С возвращением

Как часто вы задумываетесь о том, какого это — умереть? Или Вы вообще не задумываетесь о подобных вещах, прекрасно зная, что ваша жизнь ещё будет долга и легка? В наше время никогда не знаешь, что будет завтра, сегодня, через пять секунд. Счёт жизни то замедляется, то ускоряется во множество раз, и контролировать это невозможно. Даже в психологии выявляются люди, у одних из которых часы идут очень медленно, а у других — по щелчку пальцев. Зулема умирала много раз. Ну или почти умирала. И как грёбанный Эльф она восставала из мёртвых, стоит только вспомнить сраную кому или вешанье на верёвке. Но время у неё шло быстро. Песок сыпался с скоростью, с которой нереально было находиться в спокойствии. Даже лёжа чувствовалось, как внутри что-то быстротечно тикает и ждёт своего часа. Смерть наступала на пятки и дышала в затылок. И вот наконец остановилась, укутав египтянку в свои объятия. Сейчас эта смерть ощущалась по-другому. Зулема думала, что умерла окончательно. А в таком случаи, если мы вспомним Божественную комедию Данте и структуру Ада, то куда же может попасть Зулема? Наверное, она попадёт прямо к Люциферу. Нет, не наверное, а бесспорно попадёт. Тогда представим трёх каноничных пленников и рядом Заир. Классная получилась бы команда, скажите? Но вообще, Зулема мусульманка. Она ожидала хоть чего-то, связанного с её религией. Хотя бы грёбанный мост — уже было бы что-то, не говоря уже о точномДжаханнаме илидаже о простой низине Христианства. Может, будет Ад самой брюнетки, который она построила лично для себя? Или кто-то для неё его выстроит? Звучало бы вполне оптимистично. Но реальность оказалась куда печальнее. Да в целом она всегда печальна и любит разочаровывать всех и каждого, даже после самой грёбанной смерти! Когда девушка только попала на ту сторону, то не сразу осознала, что случилось. Она не сразу вспомнила, что была убита, потому что первое, что ей пришлось делать, так это бежать по каким-то чёртовым очень тёмным коридорам, похожим по стилю на тюрьму. А от кого девушка бежала и почему — она точно не знала, но сзади стоял сплошной грохот и топот. Оборачиваться ей не давали, да и кроме бега ничего больше нельзя было сделать. Сердце, которое, казалось бы, должно быть мертво, в этой погоне бешено стучало и вырывалось из груди, словно живое. В голове билась одна единственная мысль «какоготвоюматьчёрта», но ответа на неё не было. Вот тебе и грёбанный Ад, если это вообще можно назвать Адом! Даже на том свете неспокойно! А потом Заир резко спотыкается и падает на пол, причём не просто так падает, а от откуда-то взявшихся цепей на руках и ногах. Жуткая боль, крик, звон и звериные страшные рыки в ушах, вызывающие сильную панику. Непонимание ложиться всё сильнее, давит, душит, и из-под неё не выбраться. Как будто черноволосая стала только что родившимся на свет котёнком, которому ничего не ясно, но всё хочется знать! Метаясь на полу в конвульсиях, Заир резко замирает, когда видит в этом чёртовом бесконечном коридоре образ покойного мужа. Любимого. Стоит, смотрит, улыбается с насмешкой. А у Зулемы дрожь по телу, такая, от которой она говорить не в силах. — Ты предала меня, обрекла на смерть… а теперь сама мертва. Не забавно ли, милая? Отлично! Теперь её будут мучить покойники, как иначе. Грёбанная классика жанра! Хотелось нервно выругаться и засмеяться одновременно. Только вот времени на это не было, потому что в один момент кандалы исчезли, а сзади опять раздались непонятные звуки. И опять бесконтрольный бег без остановки. Опять падение и боль. Опять встреча с покойником, но на сей раз рядом дядя, почти отец. — Как ты могла допустить нашу смерть, Зулема? Я верил тебе. Захотелось заорать, чтобы всё это закончилось. Уж лучше бы её пытали у стены в темнице, чем это! Но опять бег. По телу, обличённому теперь в оранжевую робу, потоком течёт тёплая кровь. В голове звенит, страх переполняет, и его Заир не в силах контролировать, словно ей выкрутили настройки на максимум. В один момент появляется Каспер. Улыбается, держа пистолет в руке, стреляет много раз в злодейку и уходит, заставляя ту бежать с пулями. Потом дочь, заставляющая своими речами сжиматься от скользких чувств внутри. Потом жертвы, от которых уже воротило, как от многочисленных героев книги. И Зулема искренне ждала, что среди этих образов появится Мако, но её не было. Зато была галлюцинация… или лучше сказать рак? На самом деле, Зулема заметила её фигуру не сразу, а только через пару падений. Она стояла в тени, смотря горящими глазами и ухмыляясь. Мерзко, до коликов. Её, пожалуй, хотелось ненавидеть больше всего. — Ты сдалась. После стольких попыток всё-таки загнулась как грёбанный герой… Опять эти нравоучения и попытки сломить. Как они достали! Брюнетка кричит, но далеко не от злости, едва острота проникает под кожу, а голова взрывается. В ушах стоит такой звон, что после него услышать любую музыку было бы смертельным триггером. — А ради чего? Или, лучше спросить, кого? Зулема зажмуривается, терпит ещё пару приходов и молчит. Кусает губы, чуть ли не плюёт на образы, но те оказываются сильнее. Смех на затворках становится всё сильнее и сильнее, и девушка спустя мгновения узнаёт, чей он. — Так и будешь молчать? Время