once by the lake

      Приятный теплый ветер нежно касается тела. Трава такая мягкая, словно плед. А всплески воды ласкают слух.               Хван Хёнджин постоянно возвращается к этому озеру. Тут он чувствует себя как дома. Хвана успокаивает вода и шум природы, что окружает со всех сторон. Стоило только закончить с охотой, как лапы сами понесли в такое любимое и уединенное место. Он поднимает морду, позволяя ветру сдуть всю возможную грязь, унести за собой лишние мысли. Ещё чуточку понежившись в лучах солнца и ветра, он все-таки делает шаг к воде, но замирает.               Среди деревьев сидит молодой человек.               Хёнджин впервые видит в этих лесных глубинах кого-то. Его внутренности сжимаются, а лапы напрягаются. Волк притаивается в кустах, что стояли поблизости.               Парень определенно чем-то занят. Точнее, что-то ищет. У него в руках корзинка небольших размеров, содержимое которой прикрыто тряпкой. Когда незнакомец находит то, что искал, он поднимается. И теперь волк может разглядеть его лучше. Совсем молодой парень, одежда которого сливается с окружающей его растительностью. На лице абсолютное спокойствие и безразличие. А глаза... такие маленькие, но сам взгляд достаточно тяжелый.               Хёнджин втягивает чуть больше воздуха и чувствует терпкие ноты муската и тягучего липого мёда. Неужели этот глупец пришел в глубь леса на пикник? Нет, вряд ли. Парень двигается слишком мягко, словно живёт здесь. Поэтому волк и не заметил его в первые минуты у озера.              Озеро! Хван вспоминает о своей изначальной цели. Вода вновь притягивает взор, а желание принять человеческий облик и искупаться становится сильнее. Но осторожность важнее. Всё ещё прижимаясь к земле, Хёнджин аккуратно прячется среди веток, так как незнакомец подходит чуть ближе.              Русые густые волосы слегка треплет ветер. Болотного цвета рубашка волнами струится по худому и стройному телу. Но движения парня, несмотря на их легкость, очень грубые. Он весь как молодое, но уже окрепшее дерево.              Спустя время Хёнджин понимает, что парень собирает травы. Тут явно не о чем беспокоиться. Можно уносить лапы, думает волк. Но тут он слышит голос. Тягучий, глубокий, но такой сладкий. Парень поёт совсем незнакомую волку песню, но его голос как магнит тянет. А ещё успокаивает. Песня затрагивает самые глубины души, а особенно внутреннего зверя. Хёнджин резко осознаёт, что почти завыл, совсем забыв об осторожности. И ровно в этот же момент оступается, привлекая к себе внимание.              Их взгляды встречаются, и Хван тут же готовится атаковать, если потребуется. Но не видит опасности в глазах напротив. Да и страх отсутствует. Хотя перед этим парнем стоит огромный волчара с мрачным черным окрасом. Хван знает, какой эффект оказывает его волчий облик на людей. Но не в этот раз. Это вызывает недоумение, от чего, невольно, как дворовый пёс, Хёнджин поворачивает голову в бок. А незнакомец улыбается на этот жест. Так мило, нежно, по-простому. Сердце пропускает удар.              Хван не знает, что им движет, но он аккуратно выпрямляется, уже более гордо и уверенно смотря на молодого человека. И опять реакция не оправдывает себя. Парень смеется, пусть и тихо, неуловимо, но смеется.              "Что не так с этим человеком? Почему я не испугал его?"               — Ты бы не смог меня напугать, — словно отвечая на его мысли.              Это окончательно запутывает Хёнджина, и он срывается в чащу леса.                            Помимо охоты этим вечером Хёнджин должен патрулировать окрестности. Несложная работёнка, учитывая, что их стая живёт в спокойном месте. Здесь мало крупных и диких хищников. Но всё же это работа важна.              Их стая существует уже около двух столетий. Много поколений сменилось. За годы они находили новых одиноких оборотней, которые присоединялись к ним. Также некоторые находили своих партнёров среди людей, но как и любой уважающий себя волк, возвращались с потомками домой. А кто-то и вовсе не уходил. Поэтому стая лишь разросталась. Да, были те, кто покидал родные и безопасные края, но таких единицы. Да и за последние два десятка вовсе не было таких ситуаций. По крайней мере, Хван Хёнджин о таком не помнил.              Безопасность и сохранность стаи и её территорий — самое важное в их работе. Среди них много детей и простых людей, которые могут легко потеряться в чаще леса. Поэтому Хёнджин чувствует свою важность, когда встает на пост охраны. Важность, конечно, присутствует, но желание помочить ноги в теплых водах — тоже.              Невольно в мыслях всплывает образ того загадочного паренька. На первый взгляд, он показался таким хрупким. А потом холодным. Но, когда улыбнулся... А ещё его голос не уходил из головы. Мелодия, которую волк услышал, была достаточно простой, поэтому Хван позволил себе под нос напеть мотив.              — Что поём?              Словно из неоткуда рядом с Хёнджином появился его друг — Хан Джисон.              — Зачем так пугать! — хватается за грудь Хван, изображая испуг.              — Эй! Ты вообще-то на посту охраны сейчас! Тебе нужно быть сосредоточненным и внимательным! Сам виноват, что не заметил меня, — дуется парень, но всё равно пристраивается рядом. — Сегодня ты вернулся раньше.              — Непредвиденные обстоятельства.              Хван не знает, стоит ли рассказывать о том парне. Но Хан его лучший и единственный друг. Тот, кто видит в нём больше, чем просто волка с красивым окрасом. Да и только он знает, где пропадает его друг. Поэтому и доверять ему хочется. Но не успевает Хёнджин что-либо сказать, как Джисон сам подкидывает варианты.              — Живность или...              — Человек.              — Охотник? — в глазах читается страх, в теле появляется напряжение. Хван аккуратно кладёт руку на плечо, успокаивая.              — Просто какой-то парень, — но Хан всё ещё не может расслабиться. Внимательно смотрит и ждёт пояснений. — Я наблюдал за ним некоторое время. Он совсем юный. Просто собирал травы у берега.              — Собирал травы в такой дали от деревень? Там ещё и болото не далеко! Тем более, что ты не встречал там раньше людей. Так ведь? Уверен, что это был просто парень?              Хван тяжело вздыхает, вглядываясь в горизонт. Хочется отвлечься, но вокруг лишь лесная чаща и прохладный вечерний ветер. Ни души.              Стоит ли говорить больше?              — Не уверен. Но опасности он не представлял. А ещё, — Хёнджин запинается, не знает, как лучше сказать, но поделиться хочется, — парень видел меня...              Глаза напротив забавно расширились, а щеки будто ещё больше раздулись. Хан был до смешного очарователен в своём человеческом виде. Невольно улыбка появилась на лице.              — Ты похож на белку.              — Не отвлекайся! — легко бьёт Хёнджина по спине, но улыбается в ответ. — Что было дальше? Он убежал?              — Нет... Он не... Он сказал, что я не способен его напугать.              В глазах недоумение, такое же, как испытывает Хван всё это время. Такие же сомнения и непонимание происходящего.              — Сказал? Вы с ним разговаривали? — глаза вновь расширяются в удивлении. — Он видел тебя в человеческом облике?!              — Нет! Нет... Не знаю, как объяснить... Парень видел меня в облике волка, но не испугался. А когда я удивился этому и подумал, что это странно, он сказал... Сказал это.              Хан Джисон всё ещё выглядел удивленным, но теперь еще меньше понимания было в его глазах. Такая ситуация им обоим не знакома. В волчьем обличии каждый понимает друг друга на уровне инстинктов. А когда два оборотня встречаются в разных обликах, то читать мысли или понимать взгляды — это навык, который осваивают годами. К слову, они ещё этому не научились.              — Ты уверен, что этот парень — человек?              Хван пожимает плечами.              Скоро ночь. Нужно обратиться, чтобы быть более незаметным во время поста.                            Мысли о загадочном парне не покидают, даже спустя несколько дней. Хёнджин несколько раз срывался и бегал к озеру. Где-то в глубине души он надеялся, что незнакомец вновь окажется там. Но нет.              Кто этот парень? Что он забыл в такой глубине леса? Как он понял его? Встретятся ли они вновь?              Голова все время была забита не тем. И в стае это замечали.              — Хван Хёнджин! Сегодня будешь сопровождать наших в деревню.              Волк кивает, соглашаясь на одну из самых примитивных обязанностей. Таким образом ему пытаются сказать, что он опять летает где-то в облаках. Хван уже давно знаком с укоризненными взглядами старших поколений. Ничего нового.              Прогулка до рынка проходит спокойно. Через несколько часов они выбираются из леса и сразу направляются на рынок. Задача Хёнджина на сегодня довести их небольшую группу в целости и сохранности до деревни, а потом обратно. Но пока они среди людей, он относительно свободен. Главное, не терять из виду тех, за кого он несет ответственность.              Когда их небольшая группа делится по два человека, чтобы как можно быстрее закупить все необходимое, Хван позволяет себе вольность и просто начинает бродить среди прилавков.              — Молодой человек, яблочки! Спелые, сладкие! Возьмите!              — Красавец, специально для тебя, самое вкусное свежее мясо!              Хёнджин тяжело вздыхает, но продолжает игнорировать каждого, кто окликает его. Ходить на рынок скучно. Но для Хвана это ещё и пытка. Каждый раз он привлекает слишком много внимания. В этом есть и свои плюсы, но не сегодня.              Без особого энтузиазма, волк продвигается в глубь, пока не видит лавку с лечебными травами. А точнее парня рядом с ней.              Это он! Молодой человек разгружает небольшую телегу, выставляя у прилавка различные травы и склянки с какими-то отварами. Рядом с ним стоит женщина, что-то активно и эмоционально рассказывая. Но Хёнджин видит только его.              Ноги сами несут в сторону прилавка. Но останавливаются в паре метров от цели. Парень замечает его. И сперва Хван пугается, но потом вспоминает, что был волком в прошлый раз. На лице непринуждённая обворожительная улыбка, — Хёнджин знает, что так может привлечь внимание любого. Не спеша, он приближается. Вновь обращает внимание на молодого человека, но тот уже во всю беседует с хозяйкой прилавка, получая свой ганорар. Когда волк подходит, парень уже собирается уходить, и внутри зарождается паника.              Что сказать? Как привлечь его внимание? Как познакомиться?              Вместо этого он задаёт вопрос женщине, когда незнакомец уходит:              — Кто этот молодой человек?              — Этот паренек? Ким Сынмин. Кажется, он из соседней деревни. Привозит нам редкие травы и лечебные снадобья раз в неделю. А что такое?              — Ничего, Миледи, — снисходительная улыбка и легкий поклон. — Просто лицо показалось знакомым.              Фигура парня все чаще скрывается среди других людей на площади, и Хёнджин решается. Хотя сам ещё не понимает, на что. Он нагоняет парня уже совсем близко к выходу с рынка.              — Привет.              "Ким Сынмин," — вспоминает имя волк. Парень останавливается и смотрит на него спокойным взглядом. Словно не желая лишний раз разговаривать, он просто внимательно наблюдает за тем, кто его окликнул. А Хёнджин не знает, что делать. От неуверенности плечи поднимаются, руки теснее прижимаются к телу, а глаза нервно ищут поддержки вокруг.              — Я... эмм... хотел познакомиться, — улыбка, но робкая, непривычная. — Хван Хёнджин.              Всё ещё незнакомец кивает, но не спешит представиться в ответ. Его взгляд проницательный, поэтому он быстро понимает, чего Хван ждёт.              — Ты уже знаешь моё имя.              Голос. Всё такой же глубокий и завораживающий. Теперь Хёнджин точно уверен, что парень перед ним — это тот самый незнакомец. Не обращая внимания на грубый тон, он чуть увереннее улыбается, делая шаг ближе.              — Да, мне торговка травами сказала. Но от этого моя цель не поменяется, — ещё шаг и протянутая рука.              Выдержав недолгую паузу, Сынмин кивает и всё-таки отвечает рукопажатием.              — Ким Сынмин. Но я уже должен идти.              — Да? А.. да, — рука такая теплая, крепкая, но кожа нежная. Хенджин нехотя отпускает чужую ладонь. — Я бы хотел пообщаться с тобой. Может... Нет, я... Мы встретимся вновь?              Хван впервые чувствовал себя настолько сильно неуверенным рядом с кем-то. Он сомневался в каждом своём слове и действии. Да и правда, зачем ему нужно это знакомство. И тут парень вновь улыбается. Той же милой и нежной улыбкой, что и в прошлый раз.              — Встретимся у озера, — и уходит.              А сердце Хёнджина пропускает удар.              Он его узнал!                            Волк совсем не понимает, что с ним происходит. Словно щенок, он сдерживает скулёж, когда провожает взглядом фигуру нового знакомого. Настрой на работу совсем пропадает. Да и он уже давно потерял девушек, с которыми пришёл на рынок.              Рядом с торговой площадью стоит несколько лавок. Парень направляется к ним, чтобы дождаться спутниц. В эти свободные минуты Хван позволяет себе углубиться в размышления, вновь и вновь прокручивая в голове этот неловкий разговор.              