Ангел.

☆

— А трахаться с божеством, это грех? – лыбится Данила, залезая пальцами под чужую футболку.  — Я не божество, придурок, божество – это по сути бог, просто под другим названием.  — Пф, заебал умничать, – Кашин возвышается над чужим телом, полностью подминая Руслана под себя.  Ангел дёргается от наглых пальцев Данилы, весь мурашками покрывается, словно его впервые кто-то трогает. Губы поджимаются, Руслан сам помогает снять с себя лишнюю тряпку, и всем телом прижимается ближе к Даниле.  — Нехило зажило, будто бы и не было ничего, – Кашин обводит подушечками пальцев еле заметный шрам на плече.  — Пф, мне че, сказать тебе спасибо за то что перевязывал мне плечо почти каждый день?  — Обязательно.  И он говорит. Не напрямую конечно, да и не совсем словами... Но поцелуем Данила доволен намного больше. Татуированная рука рыжего умещается на талии Тушенцова, сжимает кожу, оставляя после себя красный след. Они целуются как в последний раз, будто бы съедая губы друг друга по-настоящему, это вполне подходит Руслану. Сердце колотится невыносимо быстро, Данилу всегда забавляла эта забавная фишка у шатена, они вместе уже достаточное время, но тот так и не может быть спокойным во время процесса.  Душно невыносимо, они оба уже полуголые в страстных объятиях друг друга. Крылья жмутся к веснушчатой спине Кашина, подталкивают ближе к самому Руслану, не оставляя между ними никакого свободного места. Данила как обычно дразнит прелюдиями, грубо сжимает подтянутые ягодицы сквозь домашние шорты. Руслан же в свою очередь тянет того за рыжие локоны, пуская в чужое ухо редкие постанывания. В глазах уже скапливается влага от собственного возбуждения и колом стоящего члена, который требовал прикосновений с каждой секундой все сильнее. Внизу живота уже давно стальной узел, который Данила видимо совсем не торопится развязывать.  — Блять, приступи уже, – хрипит Руслан, стискивая руки на чужой шее сильнее.  И Данила слушается, переворачивает того спиной к себе, снимает оставшуюся одежду, оставляя ангела стоять в смущении и краснеть, пока тот ищет смазку в ящиках комода.  Клубничный запах доносится до носа, прохладная жидкость смазывает пальцы, Данила мягко целует того в шею, прежде чем вставить сразу два пальца почти по их основание. Руслан сразу тушуется, неприятно, крылья вовсе творят рыжему взбучку, пихаются, пытаясь отстраниться.  — Бля, в следующий раз крылья тебе завязывать буду, – недовольно бурчит Данила, но продолжает растягивать шатена.  — Суука-а-а..., – скулит ангел, когда пальцы натыкаются на простату.  Кашин фишку прохавал, свободной рукой его за крылья держит, и повторяет действие точь-в-точь, снова попадая по нужному месту. Тушенцов выгибается с протяжным стоном, утыкаясь носом в подушку. Дрожит всем телом, крылья колом стоят, Данила лишь пальцами уже довёл его до того, что шатен захлебывается собственным стоном. Вид просто ахуевший, Данила вынимает пальцы, протирая их об бедро Руслана. Тот только в себя успевает прийти, как к колечку мышц уже подставляется кое-что помощнее. Колени разъезжаются в разные стороны, поза становится еще более открытой, Данила толкается на пробу, туго до ужаса. Внутри узко, горячо и приятно обволакивает орган, Кашин удерживает шатена за бедра, насаживая на себя глубже.  Подушка гасит все стоны, вылетающие из чужого рта, и Кашину это не нравится от слова совсем. Данила клянется, он мог спустить только от одних лишь стонов Руслана. Татуированная рука ползет подобно змее по чужому позвоночнику, шее, затылку, и останавливается на макушке густых волос. Грубо сминает в своей руке, заставляя поднять голову, чтобы снизить натяжение. — Ебать какие патлы отрастил, – подмечает Данила, делая особенно глубокий толчок.  Руслан хочет возразить, но очередной толчок заставляет давиться стоном, сводя брови домиком. Темп увеличивается с каждой секундой, попадания по простате тоже, и Руслан кончает уже второй раз точно. Ягодицы красные от шлепков, вообще никто не обговаривал подобное в сексе, но по стонам ангелу это только нравилось. По ляжкам стекает смазка вперемешку со спермой, Руслан чувствует себя невероятно грязно и пошло, и это доставляет неимоверный кайф. Данила на пике, Руслана лицом в подушку вдавливает, двигая бедрами так грубо и резко, что у нижнего из глаз редкие слезинки удовольствия скатываются. Резкая смена позы застает шатена врасплох, он еще ни разу не лежал вот так; с широко раздвинутыми ногами, лицом к лицу. Смущает пиздец. Хочется отвернуться, или хотя бы закрыться подушкой, но чужие руки не дают. Данила входит обратно, до упора и характерного шлепка яиц о ягодицы. Сжимает ляжки в руках и наклоняется к чужому лицу, новые ощущения заполоняют тело, в комнате слышатся ещё ярче и насыщеннее стоны. Кажется соседи скоро лично придут и будут долбить в дверь, но сейчас это абсолютно не важно.  Данила проводит ладонью по худой ноге, снова удивляясь тому, насколько же тело Руслана гладкое, без единого волоска. Ему так и не объяснили, это Руслан настолько пидор и в тайне бреется, или так генетически сложилось. Ровные зубы кусают кожу около коленки, выбивая сдавленный хрип из ангела.  — Бля-я-я, я больше не могу, – скулит темноволосый, откидывая голову в порыве удовольствия.  Тело дрожало безумно сильно, словно он – самый конченый наркоман на этой планете. Руслановы пальцы судорожно сжимали простынь, смотреть в чужие глаза не хотелось, ибо стыдно невероятно, но так приятно.  Концом для Данилы стало то, как начал сжиматься ангел вокруг его органа, доводя до яркого пика. Теперь некогда чистые ляжки были испачканы в белой жидкости, поте, и смазке. Ангелу понадобилось целых пять минут, чтобы хорошенько отдышаться, прийти в себя, и вернуть здравый рассудок в голову. Колени подрагивали, а ноги не держали совсем. Лежать в сперме было не особо приятной идеей, в ванную Руслан доходит только благодаря чужой опоре. Докатился, ебанный свет...

☆