Семейные тайны

Они робко целуются, лежа на кровати Минхо, занавесившись самодельной шторкой. Джисон периодически хихикает в губы Минхо. От счастья. Старший тоже улыбается, как идиот. — Будете ра… — шторка резко улетает в сторону, как раз в момент, когда Джисон с особенным интересом исследует языком рот Минхо, — …рамен? У Чонина лицо совсем по-дебильному застывшее и непонимающее. Джисон подскакивает и машет руками, бормочет что-то про то, что сейчас все объяснит, и почти панически задыхается. Минхо останавливает поток сложносочиненных предложений своей рукой, положенной на грудь Джисону, и оставляет его в кровати, уводя Чонина в сторону. — Слушай, мы… — начинает Минхо, но замолкает, вдруг осознав, что он не очень понимает, что в таком случае говорят. Чонин мнется: — Я хотел попросить твои треники для тренировки. Мои все в стирке. Минхо несколько раз растерянно моргает. — Да… — говорит он, — да, конечно! Бери, что хочешь. Только… Он оборачивается на кровать, где сидит и кусает губы Джисон. Чонин машет рукой и широко улыбается, превращая свои, и без того узкие глаза, в щелочки. — Я ничего не видел, — кивает он, — я только за трениками, я уже ухожу. Тем вечером они больше не целовались. Вышли ко всем в гостиную и молча смотрели фильм про человека-паука с мемберами, сев в разные концы комнаты. 👀 — Ирино-хён, что ты делаешь, — Джисон смеется и извивается под руками Минхо, которые, нырнув под его футболку, щекочут бока, — я же уроню тарелку, прекрати! Он довольно улыбается, когда Минхо ставит руки по обе стороны от него, заключая его в капкан между собой и рабочим столом кухни. И шумно выдыхает, когда старший, наклоняясь, целует его в шею сзади, ведет по ней носом, вызывая мурашки. Он непроизвольно выгибается, потираясь задницей о пах Минхо, и, запрокинув голову, утыкается носом ему в щеку. Видит вблизи, как губы старшего приоткрываются, и язык облизывает верхнюю и нижнюю. По очереди… Рядом раздается звук открывающегося холодильника, и они отскакивают друг от друга в разные стороны кухни, нелепо поправляя одежду: Джисон натягивает растянутую футболку почти до колен, а Минхо, зачем-то приглаживает и так идеально лежащие волосы. — На вас разогревать? — Спрашивает Сынмин флегматично, даже не посмотрев ни на одного из них, трясет в воздухе контейнером со вчерашним ужином, который собрался доесть на завтрак. — Да, — уверенно отвечает Джисон, а после выдает сразу очень неуверенное, — нет? — Нет, — говорит старший, — мне не надо. А ты… давно здесь? Сынмин фыркает и пакостно улыбается: — Достаточно. — И? — Джисон говорит почти с вызовом, но мнет футболку так сильно, что вот-вот оторвет кусок. — И вам разогреть или нет, я так и не понял? — Сынмин застывает над тарелками в сушилке, вопросительно приподнимая брови. Минхо и Джисон переглядываются и облегченно выдыхают одновременно: — Да, пожалуйста. Они поели втроем, обсуждая последнюю запись песни, а после, когда Сынмин ушел, Минхо рассмеялся: — Не ожидал от него такой… толерантности. Джисон махнул рукой: — Да ему просто насрать. 