С одной стороны, зачем ему нужно было это знакомство? Почему так хотелось прикоснутся и вновь услышать этот голос? А с другой — вдруг это их последняя встреча? Хёнджин должен был подойти. Хотя бы чтобы понять, что это простой человек. Хотя в голове всё ещё есть сомнения. Потому что... Он ведь узнал его? Но как? Что его выдало? Волосы? Конечно, они такие же густые и тёмные, но все ещё в человеческом виде он более миловидный. А может глаза? Ведь оба раза они встречались взглядами. Да и это звучит как что-то более реальное. Хотя всё же в волчьем обличие его глаза немного отличаются. Но всё же это достаточно логично, так ведь?              Хёнджин обязан узнать правду! Когда они встретятся у озера, он спросит. Обязательно!              Волк настолько сильно глубоко уходит в свои размышления, что не замечает всего, что происходит вокруг. Пока в нос не бьёт резкий и сильный запах свежей крови. Хван резко поднимается с места, инстинктивно двигаясь в сторону опасности. Конечно, им нельзя привлекать внимание, но Хёнджин чувствует, что что-то не так.              За углом, во дворах избивали мальчишку. Трое на одного. Кажется, нужно позвать деревенских, привлечь внимание местных, но внутри Хвана вскипает неожиданная злость. Он чувствует, как мальчишка захлёбывается в своём страхе и беспомощности и просто не может ждать действий от других.              — Что здесь происходит?! — достаточно громко и грубо. Этого достаточно, чтобы хотя бы один из компании остановился.              — Иди, куда шёл, дядя.              Хёнджин знает, что ему нельзя вмешиваться. Знает, что за этим последует. Но он слышит чужие слёзы, и гнев застилает глаза. Хван хватает подростков за одежду, насильно оттягивая от жертвы, стараясь сдерживаться и лишь прекратить эти издевательства. Но один из этих неугомонных бьет его под коленной чашечкой, от чего Хёнджин падает на землю. Смех со стороны. Слёзы рядом. И злость внутри. Волк рвётся наружу, но единственное, что позволяет себе Хван — это зарычать. И, к счастью, этого оказывается достаточно, чтобы подростки испугались.              На крики детей прибегают деревенские. Они видят, как чужак поднимает избитого ребенка на руки, чтобы отнести на площадь. Они видят, что у Хвана лишь колени в грязи, а руки чисты. Но этого не достаточно. На самом деле, в этот деревне недолюбливают таких смазливых. А значит...              — Что ты сделал с мальчишкой, чудовище?!              — Отпусти ребенка!              — Немедленно уходи из деревни!              Несмотря на возгласы, Хван доносит мальчика до лавки, чтобы положить и погладить по голове паренька, плачущего от боли и переполняющего его ужаса.              — Его нужно умыть и обработать раны, — спокойно говорит Хенджин, когда рядом оказывается охающая матушка. Но, конечно, его никто не слушает. Лишь отталкивают в толпу.              Не успевает волк понять, что ему делать дальше, как его хватают за руку, вытаскивают, и быстро и без колебаний уводят за пределы деревни. Одна из спутниц заметила и вытащила его.              — Спасибо.              — Не стоит, — женщина смотрит укоризнено. — Притоись в лесу. Желательно, в облике волка. Мы найдем тебя и твою одежду.              Хван кивает, но вновь задается вопросом: что он такого сделал? Рыкнул на подростков, которые разбушевались и совсем перестали чувствовать меру? Кто знает, что стало бы с мальчиком, если бы он не почувствовал запах свежей крови. Ещё и наставлять принять облик волка... Как преступник скрываться в лесу.              Недовольство разрывает, но Хёнджин ничего не может с этим сделать. Поэтому смиренно ждёт, а потом также смиренно следует за спутницами по направлению к дому.                     Разговора о произошедшем не избежать. Хван понимает это, как только видит хмурый взгляд вожака и отца, стоит его лапам ступить на территорию стаи. То, что он в волчьем облике, уже говорит о многом. Прежде чем он успевает обратиться в человека, ситуацию поясняют его спутницы. Хотя скорее просто рассказывают о том, что увидели. Ведь его никто не спрашивал, что произошло. И, кажется, никто не собирается.              — Нам невероятно повезло, что Ваша выходка обошлась нам без последствий, — тяжело вздыхает один из самых старых оборотней деревни. — Вам следует держать себя в руках, когда находитесь среди людей.              — Вы правы, но...              — Никаких "но", Хван Хёнджин! Не уподобляйтесь щенку, следуя лишь за эмоциями, — взгляд такой тяжёлый и непоколебимый, что хочется сжаться. Но этого от него и ждут. Только вот Хёнджин не намерен опускать взгляд в пол. Его действия абсолютно оправданы. Даже если его не собираются слушать, чувствовать вину ему не за что. — Мистер Хван, — обращается старший волк к отцу семейства, — Вам стоит поговорить со своим сыном.              Пока один из взрослых покидает комнату, в которой они обустроились на время разговора, Хёнджин ещё глубже погружается в свои мысли, совершенно не слушая отца. Его ведь никто слушать не собирался и не собирается! Ведь какие-то правила и ограничения важнее, чем жизнь живого существа! Важнее ребёнка!              Но всё-таки в моменте его вырывают из накапливающихся эмоций. И было бы в разы лучше, если бы это были поучительные речи отца. Но в комнату врывается разгневанная мать, тут же обрушивая всё своё негодование на сына.              — Хван Хёнджин! Какого чёрта ты творишь?! Неужели так сложно сходить в деревню без приключений! Кто тебя просил вмешиваться в происходящее у людей?! Мы вкладываем в тебя столько сил, а ты совсем от рук отбился! Если бы не твоя мордашка, уже давно бы нарвался на неприятности! Как ты смеешь так себя вести?! Ты лишь позоришь нашу семью! Наш род!              Каждое слово, как лезвие ножа. Раз за разом по телу, по сердцу. Внутренний волк буквально завывает от переизбытка эмоций, а злость и слёзы совсем не возможно контролировать. Хван срывается с места, несмотря на крики. Он бежит до леса, где даже не снимая одежду обращается в волка. Он слышит треск ткани, разрывающейся на куски. Слышит глубокий рык, что вместе со злостью вырывается наружу. Слышит как когти впиваются в грунт. Слышит треск веток и гул ветра, когда срывается на бег.              Волк набирает скорость. В стае их учат бегать быстро и максимально незаметно, но сегодня Хёнджин слышит, как оставляет за собой множество следов. Прямо за ним от испуга в небо взмывают птицы. Сегодня все правила раз за разом нарушались Хваном. Поэтому и побежать в глубь чащи, к самым опасным местам - болотам - кажется правильным выбором.              Чем дальше, тем тяжелее бежать. Всё больше растений, деревьев, мха. И только когда земля становится мягче, вместо гнева приходит страх. Волк правда хочет остановиться, но его лапы несут его дальше, пока мимо - прямо перед глазами - не пролетает огромная ветка. Он резко останавливается, буквально мордой погружаясь в землю.              Хван выжидает минуту, пока дыхание восстановится, а сердце перестанет выпрыгивать из груди. И только после переводит взгляд туда, откуда прилетела это несчастная огромная ветвь.              — Если ты хочешь двигаться дальше, то тебе это понадобится. Хотя в волчьем облике у тебя ноль шансов на выживание.              Буквально в паре метров от Хёнджина стоит Он — тот самый незнакомец. Точнее Ким Сынмин. Его глаза смотрят с усмешкой, но на лице нет никаких эмоций. И Хван теряется от этой двойственности.              — Если не собираешься встречаться со смертью, то будь хорошим мальчиком, и принеси палку хозяину, — парень вытягивает руку и выжидающе смотрит прямо в душу.              И волк на время становится послушной собакой.                            — ...и никто даже не спросил, что произошло, на самом деле! Ты понимаешь?! Им вообще плевать, что маленького мальчика избивали! Конечно, я тоже не знаю, какой была причина, что там происходило до этого... Но это в любом случае требовало вмешательства! Особенно, если пролилась кровь!              Хёнджин уже около часа не мог перестать рассказывать о том, что произошло днём. Его словно разрывали накопившиеся эмоции. И, самое приятное, что в этот момент его слушали. Спокойно и не перебивая. Позволяя выплеснуть всю злость и горечь.              А когда слова заканчиваются, Сынмин протягивает пиалу с отваром из успокаивающих трав. Хёнджин по запаху чувствует. И доверяется.              Когда они только выбрались из опасного заболоченого участка, парень увел волка к небольшому домику, заросшему мхом. Как понял Хван — это жилище Ким Сынмина. Особенно учитывая то, что ему принесли брюки и плед. А потом усадили на деревянной лавке под окнами и принесли согревающий травяной чай.              Сынмин сразу дал понять, что знает волка, поэтому Хёнджин даже не сомневался, когда принимал человеческий облик. Его узнали в деревне. А потом и на болоте. В разных обличиях. И от этого возникало ощущение доверия. Пусть и парень всё ещё был незнакомцем.              Выговорившись, Хёнджин чувствует себя лучше, спокойнее. Но ещё ощущает, как его начинает клонить в сон. Поэтому волк насильно концентрируется на парне. Сынмин одет в свободную хлопковую одежду. У него крепкие широкие плечи, но совсем худое молодое тело. Вновь в голове появляется ассоциация с молодым деревом. Но его густые лохматые русые волосы уводят сравнения совсем в другую сторону.              — Ты знаешь, что похож на щеночка? — не удерживает язык за зубами Хван, от чего неловко улыбается.              — Может быть, — пожимает плечами Ким, а потом с хитрой улыбкой добавляет: — Но роль дворового пса здесь досталась именно тебе.              — То, что я принёс тебе ту злосчастную палку, ещё не делает меня доворовым псом, — бубнит Хёнджин, но всё же смущенно отводит взгляд. Он и сам не знает, почему так повёл себя в тот момент.              — Да, да, конечно. Ты просто послушный хороший мальчик, — парень просто насмехается над ним и протягивает руку, чтобы погладить по волосам. Сердце Хёнджина пропускает удар.              — У тебя очень нежные и мягкие волосы, — шепчет Сынмин спустя минуту молчания. Его рука до сих пор на голове волка. — А шерсть у тебя такая же?              — Д-да.              Хван не понимает, почему дрогнул его голос. Не знает, почему пересохло во рту. Но стоит их глазам встретиться, как внутри все сжимается от превкушения.              — Солнце уже садится, — продолжает шептать Ким Сынмин. — Тебе пора возвращаться.              И волк внутри начинает скулить.              — Ты прав, — кивает. — Спасибо, что выслушал и согрел.                            Они встречаются через несколько дней. Как и говорил Сынмин - у озера.              После того, как Хёнджин отработал своё наказание за проступок, ему дали полностью свободный от работ день. И волк собирался искать парня, так как все эти дни не мог перестать думать об их встречах. На крайний случай, наведаться к его домику. Но сперва Хван собрал вещи и направился в чащу в человеческом облике.              Среди стаи такое было редкостью - пойти в лес, будучи человеком - но Хёнджин уже не раз такое проворачивал. В конце концов, для того, чтобы не просто искупаться в озере, но и отдохнуть, стоит взять с собой тоже полотенце, немного фруктов и воды. Пару раз с ним даже выбирался за территории стаи Хан Джисон. Однажды они ещё брали с собой настойку из шишек хмеля, а после трое суток отрабатывали наказание за "безответственное отношение к выходу за пределы безопасной территории". И если Джисон после той ситуации больше не рвался отдыхать у озера, то Хван просто старался быть осторожным.              Волк приходит на излюбленное место ещё до обеда. Солнце совсем скоро будет в зените, и раскидав вещи у берега, Хван с головой ныряет в воду. А когда выберется на берег, можно будет понежиться на солнце.              В этот момент, все мысли и проблемы уходят на дальний план. Его словно укрывает от всего и всех, а прохлада помогает забыться. Доплыв до середины озера, Хёнджин расслабляется, укладываясь на спину и позволяя воде держать его.              Он смотрит на чистое голубое небо и где-то на затворках сознания появляется голос. Глубокий, чистый, завораживающий. Та самая песня, которую напевал Сынмин, когда волк впервые его увидел. Уже прошло несколько дней с их последней встречи. Хван никогда не испытывал чувство тоски по кому-то. Но вот сейчас, когда волк внутри хочет скулить от возникших чувств, Хёнджин уверен, что это именно оно.              Хван наслаждается водой где-то около часа, пока не начинает чувствовать раздражения от солнечных лучей, что бьют в глаза. Он словно ослепший подплывает к нужному берегу и неторопясь выбирается из воды. Солнце всё ещё слепит, но стоит ему ступить на землю, как в кустах он замечает знакомый силуэт, а следом слышит тот самый желанный голос:              — Ты уверен, что относишься к волчьему роду? Так много и долго плавать, — слегка недовольно бурчит Сынмин, но Хёнджин не может сдержать улыбку, когда ловит летящее в него полотенце. — И прикройся, русалочка, а то смотреть больно!              — И тебе привет.              Пока Хван нежился в воде, парень успел растелить плед и разложить фрукты, которые принес волк с собой. А ещё он принёс тот самый травяной чай и немного свежего хлеба. Хёнджин слышит мягкие теплые ноты свежей выпечки. Вдыхает полной грудью и приземляется рядом с Кимом. Пожалуй, даже слишком рядом. Их ноги и плечи соприкасаются, и волк ощущает тепло чужого тела. На лице все ещё дурацкая наивная улыбка, и Хёнджин совсем это не может контролировать. И не хочет.              — Я надеялся увидеть тебя сегодня.              А Сынмин лишь кивает в ответ, подавая пиалу с остывшим чаем.              Они долгое время сидят в уютной тишине. Хёнджин наслаждается теплыми солнечными лучами и размеренным дыханием рядом. А потом вспоминает, как парень пел. Он наклоняется к коленям так, чтобы можно было посмотреть на силуэт Кима в золотых лучах, вспоминая ту встречу. Но в этот раз парень раскрывается для него иначе. Как будто его образ стал нежнее. Он всё ещё чувствует терпкий запах муската и липового мёда, но теперь этот аромат кажется волшебным. Как лекарство от всех болезней. Русые волосы совсем растрепались на ветру, и Хван ловит себя на мыслях, что хочет зачесать их назад. Чтобы открылся вид на эти, казалось бы, равнодушные, но такие согревающие глаза. На этот миленький щенячий нос. И...              Именно в тот момент, когда взгляд падает на губы, волк вновь слышит ту самую песню. Сынмин поет едва слышно, почти шепотом, но Хёнджин в первую же секунду превращается в слух, закрывая глаза и закрепляя в своей памяти этот момент.              Волк совсем не замечает, как его сознание погружается в сон.                            Когда Хёнджин просыпается, то понимает, что засыпал немного в другой позе. Сейчас его голова лежит на чужих мягких бедрах, а колени прижаты к груди. Тело немного затекло, но волк не спешит менять положение. Он чувствует нежные легкие поглаживания по голове, и сердце начинает биться чаще. Дыхание немного сбивается, а тело напрягается, но Хван продолжает лежать, словно боясь нарушить этот волшебный момент. Только вот..              — Я знаю, что ты уже не спишь, — чуть насмешливо говорит Ким. — Не нужно притворяться.              — Я просто хотел полежать ещё немного, — смущенно бормочет волк, но переворачивается на спину, чтобы посмотреть на улыбку парня.              — Тебя никто не гонит. Лежи.              Хван кивает, но всё равно садится, чтобы немного размять тело после дневного сна. Как он оказался на чужих коленях - загадка. Хотя это не важно. Хёнджин смотрит на Сынмина, который откинул голову назад, разглялывая что-то в небе. Невольно волк тоже поднимает свой взгляд.              — Тебя так давно не было на озере, — неожиданно начинает говорить парень. — Наказание?              — Ну, своего рода, да, — смущенно бормочет Хван. В голове появляется мысль, что его ждали, но спросить об этом, кажется глупостью.              Только спрашивать и не надо.              — Ещё до нашей первой встречи, я видел тебя тут чуть ли не каждый день, — улыбается Сынмин, встречаясь взглядами с волком. — Поэтому ждал тебя немного раньше.              — Прости.              Хёнджин чувствует вину за то, что не смог прийти вчера или позавчера. Чувствует вину, что пошёл против правил и получил наказание, но... Быть здесь рядом с этим парнем равно тому, чтобы идти против правил. Поэтому Хван готов и дальше совершать "ошибки".              — Извинения тут не уместны. Я знаю, что ты поступил по своей совести. И знаю, что это принесло за собой последствия. И я рад, что мы увиделись вновь.              Казалось, что Сынмин это говорил слишком спокойно. Словно не испытывал волнения от сказанных вслух слов. Зато Хёнджин в мгновение почувствовал, как уши начинают гореть. Он тоже рад этой встрече. И хотел бы, чтобы они виделись чаще.              Волк поднимает взгляд, чтобы что-то сказать или спросить, но вдруг в нос ударяет усилившийся аромат Ким Сынмина. Он тоже волнуется! Даже если выглядит равнодушным, а голос совсем не дрожит. От этой мысли Хван чувствует облегчение, а следом за ним прилив смелости.              — Завтра! Чем ты будешь занят завтра? — его тело само по себе тянется ближе к парню, он наклоняется в нетерпении, ожидая ответа. И если бы он был в волчьем обличие, его хвост вилял бы в разные стороны. Потому что Хёнджин понимает, что рядом с Кимом он становится самой покладистой домашней собачкой.              — Мне нужно собрать травы, которые растут на другой стороне озера, — Сынмин улыбается, протягивает руку к волосам волка, заглаживая их назад. — На это уйдет весь день.              — Я найду тебя, — кивает Хван и отвечает улыбкой на улыбку. — Не знаю во сколько освобожусь, но точно найду.              А Ким лишь кивает в ответ.                     Когда солнце начинает садиться, они выдвигаются в сторону хижины у болота. Сперва проводить Сынмина, а потом идти домой.              Это был ленивый и спокойный день, но сердце Хёнджина казалось впервые чувствовало себя так окрыленно. Потому что рядом с этим парнем было так спокойно.              Им нужно было разойтись, но Хван уже с нетерпением ждал, когда они встретятся вновь. Мысли обо всём уходили на задний план, пока он был с Ким Сынмином.              — Ты добирался до озера в человеческом облике? — неожиданно поинтересовался Ким.              — Да.              — Совсем скоро стемнеет. Можешь оставить свои вещи у меня. В виде волка будет быстрее добираться, так ведь?              Хёнджин кивает и вновь смущенно улыбается. Оставить вещи у парня дома... Ещё один повод, чтобы увидеться.              Когда они доходят до хижины, Хван застывает на месте. Он не хочет прощаться. Но быстро берет себя в руки и отдает свои вещи. Когда он меняет свой облик, Сынмин смотрит на него восхищенными горящими глазами. Это вновь заставляет биться сердце чаще, но в этот раз его натуру не скрыть. Хвост не поддается контролю, а лапы сами несут к парню. Ким не выдерживает тяжести такого крупного волка, поэтому оказывается прижатым к земле. И Хван не знает, что на него нашло, когда смотрит в эти карии глаза. Но знает, что готов сделать так ещё тысячи раз, чтобы вновь услышать этот смех.              Волк совсем не контролирует себя, когда прижимается к чужому носу, зажмуривая глаза. А после тут же срывается, убегая прочь.              Какой стыд! Что с ним творится?                            Они видятся почти каждый день. Как только рабочие обязанности заканчиваются, Хёнджин убегает за пределы стаи, чтобы помочь парню собирать травы, грибы и ягоды. Ещё Ким самостоятельно сушит травы, поэтому и тут Хван спешит ему помочь. А когда волк обнаруживает силки рядом с хижиной, то начинает намеренно загонять в них мелких животных, чтобы потом помочь Сынмину с разделыванием туши. Иногда они проводят время просто в тишине у озера, а бывает за долгими разговорами у дома Кима.              Парень занимает каждую свободную минуту Хёнджина. Даже когда его нет рядом. Даже когда он занят в стае. И это не остается незамеченным.              — Куда ты убегаешь каждый день? — спрашивает однажды Джисон во время совместного ночного патруля. — Вечно бросаешь меня одного.              — Хей, не надо. Я знаю, что вы с Ли Минхо последнее время постоянно вместе. Так что кто тут ещё кого бросил, — смеется Хван, но друг не отступает, всё с таким же подозрением разглядывая друга.              — Ты буквально весь светишься... Влюбился в кого-то?! — неожиданное озарение удивляет Хана, но ещё больше удивляет Хёнджина.              — С чего ты взял?              — Ты каждый день убегаешь куда-то, а вероятнее всего к кому-то. Постоянно летаешь в облаках и слушаешь в полуха, когда с тобой разговаривают. А по вечерам возвращаешься такой довольный, словно кот объевшийся сметаны.              Хван хмурится, сжимает губы и отводит взгляд в сторону. Такого он не ожидал услышать. Хотя это говорит его лучший друг, единственный, кто знает его хорошо среди всей стаи. Но... Хёнджин не думал о своих чувствах к Сынмину с такой стороны.              Да, ему хорошо с парнем. Каждый день ноги - а ещё сильнее лапы - сами несут в сторону чащи, где живёт его новый знакомый. Потому что рядом с Сынмином спокойно. Он заставляет его волка быть таким покладистым и послушным, каким даже родители никогда не могли сделать своего ребёнка. А ещё, когда он поёт, сердце начинает петь вместе с ним. И он красивый. Очень. Хочется смотреть на Ким Сынмина каждый день и упиваться его сиянием.              Неужели?...              Хёнджин сам не замечает, как погружается в свои мысли. Он зарывается руками в свои длинные волосы, и наконец-то чувствует, как его поглаживают по спине. Как только Хван переводит взгляд на Джисона, тот спокойно улыбается и начинает говорить:              — Кажется, я заставил тебя по другому посмотреть на то, чем ты сейчас занимаешься, — смеется друг, слегка похлопывая по плечу. — Давай откровение на откровение: я сейчас тебе расскажу о своих отношениях, а ты расскажешь о том, куда убегаешь?              — Отношениях?!              Хан смущенно улыбается, но кивает в ответ. Хвану показалось, что это тоже своего рода секрет. Потому что Джисон оглядывается по сторонам, тяжело вздыхает и говорит пониженным тоном:              — Я не просто так много времени провожу с Ли Минхо, — он замолкает, словно ждёт реакции со стороны, но не видит осуждения, поэтому продолжает: — В тот день, когда что-то там случилось во время закупок в деревне, у меня был выходной. И... Мы тогда уже часто общались и проводили вместе время, а тут.. Ну, так получилось, что мы игрались в волчьих обличиях, немного потерлись носами и... Когда мы обратились обратно, он поцеловал меня, а... Я этого тоже хотел. И... ну, с того дня мы встречаемся...              Хёнджин совсем не узнает своего друга. Сейчас перед ним сидит Хан Джисон, который умеет смущаться, который комкает в руках рубашку и неуверенно топчется на месте, упорно разглядывая почву под ногами.              — Почему ты раньше не рассказал?              Хван, как и друг ранее, укладывает свою руку на чужую спину и слегка поглаживает, чтобы чужая неуверенность и страх немного развеялись. А когда Хан всё-таки поднимает голову, Хёнджин искренне ему улыбается, и даже не дожидаясь ответа, говорит:              — Поздравляю, я рад за вас, — но не удерживается от недовольной гримасы. — Хотя, подожди! Ли Минхо! Фу! У тебя ужасный вкус!              Он слышит, как Джисон смеётся и облегченно вздыхает. А потом позволяет ему затянуть себя в объятья.              — Я не знал, как ты отнесешься, поэтому боялся рассказать.              Хёнджин кивает, понимая все страхи и опасения Хана. Сейчас ему нужно немного расслабиться и осознать, что всё в порядке. Хван всё ещё его друг. И будет его другом и дальше.              — Но хватит обо мне, — резко отстраняется Джисон. — Что у тебя происходит?              — Не знаю, — честно заявляет Хёнджин, но рассказывает о новом знакомом Ким Сынмине, который живёт в хижине у болота.                            На следующий день Хван просыпается ближе к обеду, завтракает и тут же отправляется в чащу. Сегодня он полностью свободен и собирается провести весь день в компании Сынмина. Только вот на выходе из дома его ловит отец. Точнее не ловит, а останавливает одной фразой:              — Я надеюсь, ты нас потом познакомишь.              Хёнджин в недоумении оборачивается, встречаясь взглядом со старшим.              — С кем?              — С той, кто завладел всем твоим вниманием.              Мистер Хван говорит это так спокойно и уверенно, при этом совсем не отвлекаясь от сборов на охоту. В итоге, он так и не услышал ответа и покинул дом раньше сына, который застыл на месте в размышлениях.              Хёнджин добирается до хижины в обличие волка, и, даже когда видит Кима, не спешит принимать человеческий облик. Все эти разговоры погружают Хвана в новые размышления о себе и тех чувствах, что он испытывает к парню. И волк не хочет выгружать все эти мысли с ходу на Ким Сынмина. А парень сразу замечает, что что-то не так.              Сынмин присаживается рядом с Хваном на корточки, смотрит в его темные глаза и гладит густую и мягкую шерсть.              — Что-то случилось?              "Нет."              — Хочешь полежать у меня на коленях, отдохнуть?              "Да."              Хёнджину нравится, что парень может понимать его без слов. Нравится, как успокаивающе на него действуют его поглаживания. Но он не уверен, что это любовь. Ведь они всё ещё плохо друг друга знают. Ким и вовсе о себе ничего не рассказывает.              Проходит некоторое время, прежде чем волк окончательно успокаивается и принимает для себя одно важное решение. Сегодня он хочет узнать немного больше о Сынмине. Хотя бы то, что парень сам захочет рассказать. А чувства... Кто бы что ни говорил, но Хёнджин сам должен понять, что испытывает, а не позволять другим влиять на его мысли.              Пока он принимает человеческое обличие, Ким услужливо приносит те самые вещи, которые он тут однажды оставил. После они разделяют обязанности по готовке: Хван занимается мясом, а Сынмин — гарниром. Время обеда уже прошло, но поесть всё равно надо.              Долгое время они проводят в молчании, пока Хёнджин не уговаривается себя спросить парочку интересующих его вопросов.              — Сынмин? — молчаливый кивок, говорящий о том, что его слушают. — А как давно ты здесь живешь?              — Чуть меньше года.              — Как ты здесь оказался?              — Пришёл.              Хван смотрит на парня с недоумением. И это всё? Неужели Сынмин совсем не хочет рассказывать о себе?              — Ты хочешь узнать о моём прошлом? — волк кивает, внимательно наблюдая за Кимом. А тот лишь тяжело вздыхает, но всё же рассказывает немного больше. — Скажем так, я путешественник. Последние несколько лет я жил в разныл лесах, рядом с разными деревнями и в разных климотических условиях. Если коротко, то я не простой человек... Думаю, ты догадывался, — Хёнджин кивает, буквально превращаясь в слух, чтобы не упустить ни одного слова. — У меня есть некоторое преимущество над другими людьми. И семья, в которой я рос, знала об этом. Они хотели сделать из меня то, что им нужно, но... я ушёл, как только осознал, что готов.              Они всё ещё продолжают заниматься готовкой. Но после наступившего молчания, в голове Хвана появляется ещё больше вопросов. Что это за семья? Кого они хотели сделать из Сынмина? Кто он вообще такой? И почему он в итоге сбежал?              — Ты слишком громко думаешь, — вздыхает Ким. — Я — колдун, маг, ведьма — называй, как хочешь. У меня развитое чутье, я чувствую природу, животных и людей, ощущаю эмоции и чувства других. Умею варить зелья и снадобья от различных недугов. Ну, и ещё по мелочам. Собственно, из меня ростили королевского лекаря. Только... королевство — это стены и люди. Жестокость и смерть. Я знал, что мои способности зачахнут в таких условиях. Поэтому сбежал.              — Но разве твоя семья не хотела лучшего для тебя? — волк искренне не понимал, почему Сынмин просто не мог поговорить и сказать о том, чего хотел сам.              — Нет, Хёнджин. Иногда другие люди хотят лишь выгоду для себя. Даже если они являются твоей семьёй, — наконец-то Сынмин оборачивается и смотрит своим тёплым карим взглядом на Хвана. На его губах нежная и мягкая улыбка, но от неё веет печалью. — Иногда "семья" — это лишь статус.              После этого разговора волк чувствует себя ещё более разбитым, чем ранее. Кажется, он расковырял рану, которая пусть и зажила, но всё ещё доставляла дискомфорт. Хёнджин чувствовал себя виноватым, за своё любопытство, но в тоже время... Теперь Ким Сынмин был на шаг ближе к нему. Теперь он знал о парне — нет, колдуне — немного больше.              Когда они садятся за поздний обед, Хёнджин совсем глубоко уходит в свои мысли. В каком-то смысле, они с Сынмином похожи. Наследники, на которых возлагали большие надежды. Только вот Хван просто стал изгоем, а Ким отказался выполнять желания других. Наверное, колдун и вовсе был идеальным наследником. По крайней мере, волк сомневается, что он мог быть в чём-то не идеален. А Хёнджин в глазах других ни на что не способный, но красивый волк. И сколько бы он не старался, не прикладывал усилий, всегда оказывается на вторых местах и ролях. А тяга к свободе мысли выставляет его среди других неправильным, проблемным. Зато внешность — единственное, чем гордилась его мать.              Из мыслей его вырывает движение рядом. А точнее Сынмин, который уходит, чтобы поставить чайник на огонь кипятиться. Он медленно засыпает травы из разных склянок в заварник, а после отвлекается на живые растения, что стояли у дома. Собирает засохшие листья, поливает и рыхлит землю. Каждое его движение уверенное. Когда чайник закипает, он аккуратно снимает его с огня и заливает травы. Хёнджин чувствует восхищение, когда наблюдает за каждым шагом колдуна. Теперь в глазах волка он стал ещё больше походить на мудрое окрепшее дерево.              Усмехнувшись своим мыслям, Хван отводит взгляд на растения, которыми недавно занимался Ким. Кажется они сейчас сияют....              "Ты весь светишься... влюбился?"              Слова Джисона неожиданно возникают в голове. И хотя Хёнджин не уверен, что это правда так, он переводит взгляд на сосредоточенного Сынмина и замирает.              Ким всегда был таким красивым?              — О чём задумался? — с усмешкой спрашивает колдун.              — Разве ты не умеешь читать мысли?              — Нет. Просто у тебя, обычно, всё на лице написано, — насмехается над ним Сынмин. Но у Хёнджина нет настроения обижаться.              — Ты когда-нибудь любил?              Он задаёт этот вопрос совсем спонтанно. Удивление тут же проскальзывает на лице Кима, но колдун быстро берет себя в руки и отрицательно качает головой.              — Не знаю. Не уверен, что тот, кто не знаком с таким чувством, способен на любовь.              И сердце Хёнджина сжимается, а в горле появляется ком.              — Вот как.              Волк и сам не знает, почему становится так трудно дышать, а грудь болит от напряжения. Возможно... он ждал совершенно другого ответа.              — Думаю, мне пора домой, — говорит Хван.              Обычно, они сидят дольше. Сегодня Хёнджин мог быть с ним до заката. Но он чувствует, что не сможет сдержать свои чувства. Волк внутри хочет скулить. Поэтому стоит прямо сейчас уйти.              Хван поднимается с места, но продолжает ждать. Может быть, Сынмин всё-таки захочет, чтобы он остался? Но тот лишь продолжает заниматься своими травами. Словно не замечая волнений Хёнджина.              — Пока, — наконец разрывает долгое молчание Хван.              — До встречи, — почти шепчет колдун в ответ, наблюдая, как волк покидает его в человеческом обличии, забирая с собой те вещи, за которыми он мог бы вернуться в следующий раз.                            У Хёнджина всё валится из рук. В каждом поручении, которое ему дают, он совершает ошибки. Совершенно глупые. Такие обычно допускают новички или подростки. А ещё невнимательные и рассеянные. К последним себя причисляет и Хван.              Уже два дня он не выбирался за пределы стаи. И, кажется, чем дольше он здесь прибывает и отрицает своё желание вернуться к хижине у болота, тем больше совершает глупостей. Только вот на каждую свою ошибку Хван может лишь виновато поджимать уши и опускать взгляд в пол. Но мысленно волк совсем не здесь.              В тот день он до заката сидел у озера, наблюдая за природой и жалея себя в мыслях. Сперва волк не понимал, почему так расстроился. А ещё очень надеялся услышать, как Сынмин приближается к их излюбленному месту. Только вот Хёнджин знал, что этим вечером Ким должен был пойти в деревню, чтобы передать редкие травы и снадобья, а ещё закупиться некоторыми запасами овощей и фруктов. Он знал это. Но всё равно надеялся, что колдун придёт к нему.              Только этого не случилось.              И в итоге сейчас волк совсем не может сосредоточиться на чём-либо. Ким Сынмин имеет слишком сильное влияние на него. Это и злило, и растраивало.                     Намечалась вечерняя охота. В этот раз всё серьёзнее, так как рядом с местонохождением стаи видели огромного медведя. Это может быть угрозой. Потому было принято решение устронить проблему общими усилиями. И сегодня Хёнджин пойдёт под началом своего отца. Это будет их первая совместная вылазка. И волчье чутье говорило ему, что что-то должно пойти не так.              У них был план. Окружить и заманить в ловушку. А точнее свалить с небольшого обрыва, который их стая осознанно избегала всё это время. Этого должно быть достаточно, чтобы после падения медведь не смог им навредить. Чтобы они могли всё закончить быстро и легко.              Несколько проблем возникло ещё на стадии разработки плана. Во-первых, они обладают разумом, а медведь — нет. Этим существом движут только инстинкты и потребности. Поэтому привлечь его внимание, на самом деле, не такая простая задача. Но они решили, что попытают удачу с речной рыбой, которой закупаются на рынке. Всё ещё сомнительно, конечно, но тут возникает второй вопрос. Как им в образе волков уводить от медведя рыбу? Тащить корзину в зубах? Ладно. Можно попробовать и так. Дальше самое опасное. Каким образом они должны свалить медведя — чёрт возьми! — с обрыва? И при этом нужно самим остаться невредимыми. Ответ: схватка, в которой их приимущество — количество и скорость. Ну, и разум, конечно.              Только вот каждый пункт вызывал сомнения у Хёнджина. И, ещё больше вызывало сомнение то, что его выставили приманкой в этом плане. Из-за примечательных внешних факторов и скорости. Конечно, его отец и ещё двое волков будут сопровождать их, так как являются самыми тихими и скрытными в их стае. То есть, смогут, непривлекая внимание, создавать мнимое ощущение безопасности для приманки. Мнимое. Всё ещё очень сомнительно.              Хван осознаёт угрозу, которую несет данный хищник. Особенно, для людей и детей, проживающих в их стае. Но это не отменяет того факта, что перед самым началом охоты, его парализует от страха.              Хёнджин напряженно наблюдает, как приходит информация о местонахождении зверя. Он слепо следует за предводителем в чащу. Минхо поручают миссию выставить приманку на место. А дальше ожидание. Сердце заходится от страха и ужаса. А что есть медведь будет быстрее, чем они предполагают? Что если он сможет задеть Хёнджин? А вдруг Хёнджин и вовсе его не заинтересует? Даже с корзиной в зубах? Вдруг из-за него провалится вся миссия? А что если он свалится с обрыва вместо медведя? Он... умрёт? И больше не увидит Сынмина?              Зверь появляется среди кустов очень неожиданно. Но даже так, он весьма медленно приближается к добыче, постоянно принюхиваясь. Чувствует угрозу? Хван понимает, что медлить нельзя, пусть и шерсть стала дыбом, а лапы дрожат. Медведь минимум в два раза больше него, хотя волки их стаи привосходят диких волков размерами. Пока Хёнджин думает, медведь уже находится в опасной близости к корзине, поэтому отбрасывая все сомнения, волк стремительно проносится мимо, хватая корзину пастью. Часть "улова" высыпается, за что Хван тут же себя проклинает, но он все равно слепо пробегает несколько метров, прежде чем обернуться. Ему нужно понимать ситуацию.              Как он и предполагал: медведь остановился у выпавшей рыбы, чтобы закинуть добычу себе в пасть. Хёнджин понимает, что у него есть время, чтобы оторваться от опасности. Но... его цель не оторваться, а приманить. Есть вероятность, что зверь вовсе потеряет к нему интерес. Пересиливая страх, Хван ставит корзину, зарываясь носом в рыбу, а после хватает самую маленькую и демонстративно вгрызается в неё. И стоит медведю двинуться в его сторону, как он громким рыком настраивает зверя на вражду. Он всем своим видом показывает, что это его добыча, специально вновь и вновь задвигая к себе корзину. И только после того, как медведь понимает, что ему не отдадут лакомство, он двигается в сторону волка. Двигается достаточно быстро. И с явной угрозой. Только после этого Хёнджин срывается с места. Следующая остановка — обрыв.              К счастью, Хван слышит, что зверь преследует его. Более того, кажется, что он быстрее, чем они думали. Невольно страх лишь сильнее окутывает тело, поэтому Хёнджин ускоряется, хотя знает, что совсем скоро нужно будет резко остановиться и выкинуть корзину в обрыв. Он знает, что сейчас ускорение лишь будет во вред, но не может контролировать своё учащённое сердцебиение и желание спастись. Только заметив свою цель, Хван швыряет корзину не глядя и срывается в другую сторону. Он убегает от опасности, совсем не понимая, что совершил ошибку. Корзина не долетает до края.              Лишь спустя время он останавливается. Только зря. Медведь вовсе не сорвался за своей добычей. Он побежал и дальше за ним. И у Хёнджина в голове лишь одна мысль: почему? И ответ оказывается простым: запах.              Пока он капался в корзине, весь запах перешёл к нему. А значит, теперь цель зверя исключительно волк. Хван правда не знает, что делать, когда видит, как приближается угроза. Кажется, силы его покинули. Ещё и разрушил весь план. Ему нужно вернуться к обрыву, но лапы не слушают. Сил нет. Страх парализовал. И вот медведь перед ним, он заносит лапу для удара, а Хёнджин просто смотрит, смерившись со своей участью. Так ему и надо. Всё равно он уже подвёл стаю.              Только вот в последнее мгновение он чувствует сильный толчек со стороны, заваливаясь на спину, а после слышит скулёж. Его отец лежит рядом, истекая кровью, пока другие привлекают внимание медведя, вновь уводя его в сторону обрыва. Теперь пришла очередь Хвана младшего скулить. Он беззащитно смотрит на отца, пытаясь зализать глубокую рану. Сейчас кажется, что всё безнадежно, но тут он впервые понимает то, что транслирует ему мысленно старший.              "Я обращусь в человека. Донеси меня."              И стоит Хёнджуну увидеть отца в ещё более уязвимой человеческой форме, как он пригибается, всеми силами заталкивая тело отца на себя. И только когда тот хватается из последних сил за его шерсть, Хван срывается с места. Волк чувствует, как со временем хватка слабеет. Чувствует, как кровь пропитывает его шерсть, но продолжает бежать. Через некоторое время ему приходится замедлиться, чтобы не уронить отца, потому что его руки окончательно ослабевают, а тело съезжает. Но ещё до того, как это окончательно произойдёт, Хван принимает решение завыть, чтобы привлечь внимание тех, кто находится на посту в этот день. Это должно помочь. Он очень на это надеется.              Дальше всё как в тумане. Хёнджин не помнит, кто их встретил. Не помнит, как они добрались до лекаря. И вовсе не имеет представления, чем закончилась схватка с медведем. В какой-то момент он просто теряет сознание, окончательно теряя связь с реальностью.              Хван приходит в себя спустя несколько часов. Он лежит в палате, словно тоже получил травму. Только вот на нём нет повреждений, хотя тело до сих пор потряхивает из-за пережитого.              