стирается в кашу, но очень медленно, как будто переплывая в дни. Остаются одни пытки, страдания, и бесконечная атлетика. Вот здесь и раскрывается этот сраный полу-Ад. Зулема терпит, молчит, орёт благим матом и проклинает всё на свете, пока через хрен знает сколько таких кругов силы не истощаются, а голова не включает мысли. Какая разница, что она скажет здесь? Это загробный мир! Так и так будет страдать. Никто её более не услышит, кроме её собственных глупых видений. Да и скучно в конце концов уже! В один момент девушка вслушивается в смех на заднем плане и откидывает всплывающие в голове картинки, которые должны были бы вывести на улыбку. Сначала царит равнодушие, сопротивление и агрессия… а затем медленно приходит сдача и расслабление. Приходит что-то кроме холода и боли. Спустя несколько, казалось, десятков падений, уже в усталости и бессилии, по коридору проносится «Мако». Глухо, с хрипом, как будто в последнем вздохе… И в этот же момент всё резко, как по волшебному слову, затихает. Образы уходят, боль утихает, как и смех. Брюнетка сидит пару мигов на коленях, пытаясь сообразить, в чём дело. Пауза даёт ей подняться на ноги и придти в себя. Пару шагов, спокойных, и Заир понимает, что может ходить без проблем по этим нескончаемым коридорам, гремя чёртовыми цепями. Идя так и осматривая ржавые решётки с темнотой за ними, Зулема резко останавливается, едва замечает знакомый образ светлых волос, который скрывается за поворотом. Свет проник всего на миг, на мгновение, но его хватает, чтобы сердце пропустило удар, и Зулема, застыв, пошла за угол. Едва повернув, она опять видит образ. Он стоит в конце коридора, не так сильно ярок, но всё-таки дразнящий в этой темноте. И едва хочется что-то крикнуть, как он вновь плавно скрывается за углом. Тогда уже Заир чувствует подступившее раздражение. Какого чёрта?! Господи, как же её уже всё бесит в этой тюрьме! Опять пару шагов за угол, но опять упущение. Злость взрывается в груди рычанием: — Блонди, твою мать… а ну стой! И снова бег. Отчаянный, но бесполезный. Макарена чудом уходит, ускользает, но в полной тишине. Зулема задыхается, но чувствует, как сердце бьётся всё сильнее и сильней, а ноги не хотят опять останавливаться. Она кричит в отчаяньи, кидает ругань и угрозы и на ветер. Но её бывшая напарница уходит, почти что как уходящая надежда. Самообладание уходит вовсе, приходит настоящий пик эмоций и чуть ли не срыв, и теперь темноволосая похожа на грёбанный несущийся поезд, сбивающий всё на своём пути. — Сука! Я никогда не собиралась бегать за тобой, но ты меня вынуждаешь! Нравится тебе блять, нравится?! — Зулема рычит, ощутив, как цепи на её руках резко ломаются, а ноги несутся ещё быстрее с заносами. — Как я тебя ненавижу! Даже на этом свете умудряешься достать меня! — Глаза ни с того ни с сего начинают слезиться, но движение продолжается чётко, как на американских горках. Слова с задыханьем вырываются как пули из автомата, совершенно необдуманно, устало, даже с отчаяньем от того, как всё надоело. — Будь проклята! Живи со своим ребёнком нормальной жизнью! Радуйся, что меня в ней нет…! И тут неожиданный бум. Падение, удар. Зажмуривание. Резкое открытие глаз и тяжёлое дыхание. И даже открытые глаза бесполезны, поскольку всюду теперь кромешная тьма, как будто на лицо вылили тучу чёрной краски… А вы когда-нибудь воскресали…? Зулема нервно сглатывает, пытаясь придти в себя. Что это? Продолжение? Где она, чёрт возьми? Голова и тело гудят неимоверно, и Заир издаёт рык сквозь зубы, еле сдерживая тошноту. Воздуха мало. Девушка нервно ощупывает всё вокруг себя, осознавая, что находится в мешке. Глаза в шоке распахиваются, и на миг все чувства затихают под одну мысль. «Я что… я в морге?!» — пальцы быстро нервно шарятся наверху по ткани. Да, это грёбанный мешок для трупов! Девушка убеждается в этом, когда кое-как находит защелину и точно так же кое-как отодвигает пальцем молнию. Рот тут же поглощает ещё большее количества воздуха, и Заир сглатывает от мокроты под глазами. Как же ей хреново. Нужно отойти от потрясения. Полежав где-то минуту и проанализировав свою ситуацию, Зулема нервно принялась думать. Так, она в гробу. Гроб наверняка в бетонной нише. Здорово! Где-то снаружи раздался сильный гром, и девушка дёрнулась, оглядываясь. Со вздохом протерев лоб рукой, она стала пытаться открыть крышку. Та совсем слабо поддалась, впуская в себя запах сырости и холод. Сейчас стоило порадоваться, что Заир не была под землёй. Но всё-таки… как она выберется из этого дерьма? Девушка нервно зажмурилась, когда голова от паники и эмоций опять поплыла. Пришлось успокоиться и взять себя в руки. Мы же не хотим умереть снова? Тебе дали ещё шанс, так что шевели жопой! С этой мыслью бывшая заключённая кое-как вылезает через щель в гробу, скрипя зубами от бессилия, и выдыхает, когда принимает новое положение. Темнота, к сожалению, не даёт ничего увидеть. Приходится немного сидеть, чтобы восполнить силы. Чёрт, она же на велике недавно гоняла, так какого чёрта такое простое движение вызывает столько проблем?! Заир прислушивается к звуку грозы и вздыхает, двигаясь дальше. Так, бетонная дверь… как открыть бетонную дверь. Ну, не дверь, а плиту. У нас есть опыт рыться