Еда как метафора любви

Обси был голодным. Крайне голодным. С каждым днем этого странного "медового месяца" его апетит становился все больше и больше. Такими темпами он и слона съест, и то, не хватит. И с каждым днем он становился все пухлее и пухлее. Зеркал в пещере естественно не было. Но он это явно чувствовал. Как живот становился все крупнее, а складок все больше. Ляжки становились все пухлее. Они растекались когда он куда-либо садился. Не то чтобы он не был с детства пухлым. Над ним еще в давнее время смеялись те самые одноклассники. Когда он еще был в эндер мире. А сейчас все становиться только хуже! Всегда рядом был где-то Душенька, будто внутренне ощущая волнения мужа. Он всегда на ушко прошепчет, какой Обси прекрасный, какой он мягкий, как мягкая плюшивая игрушка, и как сексуальны его бока. Обсидиан все делал вид, что игры их зашли куда-то далеко, но даже сам не отметил, что ему то это нравиться. Ему так нравилось ласкательный возлюбленный, аккуратно гладящий урчащий живот, ему так нравилось волнение за его самочувствие, так нравились подбадривающие слова и такие нежные слова любви, так нужные ему. Он готов был растаять в руках заботливого кролика. Но кролик будто продолжал дальше топить свою печку ласки. Обси так нравиться, когда Душенька проводит свои тоненькие пальчики меж складок, когда массирует пухлую грудь, когда сжимает и кусает ляжки. Только в такие моменты Обсидиан чувствовал себя... любимым? В любом случае, такие игры у них были ну... почти каждый день. Обси был голодным не на еду, а на любовь Душеньки. Он становился таким полным не из-за еды, а из-за ласк Душеньки. Живот Обси предательски заурчал когда послышался привычные шаги Душеньки. Они зеркалились об стены пещеры из-за чего их было слышно почти везде. Парень с балаклавой явно ощущал на своей спине хитрый взгляд кролика. Прямо сейчас его ждет очередной марафон их веселой игры. Душенька, чье присутствие всегда вызывало у него теплые мурашки. Слышались звон металлических протезов Души, которые звенели об камни пещеры. Сегодня пришла новая провизия, новый шалкер с гнилой плотью. Обси почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Душенька провел пальцами по его мягким бокам, вызывая легкий холодок, который быстро сменился теплом. Проскальзывая темными пальцами между валиков живота. Парень в балаклаве весь краснел и горел. Но он не собирался убегать, не собирался дратья. Он расстворялся в ласке, подобно маленькому слайму. — Ты такой мягкий и прекрасный, — прошептал кролик, вызывая прилив теплоты внутри крови Обсидиана. Балаклава с фиолетовым принтом немного приподнялась, принимая в рот первый кусочек плоти. Для обычного человека это показалось бы противно, даже опасно. Но для одаренного это прекрасный мясистый сливочный вкус стейка пожаренный на медиум велл. Прожевывая, Обси слушал спокойное мурлыкание Душеньки. Обси был в ступоре от наслаждения. Каждая ласка Душеньки, каждое прикосновение заставляло его задыхаться от восторга. Живот, полный ожидания и нежности, заурчал в унисон с мягкими шёпотами любимого. — Знаешь, — продолжал Душенька, проводя пальцами по мягкому животу, покрытому растяжками и стыдливо закрытым пиджаком, — ты стал таким сладким. Каждое утро я восхищаюсь тобой все больше и больше. Обси зажмурился, покраснев от комплиментов. Парень в балаклаве чувствовал, как еще один кусочек ему скармливался. Затем другой, и другоц... Это цикличные действия, которые продолжались из раза в раз, заставляя пустой жклудок заполняться и расширяться, возмущаясь от переработки. — Ты мой нежный тортик, — игриво произнес Душенька, его глаза светились от радости. — Я наслаждаюсь каждой частью тебя. Обси застонал. Он чувствовал, как его живот заполнялся и округлялся, как одежда напрягалась, а руки кролика водили круги. Обсидиану казалось, что не он наедаеться до отвалу, а он носит их общего ребенка. Душенька будто гордый отец, который никогда не оставит ребенка без внимания. Без поглаживания или поцелуя. А Обси чувствовал себя матерью, уставшей, но любимой. Парень в балаклаве был захвачен волной нежности, когда кролик продолжал свои ласки, пробираясь под одежду, его пальцы, словно искусные художники, рисовали на коже казалось бы знакомые, но такие новые узоры приятного напряжения. С каждым укусом, с каждым шепотом, Обсидиан чувствовал, как его тело наполняется не только едой, но и любовь. Душенька, улыбаясь, продолжал подносить к его губам очередной кусочек гнилой плоти, в то время как его руки неустанно исследовали округлости Обси, как любознательный путник исследует неизведанные земли. — Я просто наслаждаюсь каждой нашей минутой вместе, — произнес он с тихим смехом. — Ты — моя сладкая находка, мой юный гурман. Обси, затмённый теплом и заботой, закрыл глаза, позволив себе полностью раствориться в этом мгновении. Его живот вновь заурчал, как будто в унисон с чувствами, охватившими их обоих. В этом странном, но таком чудесном медовом месяце, они были счастливы, ведь истинная любовь всегда находила способ насытить.