Хёнджин оглядывает палату, на признак других присутствующих. Но, именно здесь, больше нет пострадавших. Или... все пострадавшие лежат в другом месте? Волк аккуратно поднимается с кровати, переодевается в одежду, которую заболтиво положили на тумбу рядом, и выбирается наружу.              Его встречает закатное солнце. А ещё тишина. Вокруг ни души.              У Хвана есть лишь одно предположение: сейчас все находятся на общем засидании, где обсуждают итоги. Волк понимает, что облажался. Скорее всего, его отец очень сильно пострадал. Особенно, если это ранение задело жизненно важные органы. Хёнджин совсем не хочет об этом думать, поэтому уходит в сторону дома. Единственное, чего он сейчас хочет, так это зарыться мордой в подушку и заскулить от отчаяния.              А дома непривычно холодно и тихо. Вероятнее всего, мать сейчас разбирается с последствиями. Возможно, помогает лекарям. Ком горечи подкатывает к горлу. Но вместо слёз Хвана начинает трясти, словно тело сопротивляется эмоциям.              Неожиданно дверь за спиной распахивается. Мама...              Её взгляд полон гнева, а один лишь её взгляд заставляет все внутренности перевернуться. Хёнджин начинает трястись ещё сильнее. Мать всегда была недовольна решениями сына, всегда осуждала за поступки и излишние эмоции. И лишь отец мог её осадить от нападок на сына. Но не сейчас. Хван младший чувствует, как её внутренная волчица рвётся наружу. Животный рык вырывается наружу, несмотря на то, что она в женском обличие. Хёнджин инстинктивно делает шаг назад.              — Трус, — выплёвывает мать, — слабак. Да как мы вообще можем звать тебя сыном?! — сердце Хёнджина сжимается от её слов лишь сильнее, а слёзы резко вырываются наружу. — Ты хоть понимаешь, как сильно на тебя рассчитывала вся стая?! Какое ответственное задание тебе было поручено?! Ты осознаешь, что твой отец рисковал своей жизнью, чтобы спасти твою жалкую шкуру?! — женщина презренно фыркает, окидывая сына холодным взглядом. — Ах да, я забыла, что у нашего мальчика нежная и мягкая шкурка. С твоими "замечательными" внешними данными нужно дома сидеть и сразу говорить о том, что не сможешь справиться с такой ответственностью, — Хван невыдерживает этого холода, опуская взгляд, но тут же слышит очередной рык. — В глаза мне смотри! Отродье! Ты всегда сам себе на уме! Если уж не можешь быть нормальным волком и смиренно выполнять свои обязанности, то хотя бы о будущем подумай, — каждое слово резало ножом, но Хёнджин готов был это вынести, пока, — Любая волчица из-за твоей красоты готова пойти с тобой в чащу! А ты и не видишь их! Всё бегаешь к каким-то дрянным ведьмам!       "Дрянные ведьмы" — это Сынмин. Хван сразу понимает намёк, а по тону, по ругательству, осознаёт и отношение матери. Слёзы, которые всё это время застилали глаза, словно леденеют. Его взгляд меняется, а внутри загорается огонь.       — Не думаю, что упоминание моих похождений в этой ситуации уместно.       — Тебя никто не спрашивает, уместно или нет, — продолжает плеваться ядом женщина. — Тебе следует взяться за ум, щенок.       Несмотря на страх перед матерью, Хван глотает слёзы и отвечает максимально холодно, пока в душе буря.       — А, может быть, это вы уже возьметесь за ум и отпустите меня из под своих наставлений. Я, конечно, ваш сын, но всё ещё другой волк и жить по вашим правилам не обязан.       — Но обязан жить по правилам стаи!       — Тогда может мне и стаю покинуть.       На этот выпад мать лишь продолжает давить своим грозным взглядом, пока Хёнджин, забыв о том, как дышать, срывается с места. Он проходит мимо матери, которая даже не шевелится, но стоит выйти из дома, как слишен треск. Она что-то разбила в порыве гнева.       На свежем воздухе, новый поток слёз застилает глаза. Но волк продолжает идти по памяти к краю владений стаи. Ему здесь не место. Его здесь все ненавидят. Отродье. Изгой. Неудачник. Горло вновь сжимается от боли. Дышать становится трудно.       — Хёнджин! — знакомый голос... встревоженный, но холодный.       Ли Минхо стремительно приближается к нему, но Хван тут же обращается, наплевав на одежду, и срывается в лес.              Волк бежит, не разбирая дороги. Ветки оставляют порезы на коже, а ветер словно специально усиливается и превращает бег в пытку. Обличие зверя ещё не восстановилось от дневного забега и стресса, поэтому острая боль пронизывает всё тело, но Хван не останавливается. Он лишь прикладывает всё больше и больше усилий. Мчится сквозь сквозь чащу, совсем не соображая. И даже когда лапы начинают вязнуть в трясине, он не может остановиться, пока не попадает в ловушку.       Каждый, кто оказался на болоте, знает, что нужно соблюдать осторожность. Нужно медленно передвигаться, чтобы не попасть одним неверным шагом в трясину. Чтобы не затянуло. Только вот разум покинул Хёнджина.       Волк чувствует, как тяжелеет шерсть, как лапы становятся неподъемными, а грудь стягивает тисками. Хван пытается вырваться, вернуться обратно, но лишь сильнее погружается в болото. Он задыхается, а сердце бъется так сильно и так громко. Страх вновь поселяется в его теле. Только в этот раз он не может пошевелиться не из-за своей трусости. А из-за своей глупости.       Будучи в обличие волка, его тело совсем быстро засосало. И когда на поверхности осталась лишь морда, он из последних сил завыл. Постепенно болото лишало не только сил, но и воздуха. Хёнджин уже некоторое время не видел поверхности и не мог вдохнуть, а огонь внутри лишь силнее разгорался. Боль становилась невыносимой. Сознание постепенно покидало его.       Хван уже перестал бороться, постепенно теряя связь с реальностью. Где-то на краю сознания появились сожаления о произошедшем на кануне. А ещё... что в итоге с отцом? Он ведь так и не узнал, на сколько тяжёлое ранение тот получил. И Сынмин... Он так долго не видел его. Его щенячий взгляд и такое хрупкое, но стойкое тело. Ким Сынмин... Как бы хотелось сейчас увидеть его.       И в один миг тёмные и густые воды, что затянули его, раздвигаются. Там, на поверхности, стоит он - Ким Сынмин. Его нежный облик среди темных ветвей. Волосы хаотично развиваются на ветру, а глаза... А глаза такие же, как болотные воды, что окружали минуту назад.       Хёнджин теряет сознание.              Хван чувствует, что всё его тело словно один огромный кусок металла. Тяжёлый и неподъемный. Он не понимает, почему сознание решило вернуться в тело, но ему стоит огромных усилий даже самое простое - открыть глаза. Некоторое время Хёнджин пытается сфокусировать зрение, но видит лишь расплывчатое нечто преимущественно коричневых оттенков.       В голове нет ничего. Боль вытесняет любые мысли. Ощущение тяжести и усталости заставляет вновь прикрыть глаза. Но Хван лишь делает вдох выдох и вновь поднимает веки. А следом очень медленно поворачивает голову.       Зрение всё ещё подводит, но волк не отчаивается, щурится. Множество полок с растениями, книгами и склянками. Столы, которые тоже заставлены склянками, горшками и сушёными травами. Приглушенный дневной свет аккуратно проникает в помещение через небольшие оконные ставни. Рядом с местом, где лежит Хёнджин, стоит табуретка и тумбочка с мазями и тазиком с водой. Всё это одновременно кажется таким знакомым, но и совершенно чужим.       Хван вновь тяжело и медленно моргает, пытаясь приподняться и осмотреться лучше, но силы его подводят. Этих самых сил вовсе нет. Сознание медленно покидает тело.              Чувство легкой прохлады. Нежные прикосновения влажной тряпкой к лицу, шее, плечам. Влага остаётся на коже и дарит ощущение свежести. В голове у Хёнджина медленно проигрываются последние воспоминания о тревожной вылазке, ранении отца, побеге из дома. Он делает глубокий и долгий вдох. Знакомый аромат наполняет легкие.       Липа и мускат. Сынмин рядом. Сидит, натирает его. Хван сдерживает улыбку, когда понимает, где и рядом с кем он сейчас. И, вновь, словно читая его мысли, Ким говорит:       — Я вижу, что ты пришёл в себя, — тяжёлый вздох. — Не притворяйся спящим.       Знакомые слова. Хёнджин всё-таки улыбается и открывает глаза. Его взгляд полный нежности встречается с сосредоточенным Ким Сынмином. Парень сидит в бежевой рубахе, рукава которой закатаны до локтей. На тумбе стоит таз с водой, а в руках тряпка, которой он медленно и тщательно омывает волка.       — Ты меня спас, — хрипит Хван, чувствуя как горло саднит.       Ким хмурится и тут же просит открыть горло и высунуть язык. Хёнджин слушается и всё это время не сводит глаз с парня. Сердце отстукивает приятный, но чуть ускоренный ритм. Столько времени прошло, после их последней встречи. Волк и правда соскучился.       — Спасибо, — в этот раз шепчет он.       Когда их взгляды встречаются, Хван чувствует что-то непривычное, что-то болезненное. Он видит, как в глазах напротив плещется беспокойство, а затем появляются сомнения. Сынмин медленно отодвигается от волка, после того, как укладывает влажную тряпку на лоб. Когда Ким собирается подняться с места, Хёнджин ловит его руку и прижимает к груди.       — Тебя что-то тревожит.       Это не вопрос. Он чувствует эту тревогу и хочет, чтобы Сынмин поделился ей. Но колдун молчит некоторое время. Парень смотрит на свою руку в чужом плену и аккуратно вытаскивает из хватки. А после укладывает сверху и переплетает пальцы. У Хёнджина сбивается дыхание.       — Ты должен был прийти в себя почти сразу после того, как мы с Ли Минхо вытащили тебя из болота, — Хван хмурится, когда слышит знакомое имя. — Конечно, повреждений было не избежать, но... Ты умудрился подловить ещё и обычную простуду в процессе. И, в итоге, сутки лежал без сознания. Я... Хёнджин, почему ты... как ты оказался в болоте?       Волк всё ещё чувствует беспокойство направленное в его сторону, но в ответ лишь стискивает зубы и отводит взгляд.       — Ладно. Не хочешь говорить об этом, тогда не надо, — Сынмин слегка сжимает ладонь Хвана, а после отпускает, чтобы подняться с места. — Но вот от еды ты не отвертишься.       Как же приятно, когда тебя понимают без слов. На лицо вновь просится мягкая улыбка, и Хёнджин не вправе её сдерживать.              Несмотря на то, что здоровье волка подкосилось, он всё равно умудряется помогать Сынмину по дому. Банальная уборка и готовка, пока Ким отлучается по делам, или помощь в уже знакомой ему сушке трав. Колдун вечно отчитывает за то, что Хван перенапрягается, но после благодарит.       Хёнджин чувствует себя в этом домике и рядом с Сынмином - на своём месте. И мысленно благодарит судьбу, что так сложилось. Пусть и тяжело, пусть с риском вовсе лишиться жизни, но сейчас он там, где ему тепло и комфортно. Хотя в теле всё ещё чувствуется слабость. С этим можно справиться.       Единственное, что его беспокоит, это стая и состояние отца.       Сынмин рассказал ему, что тем вечером они с Минхо промчались мимо его дома, а после он услышал протяжный вой. Из-за этого Ким успел спасти волка. То, как именно колдун умудрился его вытащить, Сынмин всё ещё замалчивал, но Хёнджин и не требовал ответов.       Зато волк узнал, что именно Ли Минхо помог колдуну дотащить Хвана. А потом рассказал Сынмину, что произошло в этот день. Конечно, из того, что знал. Поэтому парень не был удивлён, когда Хёнджин решился рассказать подробности самой охоты на медведя.       — Но я всё ещё не знаю, чем эта вылазка закончилась и... что в итоге с отцом, — вздыхает Хёнджин, опуская взгляд на свои руки.       — Узнаешь, — кивает сам себе Сынмин, а на вопросительный взгляд отвечает: — Мы с Минхо сразу договорились о том, чтобы он заглянул сюда через несколько дней. Я не знал, когда именно ты придёшь в себя и сколько времени понадобится на поправку, но, в любом случае, тебе нужно будет пообщаться с товарищами из стаи.       Хван тяжело сглатывает, но кивает.       — И, мне кажется, что он придёт сегодня.       — Хорошо, — но голос полон отчаяния. Желание видеться с кем-либо из стаи совершенно отсутствует.       Так в итоге и получилось. Ким собирался уходить в деревню, когда на пороге появились двое. Хёнджин сразу понял, что вместе с Ли Минхо пришёл Хан Джисон. И это было, своего рода, облегчением для Хвана.       На самом деле, Минхо для Хёнджина долгое время был занозой в заднице. Тот самый сын маминой подруги, которого тебе ставят в пример. А ещё они часто дрались в подростковом возрасте. Поэтому общение у них не заладилось ещё с тех пор.       И сейчас, когда Сынмин оставлял его наедине с лучшим другом и названным врагом, чувства были весьма противоречивые. Но, в какой-то степени, балансирующие.       — Рад видеть тебя живым и здоровым, — улыбается Хан.       — Ну, по словам колдуна он ещё не совсем здоров, — вставляет свои пять копеек Ли. — А голову он ещё в детские годы потерял. Так что здоровьем тут и не пахнет.       Хёнджин лишь фыркает на выпад старшего. Джисон и вовсе игнорирует их перепалку и подходит к другу, чтобы утянуть в объятья.       — Я ужасно соскучился, — шепчет он. — А ещё места себе не находил.       — Прости, — тоже шёпотом.       Некоторое время они неловко переглядываются и усаживаются за стол, за которым они с Сынмином обычно кушали. Хёнджин мнётся некоторое время, пока ставит разогреваться воду для чая, но потом берёт себя в руки.       — Вы знаете, что... что с моим отцом?       Минхо кивает, словно ждал этого вопроса.       — С ним всё в порядке. Конечно, он до сих пор проходит реабилитацию, потому что травма оказалось достаточно серьёзной. Но самое важное — органы жизнедеятельности — не были задеты. Плюс, его вовремя доставили к лекарям.       