Человечность

Вселенная сжалась до одной точки – здесь и сейчас, только они вдвоём, окружённые бесконечным космосом, простирающимся переливами туманностей под их ногами. Джейс замер, вся его фигура пульсировала в такт чужим душам, раскиданным золотом звёзд вокруг них с Виктором. Сотни страдающих и медленно погибающих людей, принесённых в жертву эволюции, единственная цель которой – выкачать человечность вместе с тёплой кровью из вен. Мужчина на секунду растерялся, вспоминая, как они пришли к этому. Взгляд его забегал, оглядывая статную фигуру Вестника перед ним. Над коронованной макушкой величественно сиял нимб, солнечными лучами пронзая небосвод. О, как же прекрасен он был в этот момент, с горечью признался себе Талис. Единственный Бог, перед которым он преклонил бы колени, возвёл бы бесчисленные храмы в его честь, если бы не видел, на какую жестокость он способен. Боль скрутила всё его нутро – возможно ли спасти кого-то от самого себя? От одиночества, на которое этот слепой Бог обрекал себя? Сердце взволнованно встрепенулось, заходясь болезненным ритмом. Словно птица, тесно сжатая руками сентиментального человека, боящегося отпустить то, что давно должно было улететь от него. Было так много слов, которые нужно сказать прямо сейчас, чтобы попытаться донести до Виктора правду. Показать ему мир таким, какой он есть, а не идеальной картинкой, которую он видит, ослеплённый мнимым величием своих идей. Но вместо этого вырвалось такое простое, слегка нелепое: – Это то, что ты видишь? Сказанное шёпотом и всё же прозвучавшее слишком громко, слишком реально для такого эфемерного места. Звёзды содрогнулись. Вестник повёл рукой и палантин на его шее затрепетал от невидимого ветра. Джейс сглотнул. Ткань, обёрнутая вокруг него на подобие шарфа, слишком напоминала знакомый старый плед, в который он некогда укутал важнейшего в своей жизни человека. Для лишённой эмоций машины, коей себя мнил Виктор, он остался на удивление сентиментальным. – Я знаю их мысли, Джейс, – вдохновенно молвил безумный пророк новой эры. Сам не замечал противоречия в своих речах, рассуждая об излишней эмоциональности и понимании чувств, забыв об их отсутствии у себя. Ведь как может понять нечто столь важное тот, кто сам отказался от главного дара жизни? Быть может, в тот решающий момент, когда Джейс пронзил его грудную клетку, мужчина лишил его не только сердца, но и последних капель человечности? Быть может, всё это была его вина? Неужели в каждой вселенной такова была их судьба? Причинять боль друг другу до тех пор, пока весь мир не ощутит их страдания. Вопросы, одни вопросы заполняли трещащую по швам голову. Джейс бессмысленно толкнулся вперёд, пытаясь приблизиться к Виктору, обнять его, прижать к себе и позволить ощутить тепло живого тела, однако удерживающие его нити не позволили сделать это. «Знай своё место, смертный», – издевательски молвила вселенная, всё туже затягивая поводок на его шее, пытаясь заставить замолчать угрожающую Великой Эволюции аномалию. Руки медленно покрывались звёздной пылью. Времени было всё меньше. Джейс рвано вздохнул, мысленно разжимая ладони и позволяя своей птице улететь. – Ты всегда хотел избавиться от своих слабостей, забыв, что никогда не был сломан, – с несдержанной дрожью в голосе произнёс мужчина, находя смелость вновь взглянуть на своего… Кого? – В несовершенствах есть своя красота. Именно они сделали тебя тем, кем ты являешься. Сделали тебя человеком, которого я люблю. Мощная фигура содрогнулась и в этот же момент произошло что-то. Сквозь ткань пространства и времени прорвалась аномалия, вспыхивая нейтронной звездой и разрывая в клочья застывшую на лице Виктора ледяную маску равнодушия, обличая спрятанную под ней душу. Его