бетонной стены в тюрьме, но это не наш вариант. Остаётся одно малонадёжное. Чёрт, раз Зулеме дали вернуться, соответственно, ей должны были дать и возможность выйти! Перевернувшись в более удобную позу и нащупав ногами дверь, Заир сделала глубокий вдох и принялась наносить удары. Раз. Два. Три. Боль отдаёт в ноги, и девушка с стиснутыми зубами откидывает голову назад. — Бляяядство… Раз. Два. Три. Гул становится всё сильнее, и вроде что-то поддаётся. Передышка, ещё три раза. Треск. Ещё три… и бетонная плита резко отходит и падает с громким грохотом. В маленькую коробку проникает резкий холод, ливень и, самое главное — воздух. Заир чуть ли не смеётся от радости и вылезает как настоящий червяк… и тут же шлёпается в чёртову лужу. Огромную лужу. Ливень заливает её, и девушка издаёт крик, медленно пытаясь встать. Сначала не выходит — ноги как будто отказали, можно было только топать на четвереньках. «Грёбанное кладбище домашних животных…» — шипит девушка, опуская голову вниз и двигаясь в сторону, как ей казалось, выхода. Главное бы не отключиться здесь. Постепенно всё-таки выходит встать на ноги, но из-за слабости и боли Зулема опять падает в лужу, громко ругаясь. Да какой придурок придумал её воскрешать в ливень?! Девушка шипит, встаёт и ползёт. Ползёт на выход, затем достигает дороги. Там видит знакомую остановку и кое-как добирается до неё, падая на скамью и тяжело дыша. Крыша мало спасает. Точнее от этой ситуации вообще не спасает! Зулема сглатывает и опускает взгляд на свою одежду, морщась от холода. — Могли бы хотя бы куртку оставить. И что я должна делать дальше?! Черт, кстати об одежде. Она ещё и одета так стильно. Кто ж её переодевал? Конечно, ломать себе голову над тем, как воскрешение вообще возможно, Зулема не хотела. Не подходящее время. Для начала нужно было придумать план действий. Взгляд метнулся к домам напротив. Частные простые дома, в которых горел свет, в которых кто-то жил. Можно было стырить машину, но сил на это не было. Да и идти куда-то не вариант. Нужно найти временное пристанище… Хотя это опасно. Вариант того, что девушку распознают и вызовут на неё копов, очень велик, тем более при её-то внешнем виде. Возможно, стоит просто попросить звонка, и тогда у Заир будет больше времени на подготовку к побегу, тем более при такой грозе. Только кому звонить? Кто может ей помочь? В голове всплыл образ Макарены, и девушка нервно зажмурилась, потерев глаза и стиснув уже застучавшие зубы. Жива ли вообще она? Какой сейчас год? По ощущениям Зулемы, прошло чуть времени, но как будто и нет. Черт, как в гребанных сериалах. С выдохом брюнетка встала и направилась к первому дому. Придётся играть актрису. Нервно заколотив по двери, девушка огляделась и принялась ждать ответа. Хорошо, хоть забора нет. Дверь открылась далеко не сразу, и Зулема уже хотела в раздражении постучать ещё раз, но это оказалось ненужным — ей открыли. На пороге показалась женщина лет 50. Высокая, худая, с серебристыми короткими, но слегка объемными волосами и карими глазами, что так пронзительно смотрели… Но мы здесь не за разглядыванием, так что перейдём к действиям. Женщина уставилась на пришедшую в хмурости на пару мгновений, но после смягчилась, кажется, увидев её внешний вид. Отлично, можно начать вербовку. — Здравствуйте. Простите, у меня заглохла машина, а телефон где-то потеряла. Можно, пожалуйста, сделать звонок с вашего? Здесь такой ливень… — Хозяйка дома с недоверием оглядела девушку, но после кивнула и впустила её внутрь. Египтянка быстро скользнула, выдыхая. — Спасибо… — Где ваша обувь? — Девушка застыла, опуская взгляд вниз и поджимая губы. Черт, она босая! Пришлось неловко улыбнуться и посмотреть на женщину с напором: — Тапочки потерялись, пока бежала сюда. Пускай помоются на улице, — незнакомка вскинула брови вверх. — И тебе не холодно? Давай я тебе лучше заварю чай и лам одежду, а ты переждешь дождь здесь? — Зулема была удивлена щедрости женщины, и может быть, даже воспользовалась бы ею, но нет. Нет. Слишком рискованно. Пришлось изобразить вежливый неловкий тон дурочки: — Нет, спасибо… Мне только позвонить… — Заир закусила губу, продумывая всё точнее. — Но я хотела бы чай. — О, да, конечно. Сейчас сделаю, а вы пока можете воспользоваться домашним телефоном, — хозяйка дома показала на чёрный аппарат, а после стянула с вешалки какое-то полотенце. — вот. Воспользуйтесь этим, — Зулема с удовольствием приняла махровую ткань, внутри выдыхая и вытираясь от воды. — Спасибо… Вы так добры… — Не за что. Располагайся. Получив улыбку и дождавшись, пока мадам уйдет, Зулема схватила телефон и по памяти стала набирать знакомый номер. Из всех номеров она помнила только этот, и как же сейчас горела внутри надежда, что он останется рабочим! Труба приложилась к уху, и Заир вздохнула. Её Взгляд метнулся в зеркало и на календарь… И застыл. 