Их взгляды встречаются. Хёнджин чувствует облегчение. И, несмотря на холодный и жесткий взгляд, в глазах Ли читается поддержка. Они чем-то похожи с Сынмином...       — Боже, ты же не вкурсе! — неожиданно вскрикивает Хан. — Мы завалили в тот день медведя. Пусть и произошло небольшое отклонение от плана, но мы быстро закружили зверя, а там он сам свалился с обрыва. И внизу его уже добили.       В голосе Джисона было столько гордости, что Хван невольно улыбнулся.       — Я рад, что вы смогли справиться с проблемой, хотя я....       — Ты был один на один с огромным одичалым медведем. Страх — это нормально. Хватит грызть себя, — чуть ли не рычит на него Минхо. — Не знаю, кто бы вообще мог справиться с этой задачей без проблем.       Хёнджин кивает, но внутри него всё ещё сидит ком. Он заливает травы кипятком, чтобы хоть как-то занять свои руки и не смотреть на товарищей.       — Твоя мать сказала, что ты не вернёшься в стаю, — опять переходит на шёпот Хан, словно боится об этом говорить. — Это правда?       — Она, — голос неожиданно срывается, поэтому Хван откашливается, чтобы взять себя в руки. — Она ещё что-то говорила?       В комнате витает напряжение. Есть явно что-то, что они не хотят говорить, но вопреки ожиданиям Хёнджина ответ:       — Нет.       Он ждёт, когда отвар настоится, затем разливает по чашкам и ставит их перед товарищами. Некоторое время роется в полках, пока не находит небольшой запас печенья, которое он испёк недавно. Немного постное, но как перекус подойдет.       — Я это сам приготовил, — говорит он со смущенной улыбкой. Хан улыбается ему в ответ.       — А отвечать на вопрос Сони ты не собираешься?       С одной стороны, Хёнджин рад за друга. Рад, что у него появился такой возлюбленный. А с другой... Кто ему позволял так грубо общаться?       — Хорошо. Если ты не собираешься возвращаться окончательно, то хотя бы прийди пообщаться с отцом, — отрезает Минхо.       И Хван уже собирается огрызнуться на выпад старшего, но Хан Джисон берёт его за руку.       — Твой отец правда очень сильно беспокоится. Также сильно, как и я. Только вот он всё ещё лечится, поэтому мы пришли вдвоём, — на лице мягкая улыбка, и Хёнджин чувствует, как от этого взгляда начинает щипать в глаза. — На самом деле, вся стая беспокоится. И даже если мы вернёмся и скажем, что ты в порядке, слов будет недостаточно. По себе знаю, — он вздыхает, утягивая со стола парочку печенек. — Я знал, кто такой Сынмин от тебя, знал, что он тебя вылечит. Но внутри всё равно всё разрывалось, пока я не увидел тебя здесь.       Парень быстро вгрызается в лакомство, которым его угостили. У Минхо на лице мелькает прилив нежности. Хёнджин видит, как Ли сжимает под столом чужую коленку, видит этот мягкий взгляд, и теряется.       — Убежать от ответственности можно в любой момент, — старший всё ещё смотрит на Джисона, но даёт наставления Хвану. — Ты всегда можешь развернуться и уйти. Но прийти и поговорить с отцом, которого ты спас, нужно.       Хёнджин не согласен. Это он подверг отца такому ранению. Это он виноват в том, что план свернул не туда. Он хочет сказать, что все эти разговоры бесполезны, что все эти действия бессмыслены. Ему не простят такую оплошность. Это всё будет грузом на его плечах на всю жизнь.       — Очень вкусные печеньки, — Хан вырывает его из мыслей. — Расскажешь, как ты дошёл до того, чтобы готовить их?       И Хван благодарно улыбается другу. Пусть это по детстки, убегать от серьёзных и важных разговоров, но пока что Хёнджин не готов к ним. Сейчас он с радостью расскажет, как проснулся и захотел сладкого, а у Сынмина лишь травы да склянки с лекарствами на полках. Расскажет, как по неосторожности свалил полку, из-за чего пришлось устроить уборку. Расскажет, как по вечерам они с колдуном выходят на небольшую прогулку в оздоровительных целях. Но никак не собирается говорить о том, что его беспокоит. Не сейчас.       И только после того, как Хан понимает, что с его другом всё в порядке, он поднимается с места и с улыбкой прощается.       — Мы всё равно будем ждать тебя.       И Хван кивает в ответ, но ничего не обещает. На что Минхо награждает его хмурым взглядом.       Они уходят, держась за руки. И Хёнджин ловит себя на мысли, что хотел бы так держать за руку Сынмина. Так же просто и без повода.                     Проходит ещё несколько дней, прежде чем Хван понимает, что уже здоров и просто сидит на шее у колдуна. Но Ким не торопится его выгоднять. Всё также проверяет его самочувствие, заваривает ему лекарственные травы, ухаживает за волком.       И всё же Хёнджин перевоплащается в волка, пока хозяина нет дома. Обегает округу, ловит зайца и возвращается. Именно в этот день он понимает, что полностью восстановился.       Когда Сынмин возвращается домой, волк готовит суп на основе крольчатины. Ничего изысканного, но аромат распространился повсюду. Это и замечает колдун, стоит зайти в хижину.       — Между прочим, я для тебя старался! — дует губы Хван.       А Ким застывает на мгновение. Долго удерживает зрительный контакт, а потом нежно улыбается. Хёнджин не выдерживает, сердце уходит куда-то вниз. Сейчас так хочется коснуться, так хочется взять его за руку.       Он осторожно дотрагивается до чужой ладони, а когда видит растерянность в глазах напротив, шутливо укладывает её себе на голову. Сынмину понадобилась лишь доля секунды, чтобы проанализировать ситуацию и рассмеяться следом.       — Кто у нас тут хороший мальчик? — поглаживает по голове, но тут же меняется в лице и растрёпывает отросшие тёмные волосы. — Хороший, но вредный до ужаса!       В таком дурашливом настроение проходит ужин, а после они выдвигаются на прогулку. И идут совсем рядом, иногда соприкасаясь руками. Хван вспоминает Минхо и Джисона, но не может решится. Не сегодня.       Теперь по вечерам воздух становится прохладным, приближается осень. В лесу особенно это чувствуется. Северный ветер, что бродит между листьев. Туман, что оседает каплями на кустах. Солнце, что всё раньше и раньше скрывается за горизонтом.       У Хёнджина нет проблем с такой погодой. Его тело генерирует высокие температуры. И только зимой ему нужно некоторое утепление в человеческом виде. Но рядом Сынмин, который вздрагивает от каждого дуновения. Колдун намеренно обходит каждый куст и веточку. И, во время этой прогулки, волк осознаёт, что Ким — человек. Да, не такой как все, но человек.       Когда они подходят к озеру, горизонт пылает. Невероятная красота. Хван с улыбкой вглядывается в водную гладь, которая сейчас играет совсем другими красками. А потом замечает, как Ким обнимает себя за плечи. В этот раз волк не сдерживает себя. Подходит и обнимает со спины, укладывая подбородок на плечо.       Он чувствует, как тело напрягается в объятьях. Слышит, как чужое сердце бьётся чуть быстрее. А ещё, кажется, Сынмин забыл, как дышать.       — Это всего-лишь попытка согреть тебя, — шепчет Хёнджин. Надеется, что этого достаточно, чтобы колдун успокоился и не оттолкнул его.       И это срабатывает. Но полностью расслабляется Ким только через несколько минут. И, кажется, передаёт своё напряжению Хвану.       — Ты уже полностью здоров.       Хёнджин знает это. Но стоит услышать, как страх поселяется внутри. Ему пора уходить?       — Я тебя не выгоняю, — тут же отвечает на неозвученный вопрос Сынмин. — И знаю, что у вас что-то случилось в стае.       Ким молчит, а Хван теряется в своих мыслях. Вернутся в стаю? Поговорить с отцом? Увидеться с... матерью? Он утыкается носом в изгиб шеи и вдыхает полной грудью уже такой родной аромат. Мускат и мёд. Такой же терпкий, густой и сладкий, как и его обладатель.       — Кажется, я влюбился в тебя, — говорит Хёнджин и смаргивает слёзы, которых сам не ожидал.       — Когда кажется, креститься надо, — усмехается Сынмин. А Хван лишь улыбается в ответ и крепче сжимает колдуна в объятьях. — Почему ты так боишься возвращаться в стаю?       Волк тяжело вздыхает, вновь поднимает взгляд на уже темнеющий горизонт, и лишь спустя время говорит:       — Мне там не рады. Я... немного отличаюсь от них, — слова даются тяжело. — И особенно сильно это не нравится матери. Она всегда ждала от меня больших выдающихся результатов. А я не идеальный вышел... Зато красивый, — он смеётся, но чувствует горечь. — Да и, в целом, в стае я ещё тот изгой. Вечно пропадаю где-то, поступаю так, как они бы не поступили, отделяюсь от общей массы. Конечно, я сам не стремлюсь близко общаться с ними, но... Это не отменяет того факта, что я туда не вписываюсь. И поэтому, не хочу возвращаться.       — То есть, ты проявлял себя, а потом получал за это выговоры? — кивок. — От всех? — молчание. Хван помнит, лишь как старики из совета и мать его попрекали за любое отклонение от общего плана. — Значит, на тебя оказывали давления из-за твоей индивидуальности... При чём не все, — Сынмин вздыхает и медленно выбирается из объятий. — Может быть, тебе стоит обратить внимание и на других. Тех, кто молчит. Или тех, на кого ты даже не смотрел.       — Таких, как Минхо, — неожиданно осознаёт волк.       Он долго вглядывается в силует напротив. Смотрит в эти мягкие глаза и на растрёпанные волосы и улыбается.       — Спасибо, — шепчет.       — А теперь пошли домой! — улыбается колдун в ответ и протягивает руку.       Хван не верит своему счастью, но сразу хватается за предоставленную возможность.              Хёнджин решает вернутся в стаю. Конечно, тяжесть в груди всё ещё остаётся. Но если не сейчас, то когда? Вот и Хван сообщает об этом Сынмину, а потом нагло лезет обниматься.       Он знает, что колдун не будет его отговаривать, но всё равно надеется. Только на следующий день его чуть пинком не выгоняют. Хотя на последок всё-таки дают сбор трав для профилактики и лечебную мазь для отца.       — Возможно, ему это не понадобится, — пожимает плечами Ким. Безразличие на лице, но Хёнджин чувствует беспокоиство сквозь эту маску.       — Спасибо, — шепчет волк и вновь затягивает парня в объятья.       Добирается до владений стаи он в человеческом виде. Хотя жалеет об этом. Потому что спустя время начинается дождь. Ноги промокают насквозь, поэтому вместо переживаний появляется злость на непогоду.       На границе его встречаем Минхо в волчьем обличие. И, если бы он был человеком, то Хёнджин не заметил бы, что тот обрадовался его приходу. Но хвост всё выдал, что вызвало улыбку.       Ли решил сопроводить его до жилых домиков, важно вышагивая перед Хваном. Хёнджин почувствовал себя значимым, пусть и весьма промокшим. Но, на удивление, когда он собирался свернуть по направлению к родному дому, старший рыкнул и указал мордой на дом Хана. И стоило довести товарища до порога, как Минхо поспешил вернуться на пост.       А Джисон встретил его теплой улыбкой, горячим чаем и сменной сухой одеждой.       — Иногда мне кажется, что Минхо провидец, потому что это он мне сказал подготовиться к встрече с тобой, — смеётся парень, пока помогает другу высушить волосы.       Они проводят некоторое время в тишине, поглядывая на уже ливень за окном. Сегодня погода совсем не радужная, да и Хёнджину не до этого. Мысли всё крутятся вовкруг родителей и будущего разговора.       — Мне нужно увидеться с отцом, — вздыхает Хван. А Хан сидит с глупой улыбкой на лице и кивает.       — Конечно! Я думаю, он сам скоро придёт.       — Сам?       — Уверен, что Минхо уже ему сообщил о твоём возвращении.       Хёнджин с недоумением смотрит на друга. Как-то слишком распланированным выглядит его возвращение. Словно его реально ждали.       — Это... вы это планировали? — неуверенно спрашивает он.       Джисон выглядит слишком жизнерадостным и довольным. На его лице всё ещё улыбка, а на каждый вопрос он кивает по несколько раз, как дурачок.       — Мы ждали твоего возвращения. И сразу после вылазки к хижине Ким Сынмина, обсудили всё с мистером Хваном. Кстати, это он предложил сперва привести тебя ко мне, чтобы ты расслабился и не надумывал себе лишнего, если он будет занят, — парень довольно потягивается и добавляет: — Благодаря этому меня избавили от лишних работ. Чисто на территории стаи помогал всё это время. Не жизнь, а сказка!       Хван всё ещё с сомнением относится к их "плану", но не может сдержать улыбку, когда Хан говорит о работе. Из них двоих он всегда был домоседом и любителем избегать нежеланный труд.       — Ладно. Тогда нужно просто подождать.       Хёнджин кивает сам себе и чувствует, как от этих слов становится спокойнее. Всё же легче подождать неизбежного, чем самому идти на встречу тяжёлым мыслям.       Погрузившись в себя, Хван совсем не замечает, как к нему медленно подкрадывается друг. И лишь в последний момент он замечает хищный взгляд. А потом его заваливают и мучают щекоткой. По комнате разливается яркий и громкий смех.              Стук в дверь звучит как гром в тишине. Пришёл Мистер Хван. Из-за затянутого плачущего неба, не понятно, сколько времени прошло, но это не особо важно. Хёнджин хорошо провёл время в компании Джисона. А главное, расслабился. И не накручивал себя каждую минуту.       Только вот стоило увидеть родителя, как сердце ушло в пятки, а в горле появился тяжелый ком.       — Здравствуй, отец, — уважительно опускает взгляд Хван, но вместо холодного ответа, чувствует, как его затягивают в объятья.       — Привет, сын.       Голос старшего кажется непривычно тёплым и мягким. Словно что-то в этом железном неприступном волке изменилось.       