Теперь я буду с вами. Всегда.

      Черный зимний вечер опустился на дворец в Бурсе. Дворец, где теперь жила семья покойного шехзаде Мустафы. Вернее, то, что осталось от нее…       Ташлыджалы подошел к покоям и в нерешительности остановился. Его серые глаза вперились в дверной проем, темные брови соединились. Что же дальше? Что дальше, когда и небо, и землю объяла вечная ночь, когда не светит больше солнце для них? Когда холод и боль ледяной змеей впиваются в сердце, и ее яд разъедает душу?       Ташлыджалы был храбрым и отважным воином, не боялся разить врагов в самое сердце, никогда не останавливался, не сомневался, не жалел. И вот теперь он не мог найти в себе сил сделать даже шаг. Что сказать? Как утешить ее? Чем унять боль? Он не знал… Столько стихов им было написано, столько прекрасных строк… Но ни одна из них не сможет утешить ее.       Шехзаде Мустафы больше нет… Нет… Так странно слышать это о нем… Нет… Однако он не может больше молчать, он должен что-то сказать, он не может оставаться в стороне. И не хочет.       Ташлыджалы постучал в двери и, медленно открыв одну, вошел в покои. Темнота объяла его. В глубине комнаты у дивана слабо теплился огонек свечи. Возле него Ташлыджалы увидел женский силуэт. Тонкий свет бросал на лицо и каштановые локоны золотистые блики. Ташлыджалы подошел ближе и поклонился. До его слуха донеслись тихие всхлипы.       — Госпожа.       На Ташлыджалы взглянули слегка раскосые карие глаза. В темноте покоев они казались почти черными, и слезы блестели в них, подобно нежным жемчужинам.       — Ташлыджалы.       Нергисшах слегка кивнула. Ташлыджалы присел перед ней на колени.       — Госпожа… Я бы хотел утешить вас, но не знаю, чем. Сейчас любые слова бессильны. Однако вам стоит держаться… Ради Махидевран Султан и ради себя, госпожа.       Нергисшах надрывно вздохнула и сжала ладони между собой.       — Ташлыджалы… Как мне держаться? Как мне теперь жить? Отец умер, его нет с нами больше… Я так любила его! Брат Мехмед… Михриниса Султан… И шехзаде Джихангир… Я видела его всего несколько раз, но тоже полюбила. И его тоже нет теперь… Его душа не вынесла тяжести этой боли… И все это, все это… — Нергисшах крепко зажмурилась. Ее лицо мелко задрожало. — Сделал он, наш повелитель, и мой… дедушка. Ташлыджалы, как же так? Каждый раз, когда мы виделись, он так радовался мне и говорил, что я похожа на отца. Как же он мог проверить в клевету, обвинения в бунте? Как он мог приказать убить сына? Сына! Он ведь любил его!       Молодая госпожа уронила голову на руки и вновь заплакала. Ташлыджалы молчал. Он ничем не мог утешить ее, потому что не понимал поступка султана. И не мог… объяснить ни себе этого, ни ей.       — А теперь я должна выйти замуж за человека, которого даже не знаю. И это тоже по приказу повелителя.       Нергисшах подняла голову. Ташлыджалы осторожно протянул ладонь и коснулся ее руки. Нергисшах замерла.       — Госпожа…       Он не договорил: слова застряли в горле. Он не хотел признаваться даже себе, но не мог убежать от своих чувств: Ташлыджалы не хотел, чтобы Нергисшах выходила замуж… Он знал ее нареченного жениха, знал, что тот очень уважал покойного шехзаде Мустафу. И он наверняка полюбит молодую госпожу… Правда, он был намного старше ее, но повелителя, очевидно, это не смутило. Ташлыджалы наклонил голову. Нет, он не хотел, чтобы она выходила замуж!       После смерти шехзаде Мустафы, Мехмеда и Михринисы Султан Ташлыджалы, Махидевран Султан, Нергисшах Султан, Фидан и Юсуф, приемный сын верного воина покойного шехзаде, Атмаджи, который, как считали все, тоже мертв, они стали почти семьей. Кроме друг друга, у них никого не было. Однако не только это было причиной нежелания отпускать Нергисшах. Она росла на его глазах, и год за годом, год за годом превращалась из милой малышки в прекрасную девушку, так похожую на шехзаде Мустафу. Словно цветок, она росла, крепла и теперь расцвела… И однажды Ташлыджалы понял, что не только восхищение ей, не только привязанность к шехзаде — любовь, любовь стала еще одной из причин, по которой он был всю сознательную жизнь рядом с шехзаде Мустафой и был так ему предан — любовь к Нергисшах.       В ранней молодости Ташлыджалы был влюблен в Михримах Султан, но сильные чувства к сестре шехзаде рано или поздно должны были поставить его перед выбором: Мустафа или Михримах? Долг или чувства? И он выбрал первое. Сердце после расставания страшно рвалось и билось, Ташлыджалы казалось, что он падает в бездонный черный колодец, который затягивает его все глубже и глубже. И каждый шаг — это шаг в бездну… Только клятва верности шехзаде помогла преодолеть отчаяние.       