То, что нельзя принять

Дрова в камине уже начали тлеть и запах горелого дерева заполонил просторную гостиную в поместье Кирамман. Шум огня постепенно угасал, давая возможность изредка услышать звук механизма, будто бы переставляют пленки. За окном уже стало тише. Некоторые миротворцы, зачастую матери и дети, решили остаться на другой стороне, боясь приближаться к полуразрушенному Пилтоверу. Какая ирония. А ведь пол года назад большинство боялись просто приблизиться к Зауну или мосту прогресса, не то что бы остаться жить там. В этом и заключается мораль войн и человеческой жизни. Мы начинаем принимать то, чего боялись ранее, что бы выжить. По крайней мере, прочие оставшиеся жители помогали с провизией для гвардии. Почти каждый мог пустить слезу, вспоминая ранее прекрасный город прогресса, который сейчас лежит в руинах и трупах. Звук механизма полностью прекратился. Щелкнула пару раз одна из дверей, заставляя Вайолет прервать свой пустой взгляд на красные угли и осмотреться. По телу прошёлся холодок, и девушка крепче обняла колени, садясь в комочек на небольшом столике. Обстановка для нее явно не была самой привычной. Конечно она и ранее успевала взглянуть на поместье, но сейчас, осознавая, что это ее временное пристанище, становилось пусто, моментами некомфортно. Ну, только за пределами спальни. Почему временное? Вай не знала, что ее ждет. События жизни и страны шли слишком быстро, все менялось с большим прогрессом или упадком. Нельзя было радоваться одному, что бы не разрыдаться от второго. Нельзя было любить без ненависти и ненавидеть без азарта. С другой стороны, сидя в просторной гостиной она вполне могла воссоздать некоторые варианты дальнейших событий, что бы после рассказать о них в объятиях младшей Кирамман. В гостиную тихо скрипнула дверь, на что Вай обернула голову. — На сегодня закончила? — Ее голос непривычно тихо звучал. — Вполне. Я хотела еще сходить к Минарде, она просила помочь, но... — Кейтлин закрыла дверь и быстро прошла к центру гостиной. Она подошла к столу, где сидела Вай, и мягко обняла ее со спины, прижимаясь щекой к щеке, — надеюсь она поймет мое отсутствие. — А это точно вы? — Вайолет улыбнулась уголками иссохших губ и опустила ноги на пол, кладя ладони на нежные руки девушки — Я знаю, но мне нужно отдохнуть, думаю госпоже Минарде тоже. — Кирамман опустила голову на плечо Вай и прикрыла глаза. — Тебе не нужно оправдываться передо мной. Я всегда рада, если ты хочешь отдохнуть или... — Она жестикулируя рукой решила не говорить ничего большего, дабы не обидеть подругу. — Я оправдываюсь не перед тобой, а перед собой. Кейтлин отпустила руки и села на стол рядом с Вай. Она сжала кулаки, прежде чем с тяжелым выдохом приобнять подругу, которая аккуратно облокотилась на нее, решая не поднимать вопрос высокой морали. — Как глаз? — Не болит. По крайней мере я рада, что это левый. Теперь целиться удобнее... — Ты и без одного глаза красотка, кексик, — Спокойно сказала Вай, прежде чем посмотреть на Кейт и нежно прогладить бровь левого глаза. — Это не имеет большого значения. Мы понесли огромные потери... ты тоже. — Мне уже легче. — девушка отстранилась. Распахнутый взгляд пропал и вновь устремился на камин. Стало тихо. — Знаешь... это странно. Кажется я должна рвать и метать. Сестра, с которой я хотела провести всю оставшуюся жизнь, которую я хотела вернуть... грубо говоря покончила с собой, что бы я осталась жива. Но есть ли смысл быть живой, когда ее нет...? Иии... ее нет ни тут с нами. Ее просто нет Кейт... Умерла не Джинкс, умерла Паудер. Кирамман прижала ее к себе, не желая видеть растерянного лица. Она чувствовала, как грубые руки слегка дрожали, а голос стал тише, и она уже не могла разобрать, что сказала Вай, прижатая к ее ключицы. Кейтлин запустила ладонь в ее мягкие, отросшие волосы и сжала брови у переносицы. — Я... ты знаешь, мне наверное не стоит ничего говорить, но... когда я в последний раз видела... — Кейт на секунду задумалась, стоило ли упоминать это имя, — Паудер, она сказала, что ты до последнего, надеялась на хороший конец, в отличие от нее. Но я думаю, что твоя сестра тоже этого хотела. Она хотела бы, что бы ты была в счастлива, в отличие от нее. — Хочешь сказать у нее была заслуженная смерть и она приняла это давно? Кирамман замолчала. Ее рука скатилась к лопаткам Вай, залезая под легкую кофту, пальцами проходя по шрамам. Считала ли она так? Была бы она готова пойти против принципов, против морали и этического закона? — Ты знаешь мое мнение. Единственное, что могу сказать точно, ни я, ни Паудер, не хотим, что бы ты страдала. Наверное, это единственное, чем мы с нею похожи. — Наверное я просто не могу принять это... сейчас. — Вайолет приподняла голову. Глаза слегка влажные, челка растрепана. Она посмотрела на подругу и скрепила их ладони в замки. — Закроем эту тему. На сегодня. Я боюсь взболтнуть лишнего. — Ничего кексик, я даже начинаю понимать почему. Вай взяла ее лицо в ладони и опустила к себе, нежно целуя в лоб. Камин полностью потух.