2024 год. Ноябрь. Какого чёрта…? Гудки на том конце всё же пошли, и Зулема ощутила жуткое биение сердца в груди. Черт. 4 года… Почти 5 лет. Ну охренеть, вот это поспала! Брюнетка закусила губу в ожидании и трепете. Возьми трубку, ну же! Щелчок… — Алло? — Спокойно, обычно, а у Заир всё внутри сжимается и слова застревают в горле от облегчения и одновременно волнения. — Кто это? — Блять. Нет, она не сможет так просто сказать по телефону, что вернулась. Привет, Ферейро, тут такое дело. Я воскресла! Нет. Не по телефону. Нужно узнать адрес. Девушка выглянула в сторону, прислушавшись к звукам с кухни, а после, кашлянув, деловито-искаженным голосом заговорила: — Эмм, здравствуйте… Это доставка пиццы. Вы недавно выиграли в конкурсе, и мы вам писали об этом, но вы не ответили нам. — Эээ, что? — Сейчас Зулеме захотелось прыснуть со смеху, настолько смешно звучало это недоумение. — Вы выиграли бесплатную пиццу в нашем конкурсе, и нам бы хотелось доставить её вам. Мы вам правда писали, ещё утром. Можете, пожалуйста, сказать нам адрес? — Зулема чувствовала, насколько ужасна её затея, и уже опасалась, как бы Мако просто не кинула трубку, подумав о мошенниках… Но блондинка лишь тяжело вздохнула: — Простите, я просто сегодня устала… — Дальше Ферейро спокойно сказала адрес, и Заир нервно повторила его вслух, озираясь вокруг. — Отлично, мы к вам скоро приедем! Спасибо. С этими словами девушка сбросила трубку и стала мысленно бегать по карте Испании. Что ж, от её улицы это примерно в полчасах езды. Если не сорок минут. Очень долгая будет доставка. Зулема тяжело вздохнула и, потерев лицо, устало взяла телефон. Нужно вызвать такси. К сожалению, пока она набирала номер, хозяйка уже вернулась с кухни. Пришлось объясняться по-актерски. — Извините, я хочу заказать себе такси домой… Черт, только денег нет… — хозяйка, кажется, была очень доверчивым человеком, поскольку махнула рукой. — Я помогу, милочка, не волнуйся. Лучше так, чем никак. Только тапочки забери свои и попей чай. Зулема не сдержала усмешки. Господи, это так комично, что плакать хочется. Как хорошо, что здесь остались такие добродушные люди, и что удача на стороне Заир. Перед глазами промелькнули кадры с Ада, но девушка постаралась их отогнать. К чёрту. Горячий чай согрел, как и тёплый дом. Хозяйка оплатила такси, благодаря чему Заир двинулась в сторону нужного дома. Что ж… Держись, Макарена. Мертвец идёт к тебе. Ну или едет. Или ползёт.

***

Как бы это не звучало преувеличено, Макарена не знала, как она пережила то, что случилось. Вертолёт, вид мёртвой, рыдания. Роды, пропуск похорон, новая жизнь. Совершенно новая. Хотелось бы вообще покинуть Испанию, но не вышло, и не из-за ограничения свободы, а из-за нежелания оставить Родину. Из-за нахождения здесь семьи и друзей. Брат рядом, дочка дружит с его дочкой, Сарай иногда приводит свою девочку… Ну, сказка. Плюс работа хорошая. И спокойствие. О чем ещё можно мечтать? Классика хорошей истории, где ради одного надо жертвовать другим. — Мааам! — Громко протяжно раздаётся из другой комнаты, и Мако вздыхает, направляясь в другую комнату. Ну, почти спокойствие. — Виола, чего ты кричишь? — На девушку устремляются два зелёных глаза. Таких ярких, с нотками карего, пронзительных, милых и родных. Много эпитетов можно подобрать к ним, особенно матери. Русые волосы спадают с плеч, и с милых детских уст вырывается всхлип: — Страшно… Гроза… — Ферейро вздыхает, аккуратно проходя к дочке и беря её на руки, нежно начав укачивать: — Тише, солнышко, тише… Гроза тебя не тронет, мама рядом… — Шёпот идёт прямо на ухо, но с такой нежностью, с которой может шептать только действительно любящая мать, сильно любящая. — Уже поздно, надо спать… С такими словами блондинка укладывает своё единственное чадо на кровать, укрывая его и усаживаясь рядом. Девочка обнимает плюшевого мишку и скручивается в клубок, смотря с дрожью на родителя. Мако невольно нежно улыбается и начинает поглаживать родные волосы, повторяя с той же вкрадчивостью и теплотой. — Тише… Тише… Я здесь. Это просто гроза, тебе нечего бояться… — Девочка сначала шмыгает, но затем сразу обнимает родительскую ладонь, закрывая глаза и тихо по-детски бормоча: — Хочу сказку… Макарена вздыхает и улыбается. Да уж, без сказки тут никуда. Взгляд метнулся к зашторенному окну, за которым бушевала стихия. Мысли поползли по вариантам, пока не остановились на одном. И так каждый вечер. — Хорошо. Вот тебе сказка про принцессу, которая боялась грозы… Определённо хитрый ход, но он способен был помочь девочке преодолеть страх. Принцесса просто долго пряталась от грозы, пока она с ней лично не познакомилась и не узнала, что она не такая страшная. Вот и вся суть. Странная, но такая. Зато девочка перестала дрожать и начала, кажется, засыпать. Мако, воспользовавшись случаем, стала петь ей баюкающую колыбельную. Под пение её дочь засыпала и, закрыв глаза, скоро окончательно уснула. Затихнув и полюбовавшись ею в тишине, Ферейро аккуратно поцеловала её в лоб и выскользнула из комнаты. Слава богу. Можно было расслабиться и отдохнуть. Теперь точно. Спустившись на кухню, блондинка поставила чайник и сделала себе крепкий кофе, понимая, что сегодня опять не будет спать. Тем более прямо перед походом к дочери ей позвонили из доставки пиццы, но Макарена сильно недоумевала, на кой черт эта доставка осуществляется так поздно. Сев с горячим напитком перед ноутбуком, зеленоглазая принялась читать дальше неотредактированный вариант главы. Ах да, теперь она работала редактором. Подрабатывала на этом удалённо, проверяя текст на грамотность и красивые обороты. Неплохо, учитывая