лик очерчивают цветные вспышки дисперсии, и он сияет как никогда раньше. В глазах, подобных драгоценным опалам, застыли злые слёзы. В них немой вопрос – почему только сейчас? В них всё то, что могло бы быть и уже не случится. Утекает в никуда, открывая взгляду уязвимость и родное тепло янтаря, по которому так скучал Джейс. Горло сдавливают рыдания и комом застревают все невысказанные вслух извинения и признания. Взгляд цепляется за тёмное пятно родинки под глазом. В прошлый раз она была поглощена жадными щупами хекстекового ядра, заявившего права на кровь и плоть Виктора. Однако вот она, его слабая человеческая оболочка. И вместе с ней одна из тех несовершенных мелочей, которую был готов воспевать мужчина. Сдерживающие его нити наконец-то рассеялись, вернув Джейсу свободу воли, которую он в данное мгновение ценил больше чего-либо, ведь именно она даёт ему приблизиться к Виктору, подхватить его сжавшуюся в агонии фигуру. У мужчины перехватило дыхание от того, насколько знакомым выглядит Виктор – истлела божественная оболочка Вестника, оставляя после себя обнажённое и уязвимое нутро, которому так легко было причинить боль. Виктор вздрагивает, чувствуя чужую хватку на талии и знакомую, хотя и столь нежданную, поддержку. Оголённые кожа к коже они секунду стоят, перед тем как оба отстраняются. – Я думал, что хочу и дальше помогать людям, нести магию в их жизни вместе с тобой, но… – Джейс на секунду сбивается, ощущая, как скатываются горячие слёзы по щекам, – но сейчас я просто хочу вернуть тебя. Во всей его фигуре скользит неверие, отрицание сказанного Талисом. Он мотает головой, отчаянно цепляясь за остатки безразличия. Виктор прерывисто вздыхает, принимая попытку отвергнуть происходящее, соврать себе и вырвать те остатки чувств, которые не удалось искоренить даже после перерождения. – Нет, нет… Не после того, что я сделал. Ты не можешь, – выдавливает он. Последний барьер, последняя преграда, которую упёртый Джейс конечно же пробивает не тараном, но объятиями, заключая Виктора в надёжный кокон. Остатки маски трещат по швам, рассыпаются пылью и растворяются в океане любви, который волнами накрывает их обоих. Вселенная схлопывается. Их поцелуй – гравитационный коллапс, формирующий нечто совершенно новое. И вместе с тем чёрная дыра, поглощающая обоих. Оттуда нет пути назад и оба осознают это, отдаются моменту целиком. Вспышками мелькают воспоминания Джейса и Виктор задыхается. От боли, своей и чужой; от злости, что у них никогда не было шанса пойти по иному пути, где они были бы счастливы не жертвуя всем; от нежности, безграничной и всеприемлющей. Чужие губы подобны мотыльку, они делят почти невесомые прикосновения губ к губам, дыхание на двоих, как и те воспоминания о событиях, которые уже не произойдут. – Ты. Ну конечно, это всегда был ты, – бессвязно выдавливает Виктор, прикрыв влажные глаза. Джейс берет его лицо в свои ладони так нежно, словно не эти руки до мозолей сжимали грозное оружие. Собирает губами, исчерченными шрамами, слёзы с его лица. Каждое прикосновение – новый ожог на его душе. И вместе с тем единственное возможное исцеление. Радость и горе в безумии мешаются воедино, и сама скорбь становится такой блаженной и окутанной нежными воспоминаниями, что, перестав быть мучительной, превращается в поразительной мощи желание. Желание оставаться человеком чуть дольше, чтобы не утрачивать только обретённое счастье. Виктор наконец-то не только смотрит, но и видит то, что создал сам. Пленённые им разумы и души. Не спасение, которого он желал людям, а новая клетка, ещё страшнее старой. И он отпускает. Разом, как сорвать пластырь с раны, чтобы дать ей высохнуть и образовать корку – не конец, но только начало заживления. – Тебе