Живи ради себя

На краю густого леса, где ветви деревьев простирались над головой, словно зелёный навес, раскинулась поляна. Трава, высокая и сочная, колыхалась на ветру, словно изумрудное море. Посреди поляны возвышался одинокий дуб; его могучие корни уходили глубоко в землю. С вершины дерева открывался вид на далекий горизонт, где густой черный дым поднимался к небу. На краю поляны виднелись останки поселения: обугленные бревна, некогда бывшие домами, тлели и дымились. От некогда шумной деревни остался лишь пепел и тишина. Воздух был пропитан запахом гари и дыма. Ветер разносил пепел и мелкие искры, которые падали на траву, оставляя крошечные черные пятнышки. На поляне стояла жуткая тишина, нарушаемая лишь треском тлеющих бревен и криками птиц, которые возвращались в свои гнезда после наступления темноты. Одинокий дуб и такой же одинокий светловолосый парень стали свидетелями ужасного события. В этом мире они остались совершенно одни.

***

Темная ночь окутала лес, лишь изредка пробиваясь сквозь густые кроны деревьев, чтобы осветить одинокую фигуру молодого омеги. Его волосы, смешанные со светом луны, отбрасывают сияние, а глаза, полные страха и растерянности, отливают голубым свечением. Он был одет в изношенную рубашку, слишком большую для его хрупкого тела; её края были грязными и порванными, местами запятнанными кровью, показывающей пережитое. На руках мальчика виднелись ссадины и царапины, но лицу досталось больше. Омега не знал, насколько масштабны его раны, однако его взору мешала струящаяся кровь из левого глаза и дыры от серебряных пуль. Эти ранения не позволяли никому из оборотней обратиться, даже самому сильному и могущественному; что уж говорить о молодом омеге, который с детства не мог превращаться? Он знал, что должен двигаться дальше, искать выход из этого кошмара, но ноги едва не подкашивались от усталости и безысходности. Иногда он останавливался, прислушиваясь, присев на холодную землю, потирая руки для тепла и мечтая о теплом огне и безопасном укрытии. Но мысли о семье, о том, что их больше нет, не покидали его. Сгорая от горечи и страха, мальчик продолжал свой путь, пока не упал без сил и не потерял сознание.

***

В небо медленно поднималось солнце, разливая нежные оттенки розового и золотого. Его первые лучи начинали пробиваться сквозь деревья, освещая поселение, утопающее в утреннем тумане. С приближением рассвета в домах начинали загораться огни. Слышались звуки скрипучих дверей, а с улицы доносились разговоры и смех, смешанные с шорохами шагов и топотом лапок по земле. Омеги выходили на улицы, таща за собой ведра с водой, готовя завтрак для своих семей, а после начинали заниматься своими делами. Кто-то следил за буйными волчатами, а кто-то занимался скотом, вышивкой и сбором трав для лекаря. У альф были задачи сложнее, ведь от них зависело благополучие поселения. Альфы в свою очередь занимались пропитанием поселения, их защитой и снабжением домов, начиная от их постройки и заканчивая мебелью и утварью. Охотой и охраной поселения занимались альфы, однако их возглавлял вожак, который убивал чужаков — нарушителей границ. Чонгук не любил чужаков, а ещё больше он не любил тех, кто врал, но больше всего ненавидел чужаков и насильников. Альфа таких убивал. Убивал без раздумий. Прежний вожак Чоныль любил манипулировать людьми и насиловать беззащитных молодых омег, которым не было и восемнадцати, или омег, потерявших альф. Чонгук не мог больше терпеть это. В ту ночь он стал новым вожаком…

