Когда мир исчезает

      Поздним вечером в ателье у Кифри царила тишина, были различимы лишь тихие щелчки настенных часов и потрескивание древесины в камине. Девочки уже мирно сопели в своих кроватях наверху, пока их наставники заканчивали со своими делами. Оругио сосредоточено хмурил темные брови и грыз кончик своего пера, размышляя над новым заказом. Кифри же листал страницы книги в поисках нового материала для своих учениц.       – Как-то засиделись мы совсем, – задумчиво пробормотал Оругио, почесывая свою бороду. Он вздохнул и обернулся на часы. – Ты только посмотри!       Его возглас отвлек Кифрия от книги, над которой он ссутулился и заставил обернутся вслед за стражем. Он немного растерянно смотрел куда-то в сторону той же стены, но будто так и не понял, что Оругио пытался ему сказать. Неловкая пауза тянулась непозволительно долго, вызывая в Кифри внутреннее беспокойство.       – Куда..? – немного запоздало спросил профессор, скрывая смятение за невинной лёгкой улыбкой.       – На часы, Кифрий, я говорил про время. Ты видишь, который час? – голос Оругио звучал немного взволнованно, будто он предчувствовал что-то неладное в поведении друга, оттого пытался внимательнее разглядеть его, чтобы отыскать это самое «что-то».       Но Кифри лишь на мгновение потерял контроль над своей маской. Но этой секунды хватило для цепких голубых глаз. Оругио заметил, как он резко вдохнул, словно что-то его ошпарило и после сжал свои брови беспомощным домиком. Но это была лишь секунда, после которой последовала привычная беззаботная усмешка.       – Ах, время, – протянул Кифри, скидывая свою странную реакцию на простое недопонимание, словно так увлекся работой, что просто не разобрал слов. – Ты прав, уже совсем поздно, нам нужно отоспаться, пора расходиться.       После этих слов Кифри начал спешно собирать свои вещи, захлопывать книги, неаккуратно стягивать листы в одну кучу и закупоривать бутыльки с чернилами. Его движения выдавали растущую нервозность. Оругио, наблюдая за этим, нахмурился.       Как же колдун не заметил этого раньше? Последнее время Кифри действительно вел себя довольно странно. Он часто диктовал своим ученицам по памяти, вместо того, чтобы читать из книг, стал все внимательнее вглядываться в вещи. Почему Кифри не сказал ему об этом? Неужели он пытался скрыть что-то от него? Оругио прервал его серьезным тоном, в котором было легко различимо, что шутить он не собирается.       – Который сейчас час, Кифри? – вкрадчиво спросил Оругио, поднимаясь со своего места и не сводя взгляда с колдуна, он не мог делать вид, будто ничего не замечает. – Ты видишь это? Ты еще можешь видеть?       Кифри застыл. Его пальцы сжались на оправе очков, взгляд избегал лица друга. Казалось, он борется с собой, стараясь подавить поднимающуюся панику.       – Что за глупости? Конечно, я вижу, – его голос стал гораздо тише, он опустил голову, Кифри не хотел, чтобы Оругио сейчас всматривался в него.       Он ведь совсем недавно видел даже секундную стрелку на этих часах, что случилось? Неужели что-то с его сигилом на его очках? Руки Кифри предательски задрожали и на ногах было уже совсем сложно удержаться. Он никогда не сможет признать этого, хотя бы не сейчас.       Кифри судорожно сжал очки в руках, не смотря на то, что он вряд ли мог разглядеть его выражение лица, он прекрасно за все эти годы знал, что он там увидит. Дышать становилось всё труднее, как будто что-то холодное сжало его грудь.       – Я вижу, – тихо произнёс он, отчаянно пытаясь сохранить прежнюю лёгкость в голосе. – Просто устал. Глаза… устают, это же нормально, правда?       Но Оругио не воверил, ведь он видел его насквозь, он молчал, не двигаясь, словно статуя.       – Перестань, – наконец сказал он низким твёрдым голосом. – Не ври мне.       Кифри коротко рассмеялся, но в этом смехе не было ничего искреннего. Он прокатился по тишине комнаты шумным шелестом.       – А что ты хочешь услышать? – его голос стал резким и оборонительным. – Что я больше не вижу твоего лица? Что стрелки часов — просто размытые тени?       Оругио медленно подошел ближе, его тяжелые шаги заглушались потрескиванием огня в камине. Он выглядел так, будто борется с собственными мыслями, но решил довести начатое до конца.       – Это началось не сегодня, – тихо заметил он.       Кифри резко вскинул голову, то ли с толикой злости, то ли страха от того, что Оругио поднял эту тему.       – Конечно, не сегодня, – голос сорвался с легким скрипом, вторя половицам под ногами стража. – Это началось давно, Оругио. Давно. И я ничего не смог сделать за это время. Я так и не приблизился к ним.       – Кифри, – голос Оругио был твёрдым, но в нём звучала боль.       – Не трогай меня! – резко выкрикнул Кифри, сжимая край стола так, что пальцы побелели. – Я справлюсь. Я должен справиться.       