***

Кто такая Вай? Хорошо, кто такая Вайолет? Вероятно, если вы зададите этот вопрос кому-то из Зауна, или даже из Пилтовера, то вам ответят примерно одну и ту же картину. Что-то вроде: — Она сильная, даже очень. Даже без этих ваших механизмов. — Она добрая на самом деле, просто может сильно вмазать — Я слышал, она сидела раньше... ну, она хорошо сражается, правда грубит часто. — Грубая возможно, я с первого взгляда даже не поняла, это парень или девушка Ну и тому подобное. В трех словах:"Сильная, отважная, и грубая". Грубые руки, грубые манеры и говор. Грубые черты лица, грубая походка. Грубые губы. Но есть одна вещь, которая всему противоречит. Ее нежный язык. Однажды, на этой мысли Кейтлин словила себя, после того как нашла Вай запертую в бункере, после побега Джинкс. Конечно, Кейт не была согласна с большинством, что ее девушка прям сама грубость. Наоборот. Справедливая, дорожит своими близкими, порой кокетлива, немного агрессивна, и... слишком любимая, что бы Кейтлин всерьёз размышляла над этим, пока те самые грубые ладони сжимают ее бедра, раздвигая их чуть шире, заставляя слегка выгнуться в спине и тихо выдохнуть, что бы от неожиданности вновь тихо простонать. Нежный язык проходил сквозь складки вульвы, затрагивая чувствительный клитор и его головку. Вай знала, как ее характеризуют и описывают другие. Но для кое-кого она всегда хотела бы быть нежной. Хотя бы в такие моменты. Когда можно слышать учащённое дыхание вперемешку со стонами блаженства. Чувствовать теплую кожу под руками, гладить ее, вдыхать запах. Про себя наслаждаться, когда Кирамман кладет ладонь на ее голову, заставляя, двигаться быстрее, прежде чем сжать волосы и простынь. Наверное, словосочетание "Нежная — грубая", было про Вай. Просто не каждый был достоин увидеть ее нежную сторону, готовую заботиться и быть преданной. Но для Кейт она сделала исключение, и уже навряд ли поменяет свое мнение, тем более когда ее притягивают к себе и страстно целуют в губу. Когда она чувствует испарину от любимого тела, желание, касания на обнаженной ягодице.

***

— Так стоп, ты куришь? Вай произнесла это с откровенным удивлением, прежде чем плюхнуться в кресло рядом с Кирамман. Банный халат согревал кожу, и прохладная ночь не была настолько ощутима, даже на небольшом балкончике поместья. — Ну... да, периодически. Это не привычка, просто... — Какой позор, когда твой отец вернётся, я все ему расскажу. Кейтлин переметнулась взглядом с Вайолет и усмехнулась делая одну тяжку и бросая сигарету в пепельницу. — Ты ведь сказала, не будешь осуждать меня. — Это другое. Наверное я просто все еще не могу смириться с тем, как ты изменилась. Скорее... я просто увидела тебя настоящую. — Это плохо? Мы все изменились. — Это не плохо, наоборот... я стала любить тебя только больше. Кейтлин покраснела, и хотя в ночи это не было заметно, Вай знала это Они пододвинули плетеные кресла поближе к друг-другу, и молча разглядывали пейзажи тихого ночного Пилтовера. — Но знаешь что, Кейт? — Вай взяла ее под руку, не прекращая рассматривать город. — Я потеряла отца, знакомых, Паудер.... но тебя я не потеряю.