О Виктор, милый Виктор

– Ох, Джейси, Джейси... – Негромко говорила Мел, перебирая растрёпанную копну волос на чужой голове. – Всегда лезешь на рожон. Чтобы Виктор сказал? Джейс подскочил в постели. Очередной кошмар. Кошмарным этот сон в традиционном смысле назвать нельзя. Там ни чудовищ, ни ярких, но пугающих картин. Однако там Мел. И Виктор. Странно просыпаться в холодном поту, когда в сонном царстве ты лежал на коленях у любимой девушки. Но страшно было то, что из раза в раз, он отстранял её от себя. Тянулся каждой клеточкой своего тела к чему-то, кто не Мел. К Виктору. Виктор был не кем-то, а конкретно чем-то. Чем-то удивительным, неприкосновенным. Точнее... Таким он есть сейчас. Был Виктор другим. Был он по настоящему жив. Не умирал, но и не мог бежать на встречу жизни. Не мог буквально, а лишь медленно шёл опираясь на костыль. Он был умным и тактичным. Виктор был его партнёром больше, чем хотел. Сильнее, чем мог бы быть кто угодно. Виктора уже давно нет. Он умер давным давно, а Мел пропала. Многие говорят, что она сбежала с матерью и стала частью правящей империи Ноксианцев. Джейс в это не верил. Он до сих пор думает, что где-то в ущельях она ждёт спасения, но по какой-то причине не стремится туда попасть, чтобы вытащить её. Ему этого хочется, но нет того рвения, что было, когда Виктор бездушно обвис на его руках. Тогда Джейсу казалось, что он готов сам залезть в ад, чтобы достать душу Виктора и вживить её обратно в тело. Но увы, до ада было добраться проще, чем до небес, где скорее всего оказался его партнёр. Иногда, когда Джейс ходит по кабинету в котором они работали, он слышит шорохи бумаги, но не обращает внимания, думая – надеясь – что это Виктор снова шарился в чертежах. А когда кто-то стучал в дверь с новым сообщением, он так и слышал, как кто-то в комнате недовольно хмыкал, приостанавливал эксперимент и закатывая глаза открывал дверь. Но каждый раз, замок снова и снова открывал Джейс. Вспоминал, что больше некому. Джейс такой уж человек. Он отдал бы всю свою любовь науке, не получая взамен ничего. Он так и делал многие года. А потом у него забрали науку. Его хотели посадить, осудить за его любовь, за страсть! Казалось, что тогда лучше умереть, чем позвольте кому-то отламать от него кусок. Но появился Виктор и отдал Джейсу его науку. Вернул ему его любовь в двойном формате, точно добавляя к общей массе кусочек собственной. Сейчас, сидя на скрипучем матрасе, он думал о Викторе. Он думал, что бы Виктор посоветовал ему теперь, когда у него осталась только наука, но не осталось любви. Она умерла вместе с Виктором на его руках. Но идеи не приходят. Не приходят, потому что если бы Джейс поделился этим с Виктором, то тот бы не примерно одарил его любовью. Любовью в странном, своём особенном, понимании. Похлопываниях по спине после долгого исследования, в чашке кофе или чая перед началом экспериментов. Столько времени Джейс тратил лишь на то, чтобы признать Виктора не просто напарником. Ещё больше у него времени ушло, чтобы признать Виктора не просто возлюбленным. Было поздно, понятно даже ребенку, но казалось, что даже сейчас, когда стрелки часов крутятся в обратную сторону, Виктор стоит над ним и контролирует каждое движение его рук, в которых он крутил очередную игрушку с хекстеком.

О Виктор, милый Виктор. Гори в аду за то, что я тебя любил. Растворись в блаженстве в глубинах нирваны за то, что любил меня в ответ.

Твой Партнёр с большой буквы.