Отдых

Небольшая, будто бы идеально подходящая по росту, тёмная, точно ночное небо в грозу, дубовая дверь очень громко и протяжно, словно печальный и одинокий волчий вой, заскрипев своими старыми и уже давно ржавыми петлями, что принадлежат ей уже который год, медленно и неспешно открылась, и он устало, будто на его плечах проблема всей страны, если не всей планеты, сверкая своими очами, вошёл в светлую из-за лучей яркого закатного солнца, отражения которых играли в уставших и слегка блеклых оранжевых, словно самый чистый янтарь, глазах и на серебристом отшлифованном, от чего, хоть и искажённо, но отражающем всё окружающее, кольце, но сплошь и рядом заставленную самого разного рода вещами, начиная от различных маленьких безделушек, что были выкуплены им ещё больше, чем с десяток лет тому назад, и заканчивая кучей разобранных в особенном, одному ему известном, порядке вещей, неаккуратно сложенных стопками то там, на большом рабочем столе, то тут, рядом с дверью, комнату, а после чего тяжёлым, словно вместо крови был жидкий свинец, но плавным, словно маленькая волна, пробежавшая рядом с побережьем большого моря, движением своей смуглой, словно загоревшей, руки закрывая её, от чего та вновь заскрипела своими старыми, как мир петлями и завыла, схоже с волчьим кличем в лесу, но более кратко нежели ранее, а после наглухо захлопнулась, создавая некоторую преграду для чужих, любопытных и неочень, глаз, что явно не могут видеть сквозь стены, и ушей, что точно не уловят ничего с расстояния дальнее, чем вплотную, хотя, он не сказал бы, что здесь найдётся хоть кто-то, просто кто-то, ибо здесь никого нет. Мужчина, пройдя вглубь своей неочень чистой комнаты, параллельно огибая различный мусор и немусор, лежащий повсюду, глубоко вдохнул тёплый, слегка застоявшийся воздух, будто бы готовясь нырять в какое-нибудь глубокое озеро, коих в городе, было бы то к великому, словно история по словам верхушки, которую так старательно им пыталась эта верхушка когда-то втереть, счастью, или к самому горькому из возможных сожалению, нет, а после выдохнул, так медленно, насколько только позволяют его уже давно немолодые лёгкие, стараясь отпустить с ним абсолютно все появившиеся за это время мысли, абсолютно все накопившиеся за эти длительные часы работы переживания, абсолютно все произошедшие за сегодняшний долгий день события, что носятся сносящим всё на своём пути почти смертельным и неконтролируемым ураганом по его усталой, слегка запылившейся из-за проезжающий по городу машин, растрёнанной из-за постоянной беготни по проверкам, сейчас больше напоминающей верхнюю часть манекена с сухой, давно срезанной соломой вместо его шикарных, раннее чистых, блестящих и хорошо уложенных волос, голове. Тело безвольно, словно мешок, полностью набитый всякой возможной и невозможной всячиной, хотя это "всячина" являлась лишь алой, красивой и отвратительной одновременно, жидкостью с большим, даже колоссальным набором самых что ни на есть различных клеток и микроорганизмов, носящей название кровь, кучей мышц, мяса и костей, составляющих одну из самых важных систем, служащую ему верой и правдой уже с десяток лет так точно — опорно-двигательную, и обитый одеждой, что некогда была чистой и красивой, как с блестящей и острой иголочки, а ныне же пыльной, местами порванной из-за неаккуратных действий и движений, но аккуратно зашитой, дабы не было видно никаких дыр, упало на мягкую, словно облака, кои описывают в книжках для маленьких детей, что ещё верят в добро и справедливость, кровать, передвинутую им самим как можно ближе к окну специально, ибо поставленные будильники, регулярно, каждое раннее утро пытающиеся разбудить блондина своей надоедливой и громкой мелодией, могут выдернуть из сонного состояния всех, если бы кто-то жил с ним в одном доме, или, не дай Свет, комнате, но только не его, и теперь обязанностью будить мужчину по утрам занимается небесное светило, ежедневно бескорыстно отдающее свои тёплые, как слегка подостывший кофе, и яркие, как свет лампы в комнате допросов, лучи жителям, заставляя их вставать идти работать каждый день и согревая их по дороге туда и обратно. Рука, облачённая в чёрную, словно смоль или дёготь, кожанную перчатку, явно повидавшую довольно долгую и сложную жизнь с несамыми лучшими временами, потянулась к смуглому лицу, аккуратно, дабы не заехать ушком себе в глаз, снимает очки, тем самым убирая себе призму оранжевых оттенков мира, отсутствие которой хоть и вводит в очень непривычную, и даже слишком яркую среду, но позволяет взору расслабиться, и отложила, хотя вернее даже сказать откинула их всторону, несильно, дабы те, сопровождаемые законами