прошлую работу, да? Как говорилось ранее, после рождения ребёнка у неё появился выбор начать всё с чистого листа, поэтому Макарена продала трейлер, вещи, купила дом на некоторые денежные остатки и зажила. Ей пришлось искать нормальную работу, и с помощью брата вышло добиться желаемого результата. Ещё и жена Сарай помогла… Да, Ферейро общалась с Цыганкой. После несчастного случая она сблизилась с девушкой, так как ей действительно не хватало друзей и помощи. Без неё и брата блондинка бы просто загнулась и не смогла достигнуть стабильной жизни… вернее, смогла бы, но далеко не сразу. Да и связи всегда нужны, не так ли? И вот, она здесь, с прекрасной дочкой. У неё намечается один роман за другим, и сейчас один доходит до второй недели. Мужчины лезут к ней, как мотыльки к свету. Странно, но это так, хотя Ферейро максимум редко направляется в центр за некоторыми вещами, в детский сад и в гости. Иногда выходит на прогулки и мероприятия… В общем, жизнь течёт. Громада событий, но все они таковы, что о них легче рассказать в отдельном романе. Мако пыталась, между прочим, но вот только слова не шли описывать свою прошлую судьбу и новую. В новой судьбе места преступности. Нет места плохому и воспоминаниям. Фортуна на её стороне в кое-то веки. Страдания и стресс кончились, да здравствует спокойствие. Даже вон в конкурсе выиграла! Сама! Чудеса, правда. Стоит мыслить позитивно. Что было, то прошло. Ничего не вернуть, нужно жить настоящим. Нельзя опять дать загнать себя. Наконец нужно отпустить в который раз ушедшее старое. В который раз. Но этот точно обязан быть последним! Девушка вздыхает и зарывается пальцами в волосы, закрывая глаза. Спокойно. Всё будет хорошо. И вот звонок в дверь. Мако хмурится, сверяет время и идёт открывать. На всякий случай она берёт пистолет и прячет его за пазухой. Мало ли что произойдёт. Подходя к двери, девушка устремляет взгляд в глазок. Сначала никого не видит, ругается мысленно на темноту и поворачивает замок. Приоткрывая дверь, девушка выглядывает наружу, сжимая одной рукой оружие и готовясь к предстоящему. Хах, даже оно не помогло бы подготовиться к такому и не застыть на месте. Бух, бух, трящ, трящ…Это звуки привычно ломающейся жизни. Мир переворачивается с ног на ногу, и Макарена хватает ртом воздух, не веря своим глазам. На пороге под крышей, под ливнем и молниями на фоне, стоит она. Та, от которой так бежала Мако. Да, жизнь была прекрасна, пока девушка избегала любые мысли о ней. О том дне, когда всё рухнуло и пошло через жопу. О том дне, когда она видела смерть издалека, но и близко. Депрессия, рыдания, слезы, избегание — это всё было началом идеальной жизни. Панические атаки, истерики, опять грёбанный психолог. И это всё из-за одной персоны. Её Мако заперла под замок. Крепкий, надёжный. Изредка он трескался, но вновь становился крепким. Казалось бы, почему столько страданий из-за неё??? Ответ всегда лежал на поверхности. Только вот после Оазиса он растаял и заполонил всю сушу, посреди которой Макарене пришлось залезть на пальму и построить на ней маленький островок, дабы не впадать дальше в крайности. Вам, может быть, покажется это слишком комичным и нереалистичным. Скажите, что блондинка не могла бы настолько загоняться… но поверьте, когда вы живёте с человеком, узнаёте его, он становится вам не то врагом, не то напарником, не то любовником, то после его смерти вы не сможете просто так его отпустить. А если мы вспомним, какая связь была у Ферейро с этой персоной и то, что самое лучшее мы вспоминаем после прошедшего… в общем, причины таких мучений ясны. Сейчас же, постояв пару мгновений и поглядев в лицо напротив, Мако, не колеблясь, с хлопком закрывает дверь, защелкивает на замок и отходит на пару шагов назад. Так, это просто опять галлюцинация, верно? Это не может быть реальным… стоит просто забыть и пойти заняться делами, не загоняться снова. Вот только едва девушка собирается сделать шаги к кухне, как вдруг голос из-за двери ломает её план побега. — Блять, блонди! Открой! — Мако морщится от знакомого явного тона, а после с дрожью падает на диван, в шоке сверля пол. Как это возможно? Нет. Это НЕвозможно. Может, она уснула? Мако ущипнула себя за кисть руки, затем ещё раз, но нет… Это реальность. Так, да, значит, галлюцинации. Вполне логично, учитывая, как часто они начали проявляться. Тем более ночь, бессонница, ещё эта чёртова гроза и работа. Всё ясно. Выдохнув, Ферейро закрыла глаза и стала медленно дышать, дабы успокоиться. Приходится подать голос, чтобы точно противостоять своему нетрезвому разуму и убедить себя в нормальности. — Это неправда. Ты умерла. Тебя убили… — Ферейро! — Послышался настойчивый голос и стук в дверь, отчего Мако вздрагивает и с шоком оглядывается на дверь. — Я понимаю, что это выглядит как типичный фильм ужасов, но я сама в ахере! Так что открой дверь и дай зайти, пока я не замёрзла до смерти как собака и не умерла снова! — Блондинка не выдерживает и проявляет агрессию: — Кто бы ты ни была, уйди по-хорошему! Не насмехайся над мертвецами! Я вызову иначе полицию! — За дверью на эту угрозу послышался цок: — Твою мать, можешь съездить на кладбище и посмотреть на выбитую каменную плиту! Я еле выбралась! Спасибо, что не