Грустный рэп под пианино из 2010-ого

Заводы исправно работали. Грязь поставлялась в больших количествах. Дар прогрессировал. Сейчас Обсидиан был чуть-ли не в самом расцвете сил. Его одежды уже давно погрязли под слоями нечистот с заболоченной местности, даже большая часть головы вместе с достаточно просторным капюшоном были покрыты сгустками этой гнили, и это было счастьем. Хотя, из всего вида особо выделялась яркая, красная звезда груди, почётный значок Ордена, что нравился ему за красивые поблёскивая, а так же, был заметен один его серый, пока ещё зрячий левый глаз, который достаточно редко, но быстро моргал. Весь этот вид, его, с какой-то стороны не здоровая любовь к болотам и, обладание Даром, определённо настораживало и даже пугало. Были те, кто не соглашался с его одухотворённой позицией, считая его умалишённым. Были те, кто просто сторонился его, хотя как таковой ненависти или осуждения не показывали. И были те, но их подавленное меньшинство, кто соглашался с ним и даже старался с ним как-то наладить общение. Джей был одним из таких. Никогда не считая своего знакомого каким-то неправильным, каким-то рехнувшимся, никогда не считая его омерзительным и гадким за чрезмерную привязанность к грязи, он правда очень, очень сильно пытался хоть как-то наладить с ним контакт, как-то сдружиться, но, в силу своей неуверенность и, достаточно большой тревоги, боялся, что слишком сильно навязывается или, что ещё страшнее, мешает Императору своим присутствием. Пианист сам много раз убеждался в том, что его знакомому хотя бы немного, но нравиться в его обществе. Сколько себя помнит, сам Обсидиан всегда заглядывал в бар, если знал, что на смене будет Джей. Он всегда с упоением, даже, с лёгкой улыбкой, что еле виднелась через прочную ткань маски, наблюдал и слушал мелодии знакомого на синтезаторе или пианино. Не сказать, что они цеплялись за остатки струн души Императора, но это было приятнее, чем слушать вечный шёпот голосов в своей голове, что сами стихали, когда пальцы молодого бармена гармонично и аккуратно начинали ударять по кнопочкам в унисон. Определённо приятнее... Небо, затянутое беспросветное небо. Облака пыли отдавали желтизной, словно в ретро-фильмах, как будто только такие пейзажи можно было увидеть на старых кассетах с выцветшей плёнкой. В кинокартинах, чей смысл ещё не совсем осознанный детский мозг не понимает, а умы взрослых рыдают на взрыт от какого-то драматичного поворота событий. Обычно, в таких фильмах преобладали образы каких-то аристократов. Сразу представляются женщины в красивых шляпах и шёлковых платьях, которым мужчины в джентельменских костюмах элегантно подают руку, что бы вытащить их из кареты или повозки. В таких фильмах ещё участвовал такой по-своему завораживающий ансамбль, такой живой ансамбль, который так роскошно играл на множестве инструментов, от чьих мелодий сердца всех смотрящих таяли в особо романтичных моментах, а в периоды трагедий и драмы разбивались в дребезги, обливая ни один десяток слёз. Но сейчас всё было по другому... Ни большого оркестра... Ни множества музыкальных инструментов... Ни чьё сердце бы не разбилось или растаяло такой прекрасной музыки от наработанных опытом пальцев пианиста... Но все эти меланхоличные мысли стоило бы откинуть, ибо, даже из сотни людей, всегда будет один, который бы согласился. Даже если у него могли быть другие дела. Он бы всё бросил, что бы снова услышать то, как его друг напевает какую-то многосложную песню, даже если он ничего не поймёт, оно того стоило. Джей редко когда выносил свой синтезатор за пределы дома, он достаточно тяжёлый, что бы самостоятельно передвинуть его дальше метра без больших усилий. Но только для своего друга он делал исключение, почти не отказывая ему в том, что бы вместе переместить инструмент к нему домой и, сидя в полном окружении грязи, слякоти, кошек и каких-то рыбок, вслушиваться в столь прелестные звуки пения и мелодии, что выходила из-под клавиш. - Обсидиан, ты точно уверен, что у тебя там хватит места? Каждый раз обеспокоенно и немного тихо спрашивал бедный Пианист, с некой виной смотря на то, как его другу приходиться тащить у себя в руках не менее бедный синтезатор, что, даже не смотря на сложенные ножки, был достаточно большой. А Обсидиан, который, казалось бы, делал вид, что вес синтезатора ему словно пёрышко, хотя сам чуть-ли не складывался пополам каждый раз, когда подбивал знакомого на такую авантюру. И, обливаясь незаметным, из-за слоёв грязи на нём, пóтом, отвечал с гордо поднятой головой, будто ни в чём не бывало. - Конечно хватит! В прошлый же раз пристроили, и в этот раз пристроим! Но Джей, смотря на это достаточно плачевное зрелище, всегда лишь тихо хихикал про себя, а потом пытался как-то помочь, потащить синтезатор вместе, что бы не чувствовать себя неловкой от того, что нагрузил своего друга такой работой, даже если тот сам согласился. Но Император всегда решительно отказывал, не хотя выглядеть каким-то слабым или жалким. Для такой мелочи он не хотел просить помощи. Из-за чего, по итогу, выстраивалась очень комичная картина, где Обсидиан, чуть-ли не пыхтел, пытаясь пройти эти километры до своей базы, а по грязи идти было ещё большим испытанием, ибо за случайно уроненный туда инструмент, он мог бы отвечать головой... Но всё всегда было доставлено аккуратно и, на удивление, чисто. Казалось, Обсидиан трепетно переживал за этот синтезатор