физики, не полетели прямиком на пол и не свалили ничего, или, что ещё хуже, разбились, а то ремонт довольно дорого обходится, а самому починить вряд ли получится, всё же он далеко не мастер рукоделия и починки, хоть в сим случае можно обратиться к одному занимательному человечку, что, кажется, достанет всё, что угодно, откуда угодно, да и починить ему что-либо явно труда не составит. Янтарные глаза устало закрываются, быстро погружая всё в непроглядную тьму, и даже настольная лампа, светящая достаточно ярким светом, дабы можно было всё хорошо видеть, как днём, не может её пробить и, почти что за руку вывести из приятного "тонущего" состояния обладателя небольшой, дорогой, но достаточно известной качеством ремонтной мастерской, что из-за всё ещё не прекратившегося, а, казалось, только усилившегося в раза два и ставшего ещё более неугомонней, смерча воспоминаний, событий, фраз и анализов впал в раздумья, хоть и не такие глубокие, как могло бы показаться. Однако даже поверхностно поразмыслить о чём-то конкретном настолько долго, насколько самому мужчине хотелось бы, не дали все остальные мысли, представлявшиеся ему ворохом бумаг, что будто обрели своё сознание и нашли весёлым начать беситься, то и дело перепрыгивая друг через друга, летач большими и малыми кругами и исчезая, да появляясь в памяти, словно дети, играющие в чехарду, салки и прятки одновременно, при этом нарушая все существующие правила, от чего тот вновь сделал глубокий вдох, стараясь собрать весь творящийся бардак в голове в одну большую кучу, а после медленно выдохнул, представляя, как воздух, будто бы ставший ветром от его дыхания, сносит все бумажки и записки на своём пути к самой дальней стенке одной из "комнат" его разума, в надежде, что нужная мысль сама выберется из этой горы и нагрянет в центр как гром среди ясного неба. Что и случилось, и произошло это куда быстрее и проще, чем ожидалось, однако самая первая мысль была далеко не о том, как же запетлять следы так, чтобы не запятнать себя и других, но в то же время сбить со следа самую главную "ищейку," не о том, какой разнос был сегодня от этой самой "ищейки," под горячую стальную "лапу" которой он не попал, слава Свету, потому, что всё время был на задании с другими, не о том, что надо наконец доремонтировать машину, что уже половину года как покоится в мастерской и её никто не трогает, работники боятся, ибо слишком дорагая вещь, и если сломают кранты работникам, а он сам постоянно занят, перед ним легла простая белая бумажка с небольшим текстиком, означающим лишь одно: отдохнуть, и реально отдохнуть, а не как всегда — идти "отдыхать," и при этом продолжать ломать голову всеми заботами, что его касаются хоть как-то. На краткий миг, хоть и казалось, что прошло куда больше, блондин удивился этой мысли, но не успев особо поразмыслить над ней, оценить все варианты, да даже предположить как конкретно отдохнуть, как вдруг та исчезла, просто выветрилась из головы, неожиданно и незаметно, как застоявшийся воздух из комнаты, оставив на своём месте лишь дверь из светлого дерева, напоминающего яблоню, или что-то подобное. Рука сама собой медленно, но верно тянулась к двери и мужчина будто ожидал, что она вот-вот исчезнет, но нет, та не исчезла, лишь бесшумно, словно кошка, пробежавшая по краю улицы и сбежавшая в первый попавшийся переулок, открылась, предоставляя вид на то, что за ней находится: ни на что, абсолютно ничего, полнейшая тьма — так подумалось ему, пока янтарные глаза не сменили свой фокус и не переместили цепкий и анализирующий взор на пол, где лежала небольшая тряпочка сплошного синего цвета, который, насколько он знает из курсов психологии, которые приходилось проходить, означает доверие, и, на пару с этим навевает идею того, кого можно позвать составить компанию, а в подтверждение сей мысли тряпочка приняла знакомую расцветку. Яркие глаза резко распахнулись, и блондин, находясь в порыве определённой идеи, быстрым движением руки вытащил из кармана своей белой и, кажется, не такой уж и грязной куртки небольшое устройство, именуемое коммуникатором, быстро отыскивая в номерной книжке нужный контакт и отправляя тому небольшое сообщеньице с предложением встретиться там же, где и в прошлый раз, одновременно схожее и до удивительного разнящееся с другими, ожидая получить положительный ответ, что и случилось через десяток секунд. Прочитав ответ от друга, мужчина быстро поднялся с кровати, параллельно всему лёгким, как весенний ветерок, движением руки подцепив очки и вернув их на законное место, выключил лампу и направился к выходу, легко открывая дверь и покидая комнату, не забыв при этом закрыть её на ключ.