двустороннее соглашение о

ханни хаха лол увидел пост типа «не интрижка, а двустороннее соглашение о краткосрочном стратегическом партнерстве по вопросам взаимного восполнения дефицита внимания и содействия в избежании чувства одиночества»  так вот ким сынмин minwho ким сынмин, если бы был человеком и мог завести интрижку* ханни  вообще та не интрижка а….  Чан фыркает, укладываясь поудобнее. Двигаться совсем не хочется — он так хорошо расположился, пригрелся на чужом животе щекой, ну просто прелесть. К тому же, пальцы, зарывшиеся в его волосы, ощущаются так приятно, что двигаться кажется самым настоящим преступлением. Но так хочется показать ему чат, боже.  Ладно, придётся словами. Чан слишком слаб, чтобы разрушать этот момент — он откидывает телефон в сторону.  — Ты знал, что у нас двустороннее соглашение о… Сынмин смеётся, тут же накрывая его рот свободной ладонью.  — Нет, не-а, замолчи. У нас взаимовыгодный союз с удачными условиями, — Чан ворочается, пытаясь улечься так, чтобы видеть лицо Сынмина, — Я — молодой и перспективный, а ты — вот-вот умрёшь и у тебя есть деньги. Теперь смеётся уже Чан. Он отнимает от лица сынминову руку, придерживая за запястье, и косит глаза на его улыбчивое лицо. Как сдержаться и не расцеловать его прямо сейчас? Может, стоит всё-таки пожертвовать удобной позой для лежания и чмокнуть эту довольную лукавую улыбку? Чан вздыхает и ограничивается малым — тянет руку обратно к своему лицу, прижимаясь губами к запястью.  Кажется, у Сынмина срывается дыхание. Может, ему хочется в это верить. А может, его грудная клетка правда дрогнула.  — Но у нас и правда не... что там? Соглашение? Чужой голос звучит задумчиво. Пальцы в волосах продолжают движение, прочёсывая пряди, и Чан уже представляет, какой же бедлам ждёт его на голове. Стена напротив кажется такой интересной. И такой понятной, намного более понятной, чем ход мыслей Ким Сынмина — за ним он угнаться уже давно не пытается, а потому довольствуется тем, что достать попроще. Той самой стеной напротив, да. Обои просто класс.  Не соглашение.  Чан вздыхает. Заумный Ким Сынмин. — Не интрижка? — Нет, не интрижка. Как же всё-таки удобно лежать на его животе. Греть щёку, слушая дыхание, чувствуя то, как срываются вздохи при неудобных словах. Как же Чан удачно облюбовал это отличное местечко.  И стена классная. Замечательная стена. Не тянет время с ответом и не заставляет волноваться от глупых разговоров. В отличие от проклятого Ким Сынмина, что всё молчит и молчит, пропуская сквозь пальцы его волосы.  — Чан, как у нас может быть интрижка? Мы встречаемся. О, ну да. Это он не учёл.  Кажется, это всё меняет. Их отношения явно не о «краткосрочном партнерстве». Просто остальные не в курсе об их отношениях, потому что это показалось таким забавным — не скрываться слишком усердно, но и не демонстрировать открыто, ожидая, когда же хоть кто-то догадается. Чан, кстати, в своих предположениях проебался полностью. Наверное, он слишком верит в своих друзей, потому что поставленные им два месяца срока прошли ещё недели две назад, а никто так ничего, кажется, и не заподозрил.  Подумать только… Они встречаются.  Эта мысль немножко осеняет. Чан кусает губу, пальцами бездумно шарясь в районе чужих бёдер — сжимает, гладит, возякает туда-сюда, вырисовывая какие-то глупости.  — А когда-то была интрижка? Мы же не сразу начали встречаться.  И Сынмин… он молчит. Чан ждёт, прислушивается к чужому дыханию, но — ничего. Его ответом и правда является тишина. Не больше и не меньше. Неужели Ким Сынмин может быть сбит с толку? — Чан… — что-то в его тоне голоса заставляет Чана приподнять голову, оставив подбородок упираться в сложенные на чужом животе ладони. Сынмин щурится так, словно смотрит на абсолютно бестолкового ребёнка, задавшего самый глупый вопрос в мире. За все века существования вселенной, — Ты что, всерьёз думаешь, что я стал бы таким заниматься?  Чан фыркает и утыкается носом в живот Сынмина. Трётся, пытаясь приласкаться, словно какой-то зверёк. Его любовь — полный пиздец. Чан вслепую разыскивает на кровати телефон, укладываясь на живот щекой, как до этого, и усердно печатает. Хочется пакости. Хочется вбросить хуйню, а потом наблюдать за взрывом из самого его эпицентра. кристофер но не робин  Скажем так, мы перешли на более длительный формат  Сынмин хмыкает откуда-то сверху, и — Чан понимает по звуку — берёт с тумбочки свой телефон.  ким пять с плюсом  ну или выражаясь вашим языком «не отношения, а двустороннее соглашение о долгосрочном партнерстве по вопросам взаимной любви» или вроде того  Кажется, он давится воздухом.  — Любви?  Чан снова упирается подбородком в живот, смотря в лицо Сынмина. Теперь его очередь щуриться, теперь его очередь лукаво улыбаться. Ну и, на самом деле, теперь его очередь затаить дыхание в ожидании ответа. Хотя едва ли он взаправду его удивит.  Сынмин цокает, закатывая глаза. — Чан, заткнись. Не прикидывайся, что впервые слышишь. Не засмеяться не получается. Потому что, ну, и правда не впервые. Но всегда приятно. Всегда так, словно в первый раз — под подъездом, нервно и импульсивно. Так, как никто бы не поверил — Ким Сынмин ведь точно выверенная машина с точными сухими сценариями, да? Не стал бы срываться первым и говорить слова любви, дрожа голосом и всем телом.  Не стал бы зарываться пальцами в волосы и нежно улыбаться.  Да?  Чан зарывается носом в ткань чужой футболки на животе. Из чата, судя по активной вибрации, летят сообщения, и Сынмин говорит что-то вроде «ты сломал наш план», пока откладывает телефон в сторону, стуча им об тумбочку.  И снова гладит его по голове.