Ангел-Отступник вынуждает Дракона-Предателя ревновать

В сытую ночь на планете празднеств один Сандей с тоской смотрел на пролетающие звезды. Они загорались, обращались в кометы и разбивались о землю снопом тысячи искр. Такая судьба ждет каждую звезду, не сумевшую стать черной дырой – так и не изменив мир и его законы, все они обречены на забвение. — Это все? У нас есть еще пара часов, можешь не спешить. – Это был голос Стеллы, прислонившейся к капоту кабриолета. Она была за рулем, возила Сандея по городу, чтобы он смог «попрощаться». Ей, казалось, не было дела до его драмы – она так и сказала ему, когда они сели в автомобиль. – Сандей, мы ведь в любое угодное время можем вернуться сюда. Я теперь одна из держательниц акций Пенаконии, и Звездный Экспресс – владельцы отеля. Никто из Семьи даже знать не будет о нашем возвращении. Ты не лишаешься дома, как я не лишилась семьи, обернувшись ожившим стеллароном и потеряв память. Так куда теперь? — Заедем в еще одно место? Оно… Особенное для меня. — Да без проблем. Даже если бы оно было самое обычное, если бы ты попросил – я бы отвезла тебя. — Можно вопрос? – Сандей отвернулся в сторону, ловя взглядом пролетающие ночные огни. Стелла может говорить, что угодно, но он уже все наперед решил: он не вернется. Это наказание, на которое он сам себя обрек не потому, что чувствовал вину, а за то, что проиграл, и сестре пришлось идти на сделку с дьяволом. Формально, конечно, но какая корпорация в глазах олигархии не будет казаться исчадием ада? Он улыбнулся своим мыслям, а затем продолжил. – Почему ты вызвалась возить меня? Я думал, эту миссию поручат Дань Хену. — Меня Госпожа Химеко попросила. Я не стала спрашивать, почему. — Вот как… Спасибо за честный ответ. — У меня других ответов и не бывает. Стелла повернулась к нему с легкой улыбкой, слегка прищурив глаза. Впрочем, она тут же вернула глаза на дорогу, и больше не отвлекалась. Колеса по выдуманному серпантину уткнулись в гравий, и когда дорога совсем сошла на нет, Сандей вышел из машины, и пошел переулками. Стелла плелась следом, уткнувшись в экран смартфона все с тем же кирпичного вида выражением лица, не удивляясь и не предавая значения окружающему миру. Поначалу Сандей думал, что это напускное, позже – что Стелла просто-напросто видела огромное количество чудес, и ее уже ничем не удивить. Каково же было его удивление, когда он узнал, что ей и пары лет от роду не наберется, и что жила она в пробирке. Конечно, все это часть правды, и ему самому не терпелось узнать, кем же была эта Стелла, носящая в себе мощь стелларона, благословленная несколькими эонами? Хотя и Март 7 удивила не меньше – уже успела обзавестись благословением Лань. Дань Хен и вовсе был бессмертным существом – драконом! С благословением Нанука. Выходило, что из них всех настоящей посредственностью был как раз он. Неудавшийся священник, поверженный злодей с утопическими идеями школяра. Каков же был мир за пределами грез, раз его размышления, к которым он пришел, изучив библиотеки книг, проведя годы в размышлениях, не вызвали у путешественников ничего, кроме смеха? Разве так уж плохо хотеть сделать всех счастливыми? Они почти дошли до границы грез, в секторе, где строительство было заморожено. Стелла и Сандей остановились посреди черного пространства со всполохами красных следов на границе Небытия. Здесь и в самом деле ощущалась безнадежность, на которую обрекались те, кто осмелился приступить законы. Тюрьма. — Этот сектор так и не удалось перестроить. Одно время хотели сделать из него исторический мемориал и запустить экскурсии, но Совет акционеров посчитал, что слишком мрачный образ тюрьмы не вяжется с концепцией планеты развлечений. Проект просто прикрыли, а финансирование перенаправили на приквел основной трилогии о Часике. — Почему это место важно для тебя? — Идея сделать это место еще одной частью Пенаконии принадлежала мне. Мне было пятнадцать, когда Совет смешал мою идею с грязью. Робин тогда попыталась меня приободрить и даже устроила пару концертов с целью собрать пожертвования, но ее звезда только восходила, и она мало чем могла помочь. В конце концов я просто смирился, отказался от той идеи. Иногда мне кажется, я отказался от всех идеалов. Я только и