Демиург

Эрика мешает ложечкой давно остывший кофе без намёка на сахар. Успокаивает звук. Эрика не из тех, кто станет жаловаться и перечислять собственные проблемы в уютном кабинете психолога. Её группа в университете становилась всё меньше — русская классика снова не попала в тренды. Молодым девушкам хотелось изучать постмодерн, сценарное искусство, феминистскую литературу всех мастей. Она, Эрика, не могла осуждать чей-то выбор, но преподавать могла только чëртов русский реализм. Счета, казалось, размножаются в геометрической, скоро дом заложить придётся, но Эрика бодро считает, что выберется. Шлёт к чёрту коллекционеров и продаёт картины, чудом избежавшие пламени камина, хозяевам крохотных кафе и директорам частных школ. Людям, ничего не понимающим в искусстве. Элли не носит часов, меняет номера телефона раз в неделю, города — раз в год. Светловолосая забывается в неоновом свете старых клубов и грохоте музыки на рок-концертах. Привычным движением делит белый порошок на несколько аккуратных дорожек, чтобы вдохнуть каждую. После не согреют ни объятия незнакомки, ни потëртая косуха с чужого плеча. Элли является поздно, поднимая Эрику с постели. На диване, когда-то предназначавшемся посетителям импровизированной художественной студии, Реджина, периодически отпивая кофе, просматривала какие-то бумаги. Коротко кивнув вошедшей, она вернулась к своему монотонному занятию. Эрика, уставшая и сонная, не спрашивает, какого чёрта хорошенькая блондинка с нежным сказочным именем тратит деньги, отложенные родителями, на запрещëнные вещества. Она вообще не из тех, кто задаёт лишние вопросы. Но вот Элли спросить хочет, до ужаса хочет узнать ответ, но понимает, что не получит его.

***

В чёрном этюднике были наброски иллюстраций. Алиса, задыхающаяся в объятиях Червонной Королевы. Сбегающая от Герцогини. Проигрывающая все игры одну за другой. Снова и снова падающая в кроличью нору. Лицо девушки на рисунках кажется Элли слишком знакомым. Она знает, что увидит его, стоит лишь подойти к зеркалу.