Ошибки

— После изгнания Юпитера пояс астероидов стал сходить с ума, и на каменистые планеты обрушилась целая бомбардировка. При этом Солнце сказало, что, вероятно, из-за отсутствия вашей планеты центр системы сдвинулся, и теперь орбиты могут сместиться, — Титан удрученно смотрел на галлиевую четвёрку, потерянно косящуюся на планету Х. Но пока все обдумывали слова парня, Ганимед истерично засмеялся, что заставило каждого растерянно посмотреть на самый крупный спутник. Вопросы лились со всех сторон, но парень уже ничего не слышал. Шаг за шагом он совершает ошибки, и этот случай не исключение, ведь именно он и Европа стали причиной изгнания Юпитера. То, что казалось самым верным путём, оказалось главной оплошностью. Теперь все были под огромной угрозой, а всё из-за жажды справедливости, к которой они так стремились. — Ха-ха, — продолжая смеяться, Ганимед не заметил, как его глаз задёргался. — Мне кажется, он уже тронулся ядром, — Каллисто, тяжело выдохнув, смотрела на состояние соседа. — Ганимед… — Ха-ха! Солнце было право, когда изгнало нас из системы! Начиная с революции, и заканчивая этим невероятным возвращением исчезнувшей планеты! Европа, мы довели систему до полного хаоса! Мы ничего не сделали правильно! Парень продолжал судорожно хвататься за свои волосы, при этом вспоминая все свои ошибки и недочеты. Стоящие рядом луны грустно смотрели на парня, стараясь подобрать верные слова. Титан и Луна переглянулись, пытаясь понять, как им убедить парня помочь им. — Ганимед, ты не прав. Правду об Юпитере было необходимо раскрыть всем, и вашей вины нет. То, что решило Солнце не ваша ответственность. Но у нас есть шанс всё исправить, — Титан сочувственно смотрел на спутник. — И что ты предлагаешь? — Европа, взявшая в свою руку ладонь Ганимеда, смотрела на парня. — Мы должны найти Юпитер, и если это понадобиться, то вернуть. — Я не думаю, что планеты будут рады этому. — У них нет выбора. Либо мы возвращаем его на свою орбиту, либо тысячи астероидов врезаются в их поверхности. А также все прощаются со своими орбитами, — Луна печально вспомнила о Земле. Вернуть Юпитер и остановить всю неразбериху, было непосредственно в её интересах. — Нам… надо подумать, — Ганимед, взяв руку Европы, потянул её прочь от «спасателей». Спутники смотрели в след уходящей паре, надеясь, что всё же, они смогут им помочь. В противном же случае, придётся пытаться ориентироваться за пределами системы самостоятельно. — Европа, я не знаю, что нам делать… Если мы согласимся, то каков шанс, что мы вновь не испортим всё? Планета Х только вернулся, и я не представляю его чувства, если он узнает, что мы собираемся делать. Проходя из стороны в сторону мысли парня путались. Стараясь найти верный ответ, или хотя бы оправдание для самого себя, парень продолжал копаться в себе. — Но он убил каменистые планеты! Он осознанно сошёл со своей орбиты, и уничтожил их! Сколько могло быть планет? Десятки? Сотни? — Мы собирались сделать тоже самое, — Европа грустно смотрела на свои руки. — Что? — Мы пытались убить Землю, уничтожить каждый живой организм на её поверхности. Мы хотели устранить Луну, дабы она не мешала в нашей революции, обрекая её на вечные скитания вне системы, или же… — На смерть, — задумавшись над словами девушки, парень смотрел на Солнце. — Мы приняли уйму неверных решений, понесли наказание за них, но несмотря на всё, спутники вернулись за нами. Они простили нас, они поддерживали нас на суде. Не заслуживает ли Юпитер того же? Европа обречённо смотрела на далёкие планеты, которые что-то активно обсуждали. Всё случившееся волновало её не меньше, чем парня. У неё также есть совесть, и сожаление за совершенное. Но если Ганимед считал, что им нет прощения, то она же думала, что они ещё в состоянии всё изменить. Вернуть систему, в которой будет, как и Х, так и Юпитер, в которой спутники будут рады видеть их в лунном клубе, и не смотреть с ненавистью или насторожённостью, и где они вдвоём смогут наконец-то вздохнуть спокойно. — Я… я не знаю, — устало облокотившись на голову девушки, парень почувствовал её нежные руки на макушке. Европа крепко обнимала Ганимеда, стараясь, чтобы в этот тяжелый момент, он смог найти в ней опору, как она находила её в нём.