👀 Хенджин открывает дверь в ванную, и она оказывается не запертой. — Прости, кто бы тут не был, я сейчас умру, если не поссу, — он старается не смотреть в сторону душа, прикрывает лицо рукой. Из душа, в отличие от привычного стеснительного: «Вали уже!», насмешливого: «Присоединишься к взаимной дрочке?», издевательского: «Иди ссы в раковину!» — тишина. Нет, не так. Ти-ши-на. — Все в порядке? — Вода течет, но отсутствие вообще каких либо звуков напрягает. Хенджин уверен, что это какой-то очередной подкол Сынмина. Вдруг тихо звучит смешок Джисона. Он узнает его из тысячи, после того, как они цапались, будучи подростками. После слышится возня и странное шипение. — Да ты достал, — тянет Хенджин, — можно я хоть поссу без твоих тупых комментариев… Он поворачивает голову, встречаясь взглядом с Минхо. Из-за которого выглядывает Джисон. — А вы чего тут… — он растерянно склоняет голову набок. Минхо говорит невозмутимо, хватает шампунь, намыливая голову: — Воду экономим. Менеджер сказал, счета за воду огромные, нам это в долг же запишут. — О! — Хенджин понимающе кивает и косится на Джисона, который странно сдавленно похрюкивает. — А ты чо ржешь? — Так ты на ногу себе нассал, — комментирует Минхо, смывая шампунь, — меньше пялиться на нас надо было. Хенджин возвращает свое внимание к процессу, следить за которым нужно было более внимательно, потому что да, на ногу себе он немного-таки нассал. — Да ну вас нахер, — он вытирается туалетной бумагой, натягивает шорты вместе с трусами и бросив, — я следующий моюсь, — уходит. Джисон уже откровенно ржет, бьет рукой по стене и топает ногой. — Ну этот-то точно всем расскажет, — успокоившись, грустно говорит он. — Не расскажет, забудет через час, — пожимает плечами Минхо, — а ты чего дверь не закрыл? — Я думал, ты закрыл… 👀 Джисону ужасно неловко поправлять Минхо в пении. Обычно всегда помогает то, что Минхо мгновенно схватывает все правки. Но сегодня они записываются вдвоем, и почему-то именно сегодня старший совершенно не понимает наставлений. Или специально их игнорирует. — Подожди, я сейчас… — Джисон заходит в звукозаписывающую будку и кладет руки на живот Минхо, — смотри, сейчас пой, упираясь в мою руку, постарайся ее как бы продавить. Минхо хитро улыбается и приподнимает одну бровь. — Нет, нет! — Возражает Джисон, — даже не начинай, у нас осталось всего два часа, а такими темпами нам их не хватит. Минхо закатывает глаза и соглашается. Младший нажимает на кнопку записи на дистанционном пульте и включает трек. Старший поет, упираясь животом в руку Джисона, и получается, наконец, как надо, с первого раза. — Здорово вышло, — говорит он, послушав результат, — я не знал о таком, спасибо. — От «спасибо» не кончишь, — деланно горестно вздыхает Джисон. Минхо притягивает его за бедра к себе и улыбается: — Это не ты ли мне говорил «даже не начинай»? — Я, но мы же записались… Джисон шумно сглатывает и расстегивает ремень брюк Минхо, садясь на колени. — Эй, — рассмеялся старший, поглаживая его по голове, — напомни, а кто тут должен был кончить? — А у нас тут круговая поро'та, — подхватил смех Джисон, потянув язычок ширинки вниз. — Что? — Это как порука, только ртом. Минхо уже было начал откровенно ржать, но потерялся в собственном стоне, когда его член обхватили горячие губы. * Через пару часов Чан слушает демку, удивленно приоткрыв рот. — Ну что, — суетится рядом Джисон, нетерпеливо подпрыгивая, — Минхо сегодня хорош, да? Это я ему помог! Чан медленно переводит взгляд на младшего, состроив совсем уж болезненное выражение лица. — Ты чего? Надо перезаписать? Старший машет руками: — Нет-нет! Не нужно! Джисон смотрит на экран и хмурится. — Подожди, а чего трек такой длинный? Как его на сорок минут распидорасило? Глюк какой-то? Дай послушаю! Младший тянется за наушниками, а Чан не отдает. Снимает их и вытягивает руку, которая держит наушники подальше от него. — Да чего ты? — Возмущается Джисон. — Иди, я сам