больше, чем сам Пианист, словно первый не хотел расстраивать своего знакомого тем, что из-за его грязи, неуклюжести и неумением просить помощи теперь не работают какие-то кнопки. Он знал, каким грустным может быть Джей, а если ещё и учитывать, что музыка и в принципе игра на синтезаторе была для него своего рода отдушиной, то видеть его расстроенные чёрные глаза и тяжёлые грустные вздохи было просто недопустимо. Так что, Обсидиан прилагал все усилия, что бы всё не испортить. Этот несчастный синтезатор было поставлен рядом с рабочим столом Обси, который был весь заполнен какими-то схемами, чертежами, случайными деталями, недоделанными механизмами, ненужными безделушкам и измазанной кружкой с какой-то непонятной чёрной субстанцией внутри, о происхождении которой Джей старался не задумываться... И Пианист, что уже сам успел достаточно испачкать свои ботинки и подол тёмно-синей мантии, с опаской садился за синтезатор, явно нервничая и волнуясь, словно ему до сих пор было страшно играть на такой небольшой, но публике, пока Обсидиан подкатывал к нему второй стул, что бы сидеть рядом и смотреть за тем, как занимательно играет этот молодой музыкант. Секунда, две, три, и Джей, глубоко вдохнув немного воздуха, что пропах сыростью и грязью, тяжело выдыхает, прикрывая глаза, явно пытаясь сосредоточиться на своём деле и не думав ни о чём другом. Он прекрасно знает, что если допустит какую-то ошибку, то его никто не осудит. Это не экзамен в музыкальной школе, выпустят и таким. Слегка взъерошив свои чёрные прядки, что были ближе к чёлке, они стали более пушистее и ложились ему на лоб более безобразно, Пианист, не открывая глаз, начинает играть со всей растяжкой своих наученных опытом пальцев. От чего, все те звуки нот, что издавал синтезатор, сливались в одну достаточно красивую, в каком-то роде завораживающую мелодию, одну из таких, от которых по телу ненароком пробегают мурашки, а картины в голове сами по себе вырисовываются абстракциями. Глаза заинтересованно следят за тем, как бегают аккуратные пальчики и нажимают на клавиши, поражаясь тому, как вообще можно было так натренироваться, на это ведь, вероятно, ушли годы жизни и практики. Мелодия играет достаточно не спешно, немного тихо, но выстраивается определённая композиция музыкального образа. Образа отдалённой печали, но такой же лёгкой надежды, словно нацелена на тех, кто потерял что-то дороге для себя. Когда все звёзды на небе уже погасли, словно только сейчас эта музыка может провести из глубин отчаяния и мести во что-то светлое, как будто призывает к тому, что можно отпустить. Что, даже того, кто играет или слушает эту песню должна заботить поддержка других, что они должны быть готовы помочь другим, себе, или друг другу, пока это возможно. Мелодия, некогда заставляющая задуматься, играет достаточно долго, начинает медленно закончиться. Окончательно стихнув, именно так и кончилось это небольшое выступление, даже можно сказать серенада. Затих синтезатор. Затихло и пение молодого Пианиста. Он медленно открывает глаза, понимая, что не совершил ни одной ошибки, как и выучил, что теперь можно выдохнуть спокойно. Но, немного повернув голову в сторону своего дорогого друга, Джей видит то, как Обсидиан с достаточно заметной улыбкой и довольно закрытыми глазами начинает медленно хлопать, но со временем став плавно перетекать в достаточно частые и звонкие хлопки в ладоши, а-ля аплодисменты, заставляя капельки нечистоты с рук разлететься в разные стороны. Было видно, что ему явно понравилось это достаточно простенькое, но явно душевное произведение. Возможно, он бы не отказал послушать ещё пару похожих. - Браво, браво молодому артисту! Восклицал он с добрым расположением духа. Но после он всё же заглушил свои похлопывания в ладоши, тихо хихикнув на последок. Наконец, он понял, что Джей, который до сих пор невозмутимо, но с явной благодарностью на лице, смотрит на него и ждёт мнения на счёт его игры или самой песни. - Очень хорошая песня, мне понравилось. Знаешь, такая душевная, что-ли... А твоя игра, как всегда на высоте! Стараясь сделать как можно более оживлённый и не такой задумчивый акцент на последних словах, нежели как в начале, было видно, что он говорил от всего сердца, даже если это не всё, что хотелось произнести. Он так хотел сказать то, как ценит своего Пианиста, что тот реально не боится Обсидиана за какие-то его странности и готов играть ему прекрасными переливчатыми трелями на этом клавишном инструменте в такой обстановке, где одно нелепое движение и можно окунуться в "зыбучие пески" грязи и слякоти, что он хотел бы слышать больше таких пробирающих до мурашек мелодий от молодого Пианиста, но он не смел. Сам Джей же на его слова лишь слегка слегка улыбнулся и, повернувшись обратно к синтезатору, умиротворённо вздохнул, словно такое искренние и доброе не многословие правда немного льстило ему. Слегка пораскинув мозгами, молодой Музыкант всё же решил ответить, разминая пальцы, словно то, как он играл пару минуту назад было достаточно сильной тренировкой. - Если хочешь, я могу сыграть ещё одну похожую... От этих слов Император Обсидиан явно слегка засиял, словно он был рад тому, что Джей первый такое предложил. Всё таки, теперь можно было со спокойной совестью не пытаться как-то навязываться со своими просьбами, что не могло не радовать. - О, правда? Было бы славно. - Да, да, сейчас... Только ноты найду...