*****

— Пути назад нет. Парень устало повернулся, и в последний раз взглянул на яркое Солнце. Он чувствовал, как дрожит девушка. Они почти прошли пояс Койпера, и всего ничего осталось до того момента, как они потеряют свой дом, и останутся для всех лишь мимолетным воспоминанием. — Ганимед, я… — Боишься? Выдохнув, девушка коротко кивнула. Она не хотела показывать свои страхи или слабости перед кем-либо, но прямо сейчас рядом с ним стояла её любовь. Тот, кому она готова доверить всю себя без остатка. — Европа, — перехватив её руки, парень стал перед ней и смотрел в голубые глаза, — я не знаю, что с нами будет, но что я могу тебе точно обещать — я всегда буду рядом. Не важно, что случиться. Будь то глупое изгнание, или конец света. Улыбнувшись девушке, он увидел, как пару несмелых слёз скатились по щекам. И в этот момент он хотел, чтобы вся боль, которую она чувствовала, досталась только ему. Чтобы прямо сейчас она вновь сидела на орбите Юпитера, и не думала о том, как ей выжить и не сойти с ума. В то же мгновение он почувствовал, как её руки крепко его обняли. Не думая больше и секунды, он прижал девушку к себе, будто защищая от всего сумасшедшего мира.

*****

— Единственное, что мы можем сейчас сделать — это довериться Луне и Титану. — А если мы вновь ошибёмся? — Значит, мы самые крупные неудачники во всём Млечном пути, — улыбнувшись, голубоглазая слегка потрепала волосы парня, и найдя трепетный взгляд его теплых желтых глаз, уже не смогла отвернуться. — Знаешь… к чёрту это всё, — обняв талию девушки он резко притянул её к себе, обжигая своим дыханием её бледную кожу, — может и стоит прогореть в последний раз? — А может это только зажжёт нас, — положив свою руку на щеку парня, Европа мягко улыбнулась. Мысли обоих путались. Они могли оставить всё как есть, прекратить винить себя во всех несчастьях системы, и просто наслаждаться друг другом, и планетой, которая действительно интересуется ими, либо же перечеркнуть всё, чего они добились, и снова пытаться изменить установившийся порядок. Но прямо сейчас они есть у друг у друга, и это единственное, что поддерживало их в трудные моменты. Оставив все мысли позади, оба коротко засмеялись. — Спасибо. — За что? — Ты всегда была рядом. Не важно, что происходит вокруг, ты вечно на моей стороне. — Я же люблю тебя, и никогда не оставлю. Услышав слова девушки, Ганимед не говоря больше ни слова притянул её к себе, и медленно потянулся к её губам. Манящие светлые глаза не оказывали ни капли сопротивления. Слегка приоткрытый рот заставлял парня слетать с катушек, забывая всё вокруг. Губы сомкнулись в сладком поцелуе. Европа опустила свою руку на шею парня, а второй зарылась в густые волосы, при этом чувствуя напористые прикосновения. Его руки блуждали по её спине, заставляя покрываться тысячами мурашек. Углубив поцелуй, пара чувствовала, что ещё чуть-чуть, и они перейдут грань, но они не могли позволить себе сейчас этого. Но также они и не могли лишиться этого чудесного момента, а остальное может и подождать. Открыв свой рот ещё больше, Европа ощутила, как язык парня проникает все глубже, а касания становятся всё грубее. Теперь уже не только спина наслаждалась прикосновениями, а и всё тело. Начиная с фигуристых бёдер, заканчивая светлыми волосами. Поцелуи уже выходили за рамки пухлых губ. Парень покрывал ключицы девушки яркими пятнами, стараясь не подниматься выше, ведь иначе ей вновь придётся скрывать следы его любви. Но ему нравилось смотреть на них, и даже сама девушка была не против таких отметин на её теле, но остальные относились к этому не так положительно. Тем временем Ганимед чувствовал, как нога девушки поднимается выше к его поясу, а также к месту, которое стало уж слишком давить после такой близости. Разорвав поцелуй, тонкая слюнка протянулась между ними, пытаясь вновь их соединить. — Я люблю тебя больше своей жизни. И даже если мы прямо сейчас принимает неверное решение, я больше не позволю тебе так страдать, — воспоминания возвращались к тому дню, когда он увидел горькие слезы, и страх в глазах Европы. — Ганимед… я верю, что больше ни тебе, ни мне не придётся испытать этого. Мы больше не совершим тех же ошибок. Теперь уже нежно обняв девушку, он гладил её макушку и старался уловить запах светлых волос. Европа крепко прижималась к Ганимеду, успокаивающе водя рукой по его крепкой спине. Проведя некоторое время в молчании, они успокаивали быстрый пульс и приходили в себя. — Нам стоит вернуться, не будем заставлять наших союзников ждать, — натянув свою фирменную ухмылку, парень потянул девушку за руку. — Не могу не согласиться, — вернув такую же улыбку, Европа поддалась вперёд, следуя за своей половинкой. Спутники, все это время тихо разговаривая в небольшой компании, замолчали, когда увидели приближающуюся двоицу. — Ганимед, Европа, — Титан серьёзно посмотрел в глаза обоих, — вы готовы вновь покинуть систему, найти Юпитера, и вернуть его на свою орбиту? — Определённо да. Переглянувшись, они поняли, что давали ответ не Титану, а друг другу.