закончу, — говорит Чан, почему-то покраснев. Он вытягивает руку все дальше, и, наконец, немного отъезжает на своем стуле. Штекер выскакивает из порта и на всю студию из динамиков раздается чавкающий звук и низкий стон Джисона: — Блять, хён, как хорошо! Джисону хочется самоуничтожится на атомы, а Чан панически жмет на кнопку «стоп», которая, почему-то срабатывает не сразу и, прежде чем выключится, звучит смешок Минхо: — «Порота» мне нравится! Лучше чем порука. И довольное джисоновское: — А то! Это у нас еще круговой «пожопы» не было. У Чана лицо такое, будто он выпил литр пропавшего молока. Он выделяет мышкой кусок песни, который песней не являлся, нажимает «удалить» и неловко улыбается. — Иди, — говорит он, — я доделаю. Джисон сидит на полу, закрыв голову руками: — Скажи мне, что я сплю, пожалуйста, скажи мне, что я сплю, хён, скажи мне, что я… — Джисон, — зовет его Чан негромко, тормоша за плечо, — что с тобой? Хороший же трек, вот, финальная часть классная. Он включает последние десять секунд, где поет Чонин и спрашивает: — Скажи же, макне так вырос! Совсем другое звучание. И стабильности больше. Джисон растерянно хлопает глазами. Старший включает этот кусок снова. Он вслушивается, выравнивая дыхание. — Да, — говорит он, — Йена правда молодец, — он с опасением смотрит на Чана, но тот, уже погрузившись в свой мир, двигает ползунки программы, несколько раз прослушивая первые три секунды песни. Джисон, вернувшись в общагу, идет в комнату к Минхо. Ложится к нему на кровать, накрывшись одеялом с головой. Минхо, которого только что вероломно подвинули, мешая читать, спрашивает: — Все в порядке? — Чан знает, — отзывается младший из своего убежища. — Оу… и… как он узнал? Джисон издает странный крякающий звук и хрипит: — Да так… сам догадался. 👀 Феликс застает их банально: ночью в раздевалке их танцевального зала, когда приходит туда тренироваться. Они в трусах, но Джисон сидит на Минхо сверху, выцеловывает его шею и грудь, трется об него и нетерпеливо постанывает. Минхо, запустив руки ему в трусы, сжимает его задницу, притягивая к себе все ближе. — Ой, — слышат они бас у двери. Феликс стоит, глупо улыбаясь. Минхо с Джисоном смотрят на него округлившимися глазами. — Ты дверь не закрыл? — Спрашивает Джисон тихо. — Я думал, ты закрыл, — виновато шепчет Минхо в ответ. Феликс подходит вплотную к ним, игнорируя их наготу и эрекцию. — Ребята! — Он обнимает их обоих, прижимая их ближе друг другу. Джисон чувствует своим членом член Минхо, чувствует горячие объятия Феликса на своих плечах и отчетливо понимает, что ощущения — все сразу — ужасно не правильные. Стоять, когда рядом Минхо — должно. Стоять, когда рядом Феликс — не должно никогда. — Ребята! Ну как же я рад за вас! — Минхо бледнее первого снега, но Феликсу он никогда не скажет ничего действительно грубого. Поэтому растягивает рот в неловкой улыбке. — Я так и знал, что вы будете вместе! А вы остальным сказали? Джисон начинает совсем паниковать, потому что член опадать не хочет, несмотря на ту смесь стыда и неловкости, которую сейчас испытывает его владелец. — Феликс, — Минхо говорит сдавлено и умоляюще приподнимает брови, — можно не сейчас?.. Феликс вдруг опускает взгляд на то, что должен был заметить давно, переводит его на голую грудь Джисона и на руки Минхо в его трусах, которые тот, от ступора, так и не вытащил, и вдруг краснеет, пряча веснушки за почти морковным смущением. — Ой, — пищит он неожиданно высоко, — ну… я это, пойду, потренируюсь, — он хитро улыбается, — но я там музыку включу, все такое, вы не переживайте, никто не услышит. — Феликс! — Уже панически кричит Джисон. — Все-все, — улыбается тот, отходя к двери спиной, — я ушел. Феликс действительно включил музыку. Даже громче обычного. Никто тем вечером не услышал вой Джисона и истерический смех Минхо. 