Но его руки дрожали, и даже стоять на ногах становилось сложно. Воздух казался тяжёлым, каждое слово давалось с трудом. Оругио подошёл к нему ближе, осторожно, словно к загнанному в угол зверю.       – Ты не должен быть один в этом, – сказал он. – Может мы сможем найти выход вместе, как и всегда.       Кифри молчал, упрямо стискивая зубы.       – Если ты потеряешь зрение, – продолжил Оругио, – это не значит, что ты потеряешь всё. Но если ты будешь продолжать притворяться, что с тобой ничего не происходит, ты разрушишь себя раньше, чем успеешь найти выход.       Кифри наконец посмотрел на него, и в его глазах, впервые за долгое время, не было привычной маски. Только страх.       – Я не знаю, что делать, – прошептал он.       И эти слова, такие тихие, повисли в воздухе, как набатный колокол. В какой-то момент его взгляд вдруг ослабел, а лицо побледнело. Сердце забилось чаще, словно кто-то пытался разорвать грудную клетку. Он стиснул зубы, пытаясь держать себя в руках, но не смог подавить тихий, нервный шёпот, вырвавшийся из него.       – Я не могу… не могу больше…       Он словно не слышал себя, его голос стал всё тише, а дыхание – всё более хаотичным. Руки задрожали, и он машинально попытался схватиться за плащ Оругио, но пальцы его не слушались, мир становился всё более размытым. В глазах всё темнело, и это было не от усталости, а от того, что всё вокруг начиналось расплываться, становясь чем-то нереальным. Его грудь сжала в невыносимая боль, чувствовалось, что воздух просто исчезал. Тело сотрясало, и каждый вдох давался с усилием, как если бы он пытался проглотить огонь.       – Кифри… – Оругио крепко взял его за дрожащие плечи, но его голос казался далёким, как если бы Кифри находился в другом мире.       – Я… не могу… – Кифри стиснул зубы, чувствуя, как страх сжирает его изнутри. Он сам не знал, что происходит с ним, но это было похоже на кошмар, от которого не можешь проснуться.       Он не мог контролировать своё тело, руки больше не слушались, ноги подкашивались.       – Оругио, – его голос звучал хрипло и почти неразборчиво. – Я… слепну. Я знаю это. Я… потеряю всё…       Зорчий положил ладонь на его щеку, убирая волосы с лица Кифри, чтобы суметь поймать его испуганный взгляд и постараться вытащить его из глубин этой тревоги.       – Тебе нужно успокоиться, Кифри, – его голос стал мягким, но твёрдым, будто он пытался дотянуться им до него сквозь эти пелену. – Ты дышишь… сосредоточься на дыхании, ладно? Вдыхай глубже… я здесь.       Кифри тяжело сглотнул, пытаясь следовать его указаниям, но паника, как вихрь, захлёстывала его. Он не мог понять, что именно с ним происходит, и это ощущение неопределённости было, возможно, худшим.       Его руки, дрожащие и холодные, наконец, сжали пальцы Оругио, растерянно нащупав их на своей щеке и он почувствовал, как тот крепко держит его, как если бы Оругио стал его якорем в этом бушующем море страха.       – Ты не один, – тихо, но уверенно произнёс Оругио. – Всё будет хорошо, я с тобой.       Кифри пытался взять себя в руки, но это было не так просто. Он почувствовал, как воздух, наконец, стал медленно возвращаться, и его мысли начали немного проясняться. Страх, хоть и не исчез, отступил, оставив лишь тяжесть и слабость в теле.       – Прости… прости, я… – его голос прервался, и он не мог закончить фразу.       – Ты не должен извиняться, – Оругио наконец отпустил его плечо и встал напротив. – Ты человек, Кифри. У тебя есть право на слабости, не нужно их скрывать. Главное, что ты здесь. И ты не один.       Пока профессор медленно приходил в себя, Оругио осторожным движением приподнял его белую, взлохмаченную челку, за которой скрывалась изуродованная глазница, кажется, Кифри даже дернулся от него на мгновение, но вспомнив, что ему нечего скрывать от своего друга, прильнул обратно, позволяя нежным пальцам оглаживать узоры у его шрама.       Кифри так хотелось надеть сейчас очки, чтобы до мельчайших деталей разглядеть заботливое лицо Оругио, его внимательные синие глаза, под которыми всегда пролегали темные круги, мелкие морщинки у переносицы от того, как он часто насупливает брови, каждый волосок на его бороде. Кифрий вздохнул, чувствуя, как от того, что он вспоминает его сердце успокаивается и в груди разливается тепло.       – Ору.., - тихо позвал Кифри, совсем ослабнув после своей тревоги. Он почувствовал укол вины за то, что так редко говорит это своему самому дорогу человеку и так много скрывает от того, кто так хочет его спасти. – Спасибо тебе за всё.       Оругио мягко улыбнулся, прижимаясь лбом ко лбу Кифри. Им не нужны были поцелуи для близости, их жизни уже были переплетены достаточно.       – Всё будет хорошо, – шёпотом заверил Оругио. – Я буду твоими глазами, просто доверься мне.       Кифри крепко обнял его, смыкая руки на спине зорчего, соглашаясь доверяться ему во всем. По его щеке наконец скатились слёзы, которые он прятал в плече своего любимого, пока Оругио крепкими руками держал его, даря желанный покой.