Шло время, боль от расставания смягчалась, а с прекрасной Нергисшах любовь снова вошла в его сердце. С ней возродилось желание писать стихи. Вдохновение, спавшее, казалось, беспробудно, появилось вновь. Но ни Нергисшах, ни кто-либо еще не видел его строк: о своих чувствах он молчал. Долг и служба для него были превыше остального… Теперь, когда они остались одни, когда клятвы утратили силу… Чувства — они по-прежнему неизменны. И так будет всегда.       Нергисшах слабо улыбнулась. Ташлыджалы поднял голову.       — Госпожа, я не знаю, что предначертано судьбой, но вам все равно нужно держаться. Не ропщите. Быть может, вы обретете счастье… А я… Теперь я буду с вами. Всегда. Я поеду с вами в ваш новый дом, госпожа, и никогда не оставлю вас.       Нергисшах накрыла его ладонь другой рукой. Ташлыджалы посмотрел на нее. Их взгляды встретились.       — Прошу, будь рядом. Наши судьбы отныне связаны.       — Я обещаю.       Ташлыджалы поднялся с колен и поклонился. Нергисшах кивнула ему.       — Госпожа, через неделю приедет посланник… от вашего будущего мужа. Вам следует приготовиться до этого времени.       Он повернулся, собираясь идти, но остановился, услышав за спиной:       — Я не стану роптать на судьбу… Однако я хочу сама выбирать ее. И никто не заставит меня изменить решение.       Ташлыджалы обернулся.       — Ведь наши судьбы связаны? Не так ли?       Ее глаза смотрели на него решительно и твердо. В этот момент Нергисшах была так похожа на покойного шехзаде Мустафу.       — Госпожа, что вы…       — Ташлыджалы, я выйду замуж… Но только за того, кого выберет мое сердце. И оно… уже выбрало, — проговорила молодая госпожа, и при последних словах ее лицо слегка побледнело.       Ташлыджалы подошел ближе и снова присел рядом с Нергисшах на колени.       — И мое сердце давно выбрало, госпожа.       Нергисшах протянула руку, и Ташлыджалы нежно прижал ее к губам. Молодая госпожа наклонилась, и на щеке воина и поэта растаял нежный девичий поцелуй. Их руки соединились.       В пустыне лжи, коварства, страха и смертей они нашли оазис: их маленький мир, полный любви. Мир, где зарождалась новая жизнь, где могли зацвести розы, и их чудный аромат наполнил бы все вокруг. Мир, где сияло ласковое и теплое солнце, мир, где нет печалей.       Нергисшах крепче сжала руки Ташлыджалы. Его присутствие, его тепло понемногу смягчали горечь в ее сердце. А ее тепло — в его.       Еще с ранней юности она поняла, что влюблена. Поначалу ей казалось это привязанностью и восхищением к сподвижнику отца, но с каждым днем она все отчетливей понимала, что любит. Восхищение его доблестью, мужеством, верностью, прекрасными стихами, боязнь потерять его — это любовь, ничто иное. Нергисшах старалась быть ближе к Ташлыджалы, он замечал это и не отталкивал ее, хотя понимал, что о них могут пойти сплетни… Они старались соблюдать осторожность и виделись не очень часто.       Нергисшах как-то в шутку попросила научить ее сражаться на саблях, и Ташлыджалы не отказал, ведь это было возможностью хотя бы слегка коснуться ее, продлить ненадолго моменты счастья и нечастых встреч.       — Надеюсь, госпожа, что вам не пригодится все то, чему я вас научу, — сказал он, беря саблю в руки.       И не пригодилось. Ни ему, ни ей. Им и шехзаде Мустафе не пришлось сражаться в кровавой борьбе за власть между отцом и сыном. В борьбе, где никогда не бывает победителей… Сейчас, когда сражения остались позади, когда прошлое, к которому уже нет возврата, ушло, настало время для новой жизни. Жизни, в которой всегда будет место любви и преданности. Жизни, где дух шехзаде Мустафы всегда будет жив, где верность ему не будет забыта, а имя его не рассеется в прах.       — Я напишу письмо вашему жениху. Уверен, что он, будучи искренне привязанным к покойному шехзаде, поймет нас. Он не станет препятствовать нашей любви.       — Да.       …Через неделю Бурсу покинули, крепко держа друг друга за руки и с уверенностью глядя вперед, двое влюбленных. Они отправлялись на родину Ташлыджалы. Нареченный жених Нергисшах Султан согласился скрыть все из уважения к покойному шехзаде Мустафе и его семье. Ташлыджалы и Нергисшах заключили никях перед отъездом, но об этом никто не знал, кроме самых близких. Для всех остальных — Нергисшах вышла замуж по желанию султана Сулеймана, ее повелителя…       Провожавшие Ташлыджалы и Нергисшах Махидевран Султан, Фидан и Юсуф были рады за них. Махидевран Султан, которая казалась потухшей после смерти сына и внука, впервые за долгое время слегка улыбнулась. Глядя им вслед замутненным взором, она шептала побледневшими губами: «Да ниспошлет Всевышний вам любовь вечную».       Над ней возвышался бледный диск солнца, тонкую фигуру обдавал холодный ветер. Ледяные белые хлопья покрывали землю… А вдали, за линией горизонта, едва-едва, но все же слышалось слабое пение птиц — предвестие наступающей весны.