👀 — Слушайте, — Чанбин говорит громко, и не слушать, даже если очень постараться, не получится, — мне кажется, или вы двое, — он показывает пальцем на Минхо и Джисона, — ну… вместе типа? Мемберы переглядываются. Чонин и Сынмин — невозмутимо, Феликс со смешком заталкивает в себя куриную ножку прямо с косточкой, Хенджин давится колой. У Чана лицо такое, будто ему дали кулаком в живот. — Они, конечно, два придурка, но зачем им встречаться, — говорит Хенджин, пожимая плечами. Он смотрит на парней и уточняет, — вы же просто братаны? Джисон горячо кивает несколько раз. — Да, — говорит он, — мы эти… братаны? — Он смотрит на Минхо, который задумчиво хмурится. Феликс давится куриной ножкой и кашляет. — Да нет, — возражает Чанбин, похлопывая его по спине, — я не идиот же! Вы друг на друга так смотрите, будто сожрать друг друга хотите. И это все очень забавно, но почему бы уже не сказать откровенно? Минхо складывает руки на груди и смотрит исподлобья на каждого из участников, ухмыляется. Джисон понимает это по-своему. — Да мы вообще никогда! Ничего мы не… ну… совсем ничего такого! Мы эти… братаны! Хенджин закатил глаза: — Чанбин, они просто друзья. Нам бы, кстати, тоже вместе начать мыться надо, — он наставляет на Чанбина палочки, — ты вот долго в ванной торчишь, счета нам накручиваешь. А это — долг! Я буду теперь с тобой мыться, чтобы ты лишней воды не лил. У Джисона выражение лица такое, будто он проглотил жука. Минхо роняет лицо в ладони. — А?.. — Чанбин даже звук уменьшил, — в смысле «тоже»? Какие счета, ты чего несешь? Хенджин поджал губы и снисходительным тоном принялся пояснять: — Ну Джисон с Минхо моются вместе, потому что… — он вдруг завис на пару секунд, — подождите, счета за коммуналку нам мама Сынмина всегда оплачивает… — он вскидывает голову на Джисона с Минхо и шепчет, — так вы реально… того? — Неееет, — тянет Джисон пискляво. Он вращает глазами, осматривая всю комнату, кроме мемберов, — мы это… Минхо устало выдыхает: — Да «того» мы, «того». И «этого» тоже, — Джисон на эту реплику цокает языком, а Минхо смеется, — Хани, все знают уже! Какой смысл в этом цирке? — Он выпрямляет спину и оглядывает присутствующих, — да, мы с Джисоном встречаемся. Есть возражения? Он оглядывает друзей: Хенджин завис. Чанбин радостно хихикает и ворует куриную ножку у Чана, который о чем-то думает с нечитаемым лицом. Феликс улыбается солнечно, широко, и слишком довольно. Чонин, воспользовавшись всеобщим замешательством, пьет пиво Минхо, подмигивая ему. Сынмин жует рис. Судя по его выражению лица, этот мир ему абсолютно понятен. — Передайте кимчи, — просит вдруг Чан громко, и все расслабляются, — ну встречаетесь и встречайтесь. На камерах только не светитесь. Он расслабляется и сам, когда кладет себе в рот капусту. Джисон смущенно улыбается и берет Минхо за руку. Минхо легонько пожимает его руку в ответ и тут же отнимает, чтобы забрать у Чонина свое пиво. Хенджин, уже отвиснув, умоляет Чанбина дать откусить его кусок пиццы. Феликс снова давится куриной ножкой — уже на радостях. — А кто у вас сверху, кстати? — спрашивает вдруг Сынмин, с набитым рисом ртом. — Да бляять, — стонет Чонин, вставая, — я пошел отсюда.