нужно идти, я не утащу тебя за собой в эту бездну, – говорит он хрипло, осторожно отталкивая Джейса. Но тот лишь хмурится, молчаливо отказываясь. Рукой тянется к запястью, вырывая вживлённую руну. И Виктор сдаётся, со стыдом признавая поражение и нежелание отпускать нечто столь драгоценное. Выражение его лица смягчается и пряди волос слегка колеблются в невесомости от тихого, полного признания и любви к этому мужчине, смешка. Переданная руна тотчас находит своё место, запуская необратимый процесс. Стоя друг напротив друга, они будто на мгновение возвращаются в далёкое прошлое, когда впервые сумели использовать силу аркейна. Тогда их тоже окружал бескрайний космос, пусть и нарисованный на потолке белыми линиями, и связывало нечто большее, чем простой интерес. Джейс смотрит в чужие глаза взволнованно, переживает за любимого человека несмотря на всё, что тот натворил. Несмотря на то, сколько жизней он забрал – прямо сейчас Джейс видит не того, кем стал Виктор, а того, кем он был раньше, кого он скрывал под личиной Вестника. И это ли не величайшая сила? Магия вокруг них сходит с ума, вихрями завивается и перекидывается с души на душу, пока все они не закручиваются поразительной в своей красоте стаей рыбок в бескрайнем океане космоса. Джейс не даёт Виктору потеряться среди них, держит за руки крепко-крепко. Его волосы щекочут лицо, когда он прикасается своим лбом к его. И что бы их не ждало – они будут вместе. Теперь навсегда. Такова была их клятва перед самим человечеством.

***

Джейс Талис подскакивает со стула с громким вскриком. Неуклюже взмахивает руками, словно в страхе пытается поймать нечто бесконечно важное, опрокидывая тем самым кружку с недопитым кофе. Тёмная жидкость выливается на пол, растекается по плитке не растворившейся гущей. Осколки любимой кружки Виктора, на которой красовался портрет самого Джейса с излишне-вычурной надписью «Человек Прогресса», оказались раскиданы по всей лаборатории. Виктор взирает на произошедшее испуганно. Ловко подхватывает трость и, слегка прихрамывая, направляется в сторону партнёра. На первый взгляд тот в порядке – ран нет. Однако взгляд какой-то испуганный, затравленный. Мужчина сочувственно кладёт руку ему на спину. – Джейс? Всё в порядке? – уточняет он, не получая никакой реакции. Желает было спросить, не кошмар ли ему приснился, однако осекается, когда оказывается заключён в крепкие объятия. – Знаешь, Вик, я тут подумал… К чёрту совет, к чёрту политику. Моё место здесь, с тобой, – разгорячённо шепчет он, окончательно выбивая Виктора из колеи. Мужчина неловко кладёт свободную руку на чужую спину, такую крепкую и тёплую, похлопывая по ней. В глаза будто засыпали песок. «Недосып», – отстранённо думает он. Пока учёный пытается подобрать слова, которыми можно было бы выразить весь спектр чувств, Джейс уже отстраняется, с печальной улыбкой утирая глаза рукавом. Виктор вглядывается в его выражение лица, на котором появились несколько лишних морщинок, и по-новому знакомится с человеком, которого, казалось бы, уже так долго знал. Ни одна из мыслей сейчас не кажется важной, ни одна из догадок не является правильной. Единственное, что его волнует, это… – Джейс, ты должен мне новую кружку. И эта простая, слегка нелепая, сказанная шёпотом и всё же прозвучавшая слишком громко шутка вызывает в мужчине искренний смех, от которого тот сгибается пополам, наконец-то смаргивая эту многолетнюю усталость и становясь старым знакомым Джейсом. За окном слышно хлопанье крыльев испуганных звуками птиц, полёт которых не ограничен ни клетками, ни чужими руками. И мир не ограничивается только их лабораторией, он простирается за её пределами с тысячами звуков, запахов и вкусов. В этот раз он всё сделает правильно.