Они усаживаются напротив друг друга за столом, и Хан оставляет их на едине.       — Как ты, отец? — всё ещё неуверенно, но всё же интересуется младший Хван.       — Жив. Благодаря тебе.       На морщинестом лице улыбка, но Хёнджин лишь качает головой. Его взгляд опускается к рукам, которые сейчас сжимает в замок.       — Это из-за меня ты мог... ты оказался под угрозой.       Он слышит тяжёлый вздох отца.       — Если бы не я, это была бы твоя участь. Я не готов видеть смерть своего сына. Особенно, если могу что-то предпринять, — старший выдерживает паузу, но всё ещё чувствует чужую вину. — Это был мой выбор. А то, что ты смог донести меня до поселения — это уже подвиг! И, на самом деле, в тот вечер ты проявил себя просто невероятно.       Впервые в жизни Хван слышал похвалу от родителя. Впервые в жизни он чувствовал чужую гордость. Парень медленно поднимает взгляд, и видит улыбку напротив. Неожиданно слёзы скапливаются в уголках глаз.       Они спокойно разговаривают ещё около часа. Хёнджин более подробно узнаёт о последствиях ранения, а отец расспрашивает о случившемся на болоте. Когда рассказ доходит до колдуна, в дверь раздаётся очередной стук. Более нетерпеливый.       — Ох! Совсем забыл сказать! Твоя мама тоже обещалась прийти.       Всё тепло моментально испаряется. Хван вновь сжимается на месте, сцепляет руки в замок и дышит через раз.       Женщина заходит, а за ней следом холодный влажный воздух. Взгляд равнодушный, глаза чуть прищурены, подбородок вздёрнут, руки скрещены на груди. Весь её внешний вид говорит о надменности и безразличие.       — Здравствуй, сынок.       Легкая дрожь пробежалась по всему телу. Ком в горле становится на столько тяжелым, что Хёнджин не может вымолвить и слова, лишь почтительно кивает и опускает взгляд.       Пока младший Хван пытается привести мысли в порядок, его мать раздаёт указания Хану.       Налей чай. Принеси плед. Оставь нас.       Каждое её слово, звучало, как приказ. Она всегда была такой. А ещё очень эмоциональной. И долгое время Хёнджин находил для себя оправдания в её поведении.       Младшая дочь вожака, которая ещё и сцепилась с одним из самых обычных волков в стае. Со временем Мистер Хван добился расположения старшего поколения к себе, но в молодости — всё было иначе.       — А теперь рассказывай, что с тобой приключилось, — машет рукой женщина, вновь отдавая приказ, только теперь сыну.       — Я попал в трясину, — сухо повторяет младший Хван то, что уже рассказал отцу. — Меня вытащили Минхо и Сынмин. Второй — колдун и лекарь. Он всё это время лечил и выхаживал меня.       Буквально пару минут назад он был готов рассказать каждую мелочь, упомянуть все возможные подробности, рассказать больше о Ким Сынмине. Но теперь...       Он переводит взгляд на отца и замечает изменения. Его руки также сцеплены в замок, как и у сына. Глаза направлены в стену напротив, а спины прямая, хотя до этого он немного сутулился. Появление жены повлияло и на главу семейства. И это напряжение в теле — явный признак дискомфорта.       На слова сына женщина лишь недовольно цокает и говорит фразу, от которой внутри Хёнджина разгорается пламя:       "Так вот к какой ведьме ты всё это время бегал."       Как справится с эмоциями? Как потушить гнев?       Она вновь выплюнала слово "ведьма", как ругательство.       Младший Хван делает несколько глубоких вдохов и поднимает холодный взгляд. Его челюсть сжата, а тело напряжено. Разум твердит успокоится и дать достойный ответ. А эмоции рвутся вместе с волком наружу. Но выбирать решение проблемы не приходится.       — Очень хорошо, что так удачно сложились обстоятельства, — Хёнджин смотрит в глаза отца. — Хотя, думаю, это не только удача, но и заслуга твоего друга, — легкая улыбка на лице и нежность в голосе. — Будем рады, если он заглянет в гости, чтобы мы смогли его отблагодарить.       Женщина переводит недовольный взгляд на мужа, но встречается с неприклонностью.       — Да, — со вздохом признаёт поражение. — Пусть приходит.       Младший Хван не может сдержать улыбки, когда смотрит на отца.                     На самом деле, Хёнджин сомневается в решении отца. Конечно, в момент разговора, его предложение звучало как победа над вечным недовольством матери. Но спустя время... Хван осознал, что колдунов во владениях стаи никогда не было. Точнее при нём не было. Как отреагируют другие — неизвестно.       Да, и Сынмин... Сможет ли Ким расслабиться? Так ли ему нужна эта благодарность?       Но, несмотря на сомнения, волк всё равно собирается передать слова Мистера Хвана.              Из-за дождливых дней колдун проводит большую часть времени в хижине. Когда Хёнджин приходит, то находит Сынмина за чтением. Впервые.       Он так уютно расположился у окна. Укутанный в плед, парень внимательно вчитывается в книгу. Рядом с ним лежат листки с какими-то заметками. А ещё стоит чашка чего-то горячего, но более густого и тёмного, чем привычный напиток на основе трав. Даже через преграду в виде стен волк чувствует знакомый терпкий аромат с примисью чего-то неизвестного.       Пусть дождь лишь моросит, но Хван чувствует прохладу и неприятную тяжесть от намокшей шерсти. Поэтому всё-таки взбирается на крыльцо и скребётся лапами о дверь.       — Надо придумать, как ты будешь сообщать о своём прибытие в такую непогоду, — сходу с недовольством заявляет колдун, но всё же пускает волка на порог. — И не смей стряхивать воду самостоятельно. Сейчас принесу полотенце.       Волка смешит такое приветствие, но он послушно ждёт хозяина. А следом также терпеливо позволяет стереть с себя лишнюю влагу. И не важно, что ему всего-лишь нужно было обратиться, чтобы не заливать хижину водой. Только вот Сынмин не так часто балует его прикосновениями. И отказать себе в такой маленькой шалости, Хван просто не мог.       Когда Хёнджин всё же принимает человеческий облик, Ким недовольно закатывает глаза. А волк не сдерживает смеха.       — Что читаешь? — интересуется Хван, пока колдун ставит воду разогреваться.       — Книгу, — Сынмин всё ещё немного обижается, поэтому язвит, но у волка эта вызывает лишь улыбку.       Хёнджин лишь кивает на такой ответ и сам подходит к окну, чтобы познакомится с чем-то под названием "Алхимия трав". И тут же в нос бъёт тот самый незнакомый аромат. Смесь горечи, дыма и нечто похожего на орехи. Он вновь вдыхает полной грудью, и теперь чувствует уже что-то более мягкое. Кажется, шоколад.       — А это кофе, — с улыбкой рассказывает Сынмин, заметив интерес со стороны. — Напиток на основе кофейных зёрен. В деревню приехал заморский торговец, и я не мог упустить шанс их приобрести, — колдун буквально светится, пока рассказывает об этом кофе. — Попробуй из моей чашки. Если понравится, приготовлю и для тебя.       Хван удивленно смотрит на парня, а потом опускает взгляд на напиток. Попробовать из его чашки. Из которой он уже пил. Это... кажется, чем-то личным.       — Я правда могу попробовать? — неуверенно спрашивает волк, а руки уже тянутся к напитку. Но только после утвердительно кивка, Хёнджин позволяет себе сделать глоток.       Крепкий и горький, как алкоголь. Хван морщится от вкуса. На языке остаётся странный налёт, но спустя время вкус словно приобретает новые краски. Он не удерживается и делает ещё один глоток. Теперь ему кажется, что это не только горько, но и сладко. Как шоколад, который очень редко завозят в деревню.       — Вкусно, — делает для себя вывод Хёнджин, и тут же встречается с довольным взглядом колдуна. На лице улыбка, а в уголках глаз появились еле заметные морщинки. В этот момент он вновь напоминает Хвану маленького щеночка. Тепло разливается внутри от такого зрелища.       — Его долго готовить. Подождёшь?       — Конечно, — почему-то шепчет Хёнджин и усаживается за стол.       Некоторое время они проводят в тишине. Хван лишь сосредоточенно наблюдает за каждым действием Кима. Вот он засыпает в ступу что-то незнакомое — кажется, кофейные зёрна — а затем долго и тщательно это измельчает. Каждом действие прослеживается уверенность.       — Откуда ты узнал про этот.. кофе? — с сомнением спрашивает волк.       — Из своей прошлой жизни, — на лицо падает тень печали. — Через королевство, рядом с которым я рос, проходили торговые суда. Иногда они привозили кофейные зерна.       Хван чувствует грустные ноты в голосе, но не решается углубится в эту историю. Он просто кивает и замолкает. Но тишина не успевает заполнить комнату, так как Сынмин начинает петь.       Хёнджин ещё при первой встрече заметил, как нежен его голос. Волк с восхищением смотрит на колдуна, позволяя себе впервые погрузится в историю, о которой поётся.       Сердце пропускает удар, когда Хван слышит о звезде, за которой следует герой. А ещё это невозможное, что стало возможным. Голова кружится, потому что каждое слово словно пропитано чувством, которое Сынмин называет незнакомым. И когда он поёт: "Мои глаза видят только тебя," — их взгляды пересекаются. Дыхание сбивается, а сердце уходит в пляс. Хёнджин не знает, что думать, поэтому закрывает глаза ладонями и спрашивает:       — Откуда эта песня?       — Из моего родного города, — он ставит ароматный напиток и присаживается рядом с волком. — И я только недавно понял, о чём она.       Хван тяжёло сглатывает, но всё же находит для себя силы посмотреть в глаза напротив. А там то тепло и нежность, которые ему знакомы и совершенно чужды одновременно. Хёнджин чувствует как краснеют уши, и спешит глотнуть напиток, но тут же плюется. Обжёгся.       А Сынмин смеётся. Так ярко и искренне. Словно нет ничего более забавного, чем влюблённый оборотень, который обжёгся горячим напитком.              Хван понимает, что забыл рассказать о предложении отца только на следующий день. И то, лишь благодаря Хану, который интересуется, как там его колдун поживает и когда собирается к ним заглянуть.       Только вот Хёнджин теперь ещё больше сомневается. Сынмин стал для него тем, кто принимает волка таким, какой он есть. Рядом с колдуном всегда витает тепло и уют. Но как на Кима повлияет встреча с его родными? А если он и вовсе откажется? Вторая мысль вызывает ещё больше горечи и разочарования.       Напряжение появляется где-то на затворках сознание. А из-за того, что его некоторое время не было в стае, Хёнджин лишь больше уходит в себя. Избегает лишней работы и встреч с родителями. Проводит время в библиотеке и за прогулками. И всё чаще ходит к Киму.       Только вот напряжение чувствует и колдун. Пару раз спрашивает, что случилось, но Хван отнекивается. И это усугубляет положение. Потому что у Сынмина вновь много забот, и теперь Хёнджину мало его внимания. Теперь тишина рядом с Кимом становится пыткой. А помощь с травами не вызывает былого удовольствия. Лишь тяжёлые вздохи.       Однажды вечером колдун насильно усаживает волка напротив себя и с хмурым взглядом требует:       — Рассказывай.       И Хёнджин рад бы соврать, изобразить дурачка и невинно спросить: "Что рассказывать?" Но он уже и сам устал думать о предложении отца.       — Тебя зовут к нам в стаю.       — Что? — недоумение появляется на лице парня. — С какой целью?       — Мой отец хочет отблагодарить тебя.       Ким вновь хмурит брови и задумчиво смотрит на свои руки.       — Ведьмы всегда были для оборотней чем-то чуждым и враждебным, — рассуждает он. — Не думаю, что это хорошая идея. Особенно, оказаться на вашей территории, — парень тяжело сглатывает. — Если Мистер Хван так хочет выразить благодарность, то ты можешь привести его сюда.       Но предложение Сынмина вызывает лишь больше вопросов и недовольства.       — Ты ведь понимаешь, что именно предлагаешь! — неосознанно повышает голос Хёнджин. — Выбраться за пределы стаи, уйти на незнакомую территорию! Более того, в дом колдуна! — Хван не осознаёт, как грубо звучат его слова. И лишь когда видит напротив нахмуренные брови и тяжелый взгляд, понимает, что сейчас оскорбил Кима. — Нет... То есть... Я имею в виду... Ну, что это предложение могут воспринять как угрозу. Я не хотел..       — А теперь представь, что я — будучи тем самым колдуном — заявлюсь на вашу территорию. Как много оборотней воспримут меня как нечто опасное? И как долго они будут принимать решение о том, чтобы ликвидировать меня? Более того, если наша встреча сложится неблагоприятно, я буду под угрозой. И как бы твой родитель не хотел меня отблагодарить, он не сможет пойти против целой стаи. Если они примут решение, что я такая же угроза, как и тот медведь, то мне придётся бежать.       Эти слова обрушаются на Хёнджина тяжёлым грузом. Он не думал об этой встрече под таким углом.       — Я ведь всё равно буду рядом, — совсем тихо и неуверенно говорит Хван, но Ким качает головой.       — Этого недостаточно.       Земля уходит из-под ног. Волк не понимает, почему от этих слов сердце щимит, а в уголках глаз скапливаются слёзы.       — Меня недостаточно? — шепчет.       Теперь взгляд Сынмина из решительного, становится озадаченным. Его дыхание учащается, а после он впервые, на памяти Хёнджина, помышает голос:       — Ты меня вообще слышишь?!       Слёзы застилают глаза. Возможно, волк и правда упускает что-то. Возможно, он опять идёт на поводу у эмоций. Возможно, ему с самого начала нужно было отказать отцу, чтобы всего этого не слышать.       — Я люблю тебя, Сынмин, — совсем тяжело и сдавленно проговаривает Хван. — И не важно, как в стае ко мне относятся. Я всё ещё её часть, а значит смог бы повлиять на них. Потому что мои чувства сильнее, чем тебе кажется.       