кремировали! Мако тяжело вздохнула и завела руку в волосы. Она отказывалась верить в происходящее. Всем своим нутром отказывалась, и открывать дверь не стала. Тогда же она услышала громкий удар и дёрнулась, уставившись с испугом на проём. Удар повторился, и тогда Мако, испугавшись за дочь, быстро кинулась выполнять просьбу восставшей, держа при этом крепко пистолет и готовясь стрелять. Открыв дверь, она дёрнулась, когда Зулема быстро проскользнула мимо неё, толкнув плечом и даже не давая стрельнуть. По телу как током ударило и прошёл табун мурашек. Господи, эльф из грёбанного ада. — Н-но как это возможно… — Блондинка с сильным запинанием закрыла дверь и с ужасом, белая как мел, обернулась на эльфийку, замечая мокрые следы от её ног, которые повели в гостиную. Черт, и сразу потопала, как у себя дома! Пройдя за гостьей, Ферейро уставилась на то, как та села на ковёр и стянула плед с дивана, укутавшись в него. Здорово. Нет, это пиздец! — Да откуда мне знать, как… — Заир нервно закрыла глаза, унимая дрожь. — Черт, щас сдохну от холода… — Мако поджала губы, делая глубокий вдох и закрыв глаза рукой. Спокойствие. Дышим, вдох, выдох… фууух, так… так… полминуты прошло, продолжаем тихий диалог. — Почему… ты приехала именно ко мне? — Заир опустила голову, а после и вовсе легла, пробормотав: — Твой номер вспомнился сразу. Можно оставить эти вопросы до того, как я приду в себя и переварю всё? — Ферейро стиснула зубы, впадая теперь в бешенство, и шикнула: — Нет, нельзя! Это же просто смешно…! — Карие глаза поднялись к зелёным, заставляя последние застыть. Блондинка нервно сглотнула и опустила голову, после чего со вздохом прошла к камину и аккуратно зажгла его, стараясь не смотреть в сторону воскресшей. Её всё ещё била дрожь, и, наверное, у неё подскочило давление. Посидев и немного подышав, хозяйка дома встала и направилась наверх с сдержанной интонацией: — Я принесу чистую одежду. Тебе хорошо бы принять ванную. — Показывай где, и приму, — Мако еле сдержала раздражённый вздох. Как тяжело вернуться к принятию этого тона. Кстати, скоро Мако заметила, что Зулема двигалась слабо и шаталась. Она была явно без сил и еле держалась на ногах, из-за чего у блондинки ещё сильнее развилось чувство, что перед ней зомби. Но дыхание и остальное говорило об обратном. Когда Заир скинула с себя майку с шортами и осталась в одном белье, сомнения откинулись. На бледном теле, где были пули, красовались шрамы. При виде них египтянка застыла, смотрясь в зеркало и морщась. Тогда Мако почувствовала, что та тоже в замешательстве и, возможно, ужасе. Причём ни меньше, чем сама блондинка. Смотря на чужое тело, хозяйка дома нервно покачала головой и опустила голову, не в силах всё ещё принять случившееся. Она была в шоковой прострации, и всё происходящее казалось сном. — Почти гребанных 5 лет, да… — Хрипло прервала тишину брюнетка, проводя пальцами по шрамам. Макарена, покрывшись в очередной раз чередой мурашек, нервно поджала губы и обрывисто ответила: — Почти… Пять… — Зулема усмехнулась, скидывая и бельё и аккуратно усаживаясь в горячую воду. Тут же она зашипела, зажмуриваясь и откидывая голову назад. — Как мило… — Давай серьёзнее, — вздохнула блондинка, оглядев девушку с ног до головы и проходя к ней. Хотелось нормально разобраться в ситуации. Хотелось понять. — Серьёзнее? Что ж, я была в Аду. Если тебе вдруг интересно, — хмыкнула Заир, отводя взгляд в сторону и беря мыло в руки. Мако ощутила, как у неё пересохло в горле от услышанного. Ей пришлось сесть на стул, чтобы самой не упасть. — Что? Удивлена? — Ты меня разыгрываешь? — Вспыхнула Макарена, стиснув зубы, пока на неё глянули с холодным спокойствием: — Делать мне нечего. Вернуться с того света, чтобы разыграть саму Макарену Ферейро. Конечно, — Зулема вздохнула и оперлась затылком об край ванны, с наслаждением начав натирать себя мылом. Мако нервно закрыла руками лицо, ощутив, как на глаза навернулись нервозные слезы. Происходящее убивало и добивало. Не верилось. Или же не хотелось верить. Она бегала от всего этого 5 лет, а теперь сама судьба издевается над ней и посылает фурию назад, в её дом, ванную, к её жизни! Кому сказать! Блондинка закрыла глаза, ощутив, как Заир проницательно глянула на неё. Черт. — Мне нравится, как ты устроилась. Повезло, что оказалась не в какой-то гребанной Америке. Как дочь, или кто там у тебя родился? — Отличный разговор. Такой обычный при таких обычных обстоятельствах, аж смеяться хочется! Но, понимая, что Заир сейчас не в лучшем состоянии, чем сама блондинка, последняя решила поддержать этот диалог. Всё-таки… Зулема только из могилы вылезла… вот только что. Надо быть немного добрее, как говорит этика! — Дочь нормально… Спит в комнате напротив, — Мако сложила руки в замок, делая вдох и выдох, пока Зулема усмехнулась: — Надеюсь, не разбудила её. А папочки нет? — На эту усмешку Ферейро чуть стиснула челюсти и глухо бросила: — Мы одни, — Зулема медленно кивнула и хмыкнула, закрыв глаза. — И счастливы одни, — кажется, это был намёк. Брюнетка слабо приподняла уголки губ, хрипло тихо отвечая: — Ясно. Не переживай, я уйду скоро. Мако застыла, ничего не говоря. Чёрт, вот ляпнула… Понятное дело, дальше разговор не пошёл, оборвался. Повисла