делаю, что переобуваюсь и начинаю все с нуля. — Ты ждешь, что я осужу тебя так же, как ты сам себя коришь? — А разве ты не испытываешь пренебрежения или отвращения к негодяю вроде меня? — Нет. Ты — это ты. А ошибки свойственны всем. К тому же, как мне стало позже ясно, ты никогда не видел мира за пределами грез, и знал о нем лишь из рассказов тех, кто не смог вынести его вызовов. Да, сложности есть в мире, но на то они нам и даны, чтобы мы становились сильнее. Стелла призвала кончиками пальцев яркий всполох света, маленький огонек – холодный, почти фиолетовый, и плавно передала его Сандею. Она продолжила: — До того, как оказаться на станции Герты, у меня была личность. Но я ее утратила, и как бы я ни старалась воскресить ее в памяти — она ускользает от меня. С тех пор, как я проснулась, меня не покидает чувство, что я забыла что-то очень важное, как знаешь… Как если бы мама ушла на работу, и попросила тебя вытащить курицу из морозилки. Или выключить утюг перед выходом из дома. Уехать в командировку и забыть предупредить соседку, чтобы покормила твоего тапира. Ужасное чувство, и оно ведь не покидает ни на секунду, так что я просто привыкла с ним жить. И ты привыкнешь. Иначе не бывает. — Зачем ты мне об этом рассказала? Думаешь, я смогу забыть Робин, и смирюсь с поражением? — Потерянные души, что приходили к тебе на исповедь, слишком фокусировались на негативном, а между тем, истинная мудрость и сила заключается в том, чтобы уметь замечать хорошее в каждом новом дне, даже если это будет незначительная мелочь вроде капли росы, упавшей на лицо, или вкусном пончике с розовой глазурью. В красивом небе или возможности послушать любимую музыку. В сексе, в поцелуях, в красивых вещах и приятной погоде. — А если ничего нет? Ничего не радует… — Есть. Всегда что-то да есть, нужно просто научиться это замечать. Как зеленые шляпы. — Какие такие шляпы? — Ну вот если приучишь себя постоянно искать зеленые вещи в окружающем мире, мозг сам по себе станет их замечать. Натренируешь себя на поиск зеленых предметов, и они будто станут преследовать тебя. Попробуй как-нибудь. — А ты где этому научилась? — Я… Не помню. Сандей помялся. Зря он задал этот вопрос, со Стеллой ему придется одергивать себя, чтобы впредь не скатываться в неловкие паузы. Пытаясь спасти лицо, он поспешил заверить ее… — Я постараюсь начать замечать зеленые шляпы. Стелла улыбнулась, как всегда, прикрыв глаза. Отчего у Сандея родилось предположение, а вдруг она родом с очень солнечной планеты, и тело не смогло забыть привычку, привитую с самого детства? Этот вопрос Сандей решил оставить на потом, когда у него будет больше оснований полагать, что он не пытается натянуть сову на глобус. — Ты попрощался? — Да… Наверное. Не знаю. Вряд ли кто-то даст четкий ответ на вопрос, как долго нужно смотреть на родные просторы, прежде чем решишься их покинуть. Тем более, когда выбора у тебя особо-то и нет. — Хочешь, я сделаю тебе фото на память? Всегда приятно будет вспомнить. — А знаешь… Я не против. Давай. И Сандей принял привычную стойку — выпрямил спину, вздернул подбородок. Все в нем выдавало наследника и благородного священника. Но дурачество Стеллы передалось и ему, и он кокетливо прикрыл крылышками глаза. Стелла легко рассмеялась, и сделала несколько на редкость удачных снимков. — Я бы на твоем месте поставила вот эту на аватарку везде, где только можно! — Хочешь, я и тебя здесь сфотографирую? — Меня? Одну? Стелла осмотрелась, ища подходящий ракурс. — Сфотографируй меня вот в этой камере с решеткой! Как будто я преступница! Хахаха! Шалость настолько овладела ей, что Стелла, не задумываясь, юркнула в проем между стеной и входом. Обхватив металлические прутья темницы, она скривила лицо, придав ему скорбный вид. Щелк! Щелк! Щелк! Сандей сделал несколько снимков: со вспышкой и без, и дал Стелле взглянуть. Но стоило Стелле коснуться смартфона, как ее бросило в дрожь. — Стелла! Стелла? Что случилось? — Мммм… Глаза, в которых отпечатался Стелларон, из-за вспышки изменили цвет, всего на одном снимке, но его оказалось достаточно, чтобы видения прошлого пробили горизонт событий и разлетелись тысячью электрических импульсов по давно погибшим нейронным связям. Стелла увидела свою прошлую жизнь.