~5 лет назад~

Стояла лунная ночь, стая собралась в центре поселения, чтобы отметить расширение поселения и появление новых членов стаи. По возможности все старались веселиться и радоваться, только вот счастлив был только вожак. Сидя за отдельным столом, с большими бочками настойки и полным столом еды, он издевался над тремя омегами. Словно предчувствуя беду, Чонгук посмотрел в их сторону и увидел, как вожак посадил к себе на колени одного из молодых омег, лет 15, и начал лапать его, приговаривая:   — Ну что же ты, миленький, не ломайся. Раздвинь-ка для меня ножки. — обхватив парня за ноги, начал их раздвигать. Чонгук не мог больше на это смотреть и, не сдержав гнева, превратился в волка. По текущим порядкам это было запрещено. Запрещено быть сильнее вожака и находиться в волчьем обличии, пока сам он в человеческом. Толпа смотрела на него с тревогой, а вожак, уверенный в своей власти, только усмехался. Скинув с себя омегу, он выпил кружку настойки и отбросил её в сторону. — Чон Чонгук, какая неожиданность, — начал говорить вожак, усмехаясь. — Позволь спросить тебя, что ты здесь делаешь? Решил подохнуть? Или, может, это была твоя омега? — на этих словах Чоныль засмеялся в голос. Нелепо покачиваясь из стороны в сторону, он подошел к Чонгуку, подняв руку и готовясь к удару, заговорил:  — В ноги! — громко проорал вожак, от чего наблюдающие осели на землю и не смели поднять взора. Однако Чонгук больше не собирался терпеть такое отношение ни к себе, ни к ЕГО стае. Почему его? Потому что сейчас он убьет Чоныля и станет новым вожаком. Чон начал подниматься над вожаком, разинув пасть и начиная рычать.   — Принимай бой, Чоныль, или боишься проиграть мне? Думаешь, это была моя омега? Поверь, если я захочу, у меня будет омега, а тебе приходится всех принуждать, ведь ни мордой, ни членом ты не вышел. Никому не нужен твой старый хер, — сказал молодой альфа по стайной связи. Его услышали все. Он унизил его при всех. Чон услышал громкий писк в конце поселения и посмотрел туда. Там стоял его отец, тот, кто не мог подняться месяцами из-за выходок этого ублюдка. Он смотрел прямо Чонгуку в глаза, полные ужаса и страха за своего сына. — Щенок… — прохрипел Чоныль и превратился в волка, сразу набрасываясь и вгрызаясь зубами в шею Чонгука. Нападение исподтишка - его конек. Умеет играть только грязно. — Я тебя уничтожу, и от твоего папы останется только дырка. Мы будем ебать его всей стаей, по очереди, до тех пор, пока он не сдохнет. — И начал смеяться. Чонгук не помнил, что случилось дальше, но помнил лишь одно. Бой был недолгим. Чонгук перегрыз Чонылю горло и оторвал голову от туловища. Он убил его. Убил того, кто насиловал его папу, его знакомых и его членов стаи. Держа в зубах голову бывшего вожака, он подошел к папе и выплюнул ее на землю. Это был дар ему отцу. Это его личное освобождение. Донсик поднял глаза на сына и дрожащими губами произнес:   — Сынок… ты смог… — шептал с слезами на глазах. Чонгук, не дождавшись, когда папа скажет что-то еще, развернулся к стае, подошел туда, где теперь его место, и сказал:   — Отныне я ваш вожак. Больше никто не пострадает от рук этой мрази, и больше никому не будет позволено подобное поведение. Я убью каждого, кто посмеет повторить это. — Он просканировал глазами каждого. Увидел, как счастливо омеги обнимались друг с другом, со слезами на глазах. А после он увидел подчинение. Они приняли его как вожака. Вся его стая поклонилась новому вожаку Чон Чонгуку. Чонгук стал символом новой эры — эры, где насилие больше не будет иметь места, а правда омег и их благополучие встанут на первое место.

~Сейчас~

— Чонгук? — сквозь толщу воды послышался громкий голос Хосока. — Чонгук, ты меня слушаешь?   — Прости, задумался, что ты там говорил? — сказал Чонгук, отгоняя воспоминания. Это случилось 5 лет назад, незачем вспоминать прошлое, когда твоя стая стала самой большой и лучшей в этих лесах.   — Говорю, у нас заканчиваются припасы мяса и лекарственных трав. Надо готовиться к зиме, — тяжело вздыхая произнес лекарь.   — Насколько все плохо с травами? — уточняет Чон и начинает думать, сколько отправлять людей на сборы. К сожалению, не у всех в поселении был дар к ботанике и врачеванию. В идеале справлялись только два человека, и они были помощниками Хосока.   — Пару настоек и мазей для волчат, которые могут простудиться зимой. Настойки для облегчения родов закончились вчера ночью… — лекарь старался не упустить ничего важного, однако был перебит важаком.   — Я понял. Бери столько людей, сколько потребуется, не забудь сказать Юнги, чтобы пошел с вами, на всякий случай. Насчет еды не переживай, голодными не останемся. — Сказав это, Чонгук пошел к воротам поселения, чтобы дать приказ готовиться к охоте. Тем временем лекарь улыбнулся ему в спину, а затем пошел в противоположную сторону, звать помощников и Юнги собирать травы. Чувствует он, они ему очень скоро понадобятся.

***