тишина. Привычная, родная, но сейчас с какой-то напряжённостью. Зулема посидела ещё немного в ванной, давая подавленной блондинке рассмотреть себя всю. Чёрные волосы остались короткими, кожа все такая же бледная, проколотые уши без украшений… При виде этого сердце билось чаще, а внутри развивался ураган. Черт. Как будто она и не умирала, честное слово. Только вот ванная стала грязновата, как после мытья собаки. Блондинка опустила голову и спрятала лицо в руки, как и стеклянные глаза. Чёрт. Когда Зулема вылезла из ванны и оделась в данную хозяйкой одежду, она вместе с Мако пошла на кухню. Там блондинка наложила ей свой несъеденный ужин, который Зулема принялась с аппетитом есть. С зверским аппетитом. «Надеюсь, не навредит… " — Мако вздохнула, облокотившись на тумбу и опуская глаза в пол. Хотелось закурить, но и без сигареты стресс медленно ушёл на второй план при открытой картине. Господи, как обыденно. Аж тошнит. И опять эта тишина. На языке крутиться куча вопросов и слов, но они все возвращаются в глотку и не вылетают, из-за чего блондинка закусывает щёку. Сердце дрожит и трепещет. — Божественно… — Наконец пробормотала с мычанием бывшая заключённая, вытирая рот и кидая салфетку в мусорку. — Ты многое наверстала в кулинарии, — в душе появилось расслабление при возникшей попытке вернуть диалог. Хорошо. — Благодарю, — чуть усмехнулась Ферейро, поднимая взгляд на девушку, которая стала окидывать взглядом комнату. — В Аду не кормят? — Нет. Только кошмарами. Есть сигареты? Хочу покурить на дорожку, — Мако закусила губу от последнего слова и тихо кинула: — На холодильнике лежит пачка. Зулема сразу вытащила одну сигару и подожгла её с помощью плиты, задымив у окна. У Мако перевернулось всё внутри от этого зрелища. Как будто этот тёмный эльф и не умирал! Как дома. На комфорте. Подумаешь, сдохла на 5 лет. Подумаешь, истрепала чужие нервы. Но вот она — живая и здоровая. Без ран и прочего, из самого Ада. Мако закрыла глаза под гром, нервно вспоминая свои первые дни без этого черта. Как же она плакала. Несмотря на ненависть, рыдала как последняя пискля. А всё потому что на самом деле любила. Умудрилась привязаться, умудрилась проникнуться, но молчала об этом до конца. Даже в том сексе отрицала всё. Ошибка… Да какая нахрен ошибка, когда она трезво этого хотела! А если бы Зулема не умерла, Мако всё равно её бы не отпустила. Она бы продолжила ей видеться. Соулмейты, твою мать. Ферейро шмыгнула и отвернулась, когда Зулема затушила сигарету и направилась мимо неё в прихожую. Сколько раз ей виделось, как Заир уходила в никуда, оставляя её… Черт, нет. Надо срочно забрать те слова назад. Нельзя так разрывать всё снова, нет. — Стой, — блондинка резко оборачивается к девушке, заставляя ту обернуться тоже. — Ты… Хотела взять мои кроссовки без спроса??? — Ну да, а что? — Макарена вздохнула и закатила глаза, потерев лицо и пройдя к девушке. И тут же застыла, поняв, что больше не может держать маску. Эмоции прорвались. — Оставайся… — Вышло слишком глухо, словно выстрел глушителя. Зулема чуть приоткрыла рот, смотря в растерянности в разбитые глаза напротив. Подавленные, измотанные, с кругами под глазами. Да что же это такое… — Что? Нет, я не хочу рушить… — Как всегда, договорить не дают. — Ты уже разрушила, — с этими словами Макарена резко заключила девушку в объятия. Крепко, сильно, чуть ли не укутав. Заир расширилась в глазах и примёрзла к полу, подняв руки. Она не ожидала такого, учитывая недавнюю агрессию девушки. Чёртовы качели… Где-то ближе в плече раздался шёпот. — Пожалуйста. Останься. Твою мать. Ну вот оно, перепутье в очередной сотый раз. Могла ли Зулема этому противиться? Да, она могла. Могла наорать, могла оттолкнуть и треснуть, наговорить грубостей… Но она лишь вздохнула и позволила себя обнимать, сохранив молчание и прислушавшись к слабому плачу на плече. Только её голос остался таким же спокойным. Да и в целом, после побегушек в Аду, сейчас стало намного легче. Наконец удалось догнать тот образ… только неужели из-за него Заир и вернули? — Я только высохла, — кинула темноволосая, глянув своим привычным взглядом на светлую макушку, от которой раздалось сдавленное бормотание. — Я знаю… Но прости… Мёртвые не воскресают… — Обрывисто всхлипнула девушка. — Я воскресла. Меня тяжело сбагрить. — Гребанный эльф из ада… — рассмеялась хрипло блондинка сквозь слезы. Зулема лишь усмехнулась. Через пару минут Макарена наконец отпустила её и успокоилась. Она предложила для полного лайта выпить какао и посидеть у камина, на что египтянка согласилась. Так они и сели, смотря на танцы огня и слушая его треск. Странные чувства бушевали в душе у обеих, но уже не такие давящие. Скорее приятные. И именно под их влиянием Мако решилась начать спрашивать то, что больше всего её волновало. — Расскажи мне, какой был твой Ад? Что ты видела? — Зулема кидает на девушку не очень доверяющий взгляд, отчего та решает разбавить вопрос. — Там… был котёл с огнём? — Заир вместе с блондинкой криво улыбается, заценивая шутку. — К сожалению, нет. Только если метафорически, — темноволосая уставилась опять на искры камина и отпила какао. — Там была тюрьма и бег. Призраки. Скучно на самом деле, — блондинка вскинула брови вверх и взглянула на пламя, блеск которого так явно отражался в её мокроватых глазах. — Ясно… Сплошное разочарование? — Заир слегка щурится и с хмыком кивает. — Полное разочарование. Хуже не придумаешь. Даже истории Сарай поинтереснее будут… Дальше Мако, пользуясь случаем, рассказывает о нынешней жизни названной подруги. Зулема слушает с интересом, усмехается моментами и качает головой. Затем блондинку несёт на интересные ситуации с дочерью, на её милые черты характера, важные моменты… Заир её не прерывает, слушает и впитывает всё как губка. Лишь на миг открывается, дабы взять чего покрепче какао. Рюмка скотча расслабляет и как нельзя кстати подходит под всю картину. Расслабленность, гармония, радость — вот какие эмоции теперь царили в воздухе. Стресс ушёл, и за рассказами Ферейро казалось, что темноволосая особо и не исчезала. Просто пропала куда-то ненадолго и вернулась — настолько привычно было её видеть. Но в тёмных глазах в конце концов при нависшей тишине появилось сожаление, а из уст вырвался пронизанный досадой вздох: — Да уж… много я упустила… — Мако вздрагивает, смотря на лицо напротив и распознавая печаль. — Ещё с такой героической смертью… — Перед глазами возникла картина из пустыни, и блондинка поспешно прогнала её, поджав губы. Молчание достало. Отставив осторожно рюмку, Ферейро двигается ближе к темноволосой и кладёт ей руку на руку в утешительном жесте. Заир тут же устремляет на неё взгляд, полный напряжения — такой контакт был ей непривычен, как и всегда. — Тише… — Макарена слабо улыбается, выбирая тихий тёплый тон. — Тебе дали второй шанс… ты вернулась… разве это не самое главное? — Заир открывает рот, кажется, опешив от такой речи, но после согласно кивает и потупляет взор на чужую руку. Речь её выходит бормотанием. — Да… верно… но лучше бы я уже сдохла бы, — Мако вспыхивает мгновенно в возмущении. — Зулема! — Да шучу я, ты до сих пор не понимаешь юмор? — Брюнетка усмехается и поднимает взгляд на девушку, что со вздохом закатывает глаза и встаёт. — Твой — нет, — девушка отставляет рюмки наверху камина. — Я пожалуй, пойду спать… слишком много потрясений за один день, — Заир хмыкает и сама встаёт. — Иди. — А ты? Взгляды сталкиваются. Зулема вздыхает и пожимает плечами, направившись за девушкой следом. Без вопросов, как будто всё так и надо. Они ложатся вместе, египтянка прямо в выданной одежде, а испанка успевает переодеться и ложится в ночной. Молчаливо, спиной к спине, девушки лежат так, как будто две заключённые, и их разъединяет только слабое пространство между половинами. Ферейро могла бы выгнать темноволосую куда-то в гостиную или на пол, но не стала. Боялась, что на утро она опять исчезнет, как какой-то мираж. Заир не засыпает — и так много поспала, целых 5 лет. Мако не спится просто от эмоций. На душе всё-таки царит спокойствие, как и вокруг, и становится легче, когда сзади слышится тихое чужое дыхание. В такой тишине блондинка поджимает губы, решается и шёпотом спрашивает. — Что мы скажем остальным? — Зулема, кажется, немного теряется от такого, а после вздыхает: — Как есть. Не знаю. Мако сначала лежит неподвижно, а после со вздохом переворачивается и смотрит на тёмную спину. Эти тёмные волосы, так хорошо сочетающиеся с футболкой, эта шея… Вот ещё один образ Зулемы. Воскресший образ. Вся картина ещё не укладывается в голове окончательно. Зачем её вернули? И кто решил? Почему нельзя так было сделать с родителями Макарены, когда они были ей так нужны? Блондинка издаёт тихий вздох, опускает опять намокшие глаза, а затем придвигается. Её лоб упирается в хрупкие лопатки, а руки аккуратно ложатся на талию. Египтянка сначала напрягается, но затем медленно расслабляется. Ферейро успокаивает этот знак, и она аккуратно укрывает эльфа второй половиной одеяла. Ещё замёрзнет. Египтянка же просто прикрывает глаза и немного укутывается в ткань. Сопротивляться сейчас такому контакту бесполезно, да и не хотелось. У темноволосой даже встаёт ком в горле от осознания, что она здесь, а не могиле. Она почти дома. — С возвращением… — Слышится сдавленным шёпотом моментально сзади, отчего Заир слегка вздрагивает, а после усмехается. — Мы не в нашем трейлере, так что не считается. — Да блин, я его продала! Считай, что это — твой новый дом. — А дочери что скажешь? А родным? — Разберёмся. Главное, что ты снова здесь, — Зулема хрипло низко смеётся, пока Мако обнимает её крепче и улыбается, когда чужие руки накрывают её руки. — Как будто я тебе нужна… — А это не очевидно? — Макарена не удерживается под влиянием и оставляет поцелуй на чужой щеке, из-за чего Заир мгновенно теряется, как самая напуганная лань, и Ферейро теперь сама довольно усмехается. — Спокойной ночи, Зулема. Скоро опять нависает тишина. Мако без задних ног наконец за долгое время засыпает и даже умудряется расслабиться. Но объятия не разъединяются. Заир же с задумчивостью лежит, смотря в стену, прежде чем со вздохом не закрыть глаза. И едва она хочет задремать, как на затворках сознания заплясал ненавистный скрипучий голос. — Не просри то, что тебе дали… Он отдаётся эхом и как будто исчезает. Головная боль уходит, и впервые Зулема делает вдох спокойно, полно. Вы когда-то жили после смерти…? Что ж, Заир будет, видимо, Вам примером. Конец.