Он резко поднимается из-за стола и стремительным шагом уходит из хижины. Он чувствует, как от Кима исходит печаль, страх и злость. И понимает, что сейчас они ничего не решат. Да и Хван не уверен, что стоит что-то решать. Возможно, им вовсе больше не стоит видется.       Хёнджин не замечает, как ноги приносят его к озеру. Не понимает, почему так агрессивно срывает с себя в этот раз чужую одежду, а после ныряет с головой.       "Недостаточно. Меня недостаточно."       Вода холодная, и должна отрезвить, привести мысли в порядок. Но это не так. В голове лишь крутится одна и таже фраза. А на глазах вновь и вновь появляются слёзы.       Неожиданно боль пронзает конечность, и, кажется, сейчас Хёнджин пойдёт ко дну. Ему даже хочется сразу сдаться, опустить руки и поддаться течению. Но он через силу доплывает до берега и начинает разминать ногу, которую свело судорогой.       Невольно в голове мелькают воспоминания, когда Ким ухаживал за ним. Однажды он разминал его конечности. В оздоровительных целях, конечно. Но в тот день волк чувствовал себя самым счастливым. Потому что руки Сынмина такие нежные. Потому что его сосредоточенное лицо такое очаровательное. А эти нотки муската и липового мёда, что всегда сопровождают колдуна...       Хван тоскливо смотрит по сторонам, всё же надеясь увидеть знакомый силуэт. Но вокруг лишь кусты, деревья, да редкая живность, что пробегает мимо.       А ведь он мог прийти! Бросить все дела и прийти к Хёнджину!       Но он не приходит. И волк сидит в одиночестве и холоде пока звёзды не усыпают тёмное небо.                     Хёнджин простывает. На следующий день, его освобождают от работы и отправляют к лекарю. И, казалось бы, всё ясно: просидел несколько часов голышом на холодной земле, ещё и после продолжительного купания. Но даже старушка, что осматривала его, нахмурилась, прежде чем заявить:       — Это обычная простуда. Что совершенно не типично для любого из нашей стаи.       Она неторопливо проверила его состояние вновь. А после того, как рассказала подробную инструкцию по травам и настоям, что нужно будет пропить, села рядом. Женщина взяла волчонка за руки и с грустной улыбкой добавила:       — Но все эти лекарства, лишь временная помощь. На самом деле, твой недуг идет от сердца, — старушка аккуратно укладывает ладонь на грудь Хвана. — Оно болит, поэтому твой внутренний волк отказывается бороться.       — И что мне делать? — не может сопротивляться правде Хёнджин.       — Твой отец говорил, что ты влюблён, — неуверенно начала женщина. — Если боль в сердце связа с тоской по ней, то мой единственный совет — иди к ней.       — А если моя любовь не хочет, чтобы я был рядом? — опускает взгляд Хван и чувствует, как в горле появляется ком.       Но старушка тут же его затягивает в тёплые объятья.       — Тогда мы будем рядом, — она по семейному целует волчонка в макушку. — Но я бы на твоём месте сперва попробовала. Ни одна ведьма не пустит в свой дом оборотня. Но ты стал исключением. Это что-то да значит.       Хёнджин ощущает, как слёзы застилают глаза, а чувства рвутся наружу. Он позволяет себе слабость, позволяет себе заплакать. А старушка продолжает поглаживать его по голове и говорить что-то успокаивающее.       Хван понимает, что не позволил бы себе такого раньше. Вспоминает, как отчуждённо общался с женщиной до этого дня. А следом в голове мелькают слова колдуна: "Может тебе следует обратить внимание на других," — и поток слёз вновь усиливается. Он был так прав.              Проходит время, прежде чем волк берёт себя в руки и всё-таки выходит на улицу. Но стоит ему только ступить за порог, как его ловит Хан Джисон.       — Твой колдун здесь!       И земля уходит из-под ног.       — Минхо уже проводил его до вашего дома. А я всё это время тебя искал, — улыбается Хан.       Друг не даёт Хвану время на раздумия, а сразу хватает за руку и ведёт за собой.       — Мне кажется, он уже совсем скоро уйдёт! Надо спешить!       — Зачем? — еле слышно шепчет Хёнджин.       И только после этих слов Джисон останавливается и замечает красные глаза, впалые щёки и тусклый цвет лица. В глазах Хвана лишь тоска и печаль, а сердце бъётся так сдавленно.       — Не знаю, что между вами случилось, но он тоже опечален, — сообщает Хан и теперь с большей решительностью ведёт друга за собой. — И, несмотря на то, что колдун беседует с твоим отцом, пришёл он ради тебя.       Хёнджин не уверен, но всё же следует за другом.              Они подходят к родителскому дому ровно в тот момент, когда мистер Хван и колдун стоят на пороге и что-то обсуждают. Лицо отца весьма сосредаточено. Он внимательно слушает то, что ему говорит парень напротив. Но в тоже время уголки губ слегка приподняты вверх.       А Ким Сынмин стоит с лёгкой улыбкой на лице. Что-то рассказывает, но в такой расслабленной манере. Его волосы слегка подрагивают от дуновения ветра. А на щеках легкий румянец.       Хёнджин совершенно забывается, пока смотрит на колдуна. И не ожидает, когда Сынмин оборачивается, встречаясь с ним глазами. Вместо мягкой улыбки появляется напряжени и... что-то похожее на вину. Хван делает несколько неуверенных шагов на встречу. Страх сказать даже слово появляется из ниоткуда. Но Ким, как и бывало раньше, чувствует его.       — Проводишь меня? — с надеждой в голосе.       — Да, — неожиданно хриплым голосом говорит волк, а после прокашливается и повторяет более уверенно. — Да.       Мистер Хван пожимает руку колдуну и желает удачи. А Хан Джисон неожиданно вклинивается между ними, берёт парня за руки и благодарит за спасение друга. И, кажется, не впервые.       Хёнджин не понимает, что он чувствует в этот момент. Но тёплый взгляд отца и кивок, словно благословение. Пара глубоких вдохов и они медленно идут в сторону хижины.       Несколько любопытных зевак якобы невзначай проходят мимо и с интересом разглядывают незнакомца. Особенно не могут удержатся дети, которые бегают в стороне, но идут по пятам. Когда волк и колдун добираются до границы, Хван намеренно разворачивается и слегка рычит в сторону волчат. Дальше нельзя.       Лес встречает их трелью птиц и нежным теплым ветром. Хёнджин старается держаться, но чувствует вину за те эмоции, что не смог сдержать. И они давят тяжёлым грузом. Но сказать что-то так сложно. Просто извинений, кажется, недостаточно. Тем более, что даже после такого, именно Сынмин переступил через себя и опасения, которые высказал в тот день. В то время, как волк просто идёт рядом, опустив нос.       — Мне сказали, что ты простыл, — вытягивает его из раздумий нежный голос. — Как себя чувствуешь сейчас?       — Немного лучше.       — У тебя ещё остались те травы, что я давал? — Хван отрицательно качает головой. — Тогда я запакую тебе сегодня ещё.       Хёнджин чувствует ком в горле. Почему Ким это делает? Почему он продолжает помогать ему?       — Не нужно, — через силу. — Ты не обязан. У нас в стае есть лекари.       И Сынмин просто кивает в ответ. У Хвана внутри рушится что-то ещё. Что-то пропитанное надеждой.       Дальше они идут в тишине. Волк чувтвует как внутренности скручиваются, а зверь внутри хочет выть. Кажется, всё рушится, так и не успев начаться.       И словно подтверждая его мысли, колдун говорит то, чего Хёнджин совсем не ожидает:       — Я собираюсь съезжать из хижины у болота, — он идёт чуть впереди, и говорит медленно, но уверенно. — Переезжаю на время холодных сезонов.       Хван чувствует, как слёзы подступают, а ком в горле становится всё больше.       — Понятно, — почти шепчет в спину. А мысленно добавляет: — "Кто я такой, чтобы сказать что-то большее?"       Но он совсем забыл, что его чувства и мысли всегда были для Сынмина понятны. Он видел и читал его, как одну из своих книжек. Быстро и с интересом. Волк совсем забыл об этом, когда решил умолчать свои чувства. Но Ким вновь услышал то, что не было сказано.       — Хёнджин! — как гром среди ясного неба. Колдун разворачивается и смотрит прямо в глаза. — Ты — мой возлюбленный! Твои слова всегда будут важны для меня.       Хван чувствует, как все его надежды собираются по кирпичику вместе.              Они всё ещё в лесу, совсем рядом слышно плеск воды. Хёнджин и не заметил, как они оказались рядом с озером.       Солнце близится к горизонту, а луна уже виднеется в облаках. Хван чувствует, как внутренний волк стремится наружу. Но он рвётся вовсе не из-за приближения ночи или природы вокруг. Нет, совсем по другой причине. Хёнджин услышал то, что не ожидал услышать от Сынмина.       Ким всегда был холоден, спокоен, сдержан. Хван всегда просил его прикосновений, всегда провоцировал на разговор, всегда приходил первым. И, видимо, не зря. Потому что теперь именно Ким Сынмин пришёл во владения стаи, именно он говорит о своих чувствах. И внутренний волк несдержанно виляет хвостом от каждого услышанного теплого слова.       — Мне кажется, я люблю тебя, Хёнджин, — шепчет нежно.       Вместо былой горечи приходит медовая сладость. Хван вдыхает любимый аромат полной грудью и делает два шага навстречу.       — Я, надеюсь, это не очередная твоя язвительная шутка, — наконец с улыбкой на лице говорит волк, а после получает от Кима удар в плечо.       Их легкий смех пропадает среди деревьев.       — Где-то здесь я впервые увидел тебя, — полушёпотом сообщает Сынмин и делает шаг, чтобы стать ещё ближе, чтобы почувствовать тепло чужого тела. — Ты так с таким удовольствием плескался в воде. От тебя веяло безмятежностью. А ещё... это было очень красиво. — Хёнджин чувствует, как покалывает в кончиках пальцев. Его рука сама тянется к лицу напротив. — В тот день я впервые за долгое время колдовал, чтобы скрыть своё присутствие и не беспокоить твой отдых.       — Так ты знаешь меня чуточку дольше, — игриво заявляет волк, пока смотрит в глубокие карие глаза. Большой палец нежно поглаживает по щеке, и Сынмин поддаётся ласкам, скланяясь ближе. Он щурится, и совсем медленно его взгляд приобретает другой оттенок. Но такой знакомый. — Твои глаза, — шепчет. — Они сменили цвет.       Ким улыбается, и невольно взгляд падает на губы.       — Не боишься, что я тебя заколдую?       — Ты уже давно это сделал, — Хван склоняется ближе и шепчет почти в самые уста: — Можно?       Сынмин не говорит, но Хёнджин чувствует теплое дыхание на своих губах. А после захватывает их в плен.       Их поцелуй такой терпкий и опьяняющий. Они медленно изучают друг друга, наслаждаясь каждый прикосновением, а ветер вокруг усиливается. Хван чувствует, как Ким прижимается к нему ближе, и сжимает рубашку в руках. Его ладони холодные. Но Хёнджин торопится это исправить, прижимая за талию ближе. Сжимает в тёплых волчьих объятьях.       Волк не может поверить своему счастью, отрываясь от столь сладких губ. Он смотрит на своего возлюбленного и млеет. Носом прижимается к чужому носу.       — Я люблю тебя.       — Я знаю.                     Подготовка в переезду затягивается на неделю. Чтобы в сохранности довести все важные склянки и банки, нужно тщательно и качественно всё запаковать. И если сперва Хёнджин старательно помогает, то спустя время умело находит оправдания.       Минхо находит повозку для быстрой перевозки, а отец подкидывает необходимые пряжки. Всё это выглядит как несмешная шутка, но в этих обстоятельствах приходится искать плюсы. К примеру, для такой повозки нужно минимум двое волков. И упросить Хана, оказывается, не так уж и трудно.       Когда сборы колдуна подходят к концу, Хван тоже принимается за свои вещи, которых в разы меньше. И уже через несколько часов он стоит на пороге дома, с небольшим багажом за спиной. А отец стоит рядом. С грустным взглядом, но спокойной улыбкой.       — Пусть мне не совсем ясен твой выбор, но я рад за тебя, — говорит Мистер Хван.       — Ну, хоть кто-то, — язвит Хёнджин, вспоминая крики и недовольство матери, когда её сын рассказал о своём решении уйти из стаи.       — Твоей маме нужно время, чтобы понять, что ты уже не волчонок, — уже более серьёзным тоном говорит отец, укладывая крепкую руку на чужое плечо. — Хёнджин, теперь ты самостоятельный волк. А для неё это новость, которую сложно принять.       — А ещё она слишком зациклена на себе, поэтому столько лет пыталась сделать из меня достойного представителя нашего рода, — обиженно заявляет сын.       — И ты вырос достойным волком. Я горжусь тобой, — улыбается отец. — И принимаю твоё решение об отдельной жизни. Рано или поздно это должно было случится.       — Сможет ли она когда-нибудь это понять? — вздыхает Хван младший и смотрит на закрытые двери.       — Возможно, не поймёт, но, в любом случае, она — твоя мама, а ты — её сын. Рано или поздно она отпустит все обиды и примет тебя таким, какой ты есть.       — Надеюсь.       И это было правдой. Сколько бы обид Хван не держал в себе, он всё равно любил своих родителей. А потому надеялся однажды получить теплые материнские объятья. Как в детстве.       — Так и будет. И ты тоже со временем отпустишь все обиды, что скопились за эти годы. Я верю в это. И буду ждать тебя дома. Даже если ты просто зайдёшь на чай.       — Обязательно зайду, — наконец-то улыбнулся в ответ Хёнджин и затянул отца в объятья.              На границе его стречают Минхо и Джисон. И, если второй пришёл по просьбе друга, то что тут забыл этот волчара. Конечно, Хван благодарен ему за помощь, но сегодня его никто не звал.       Их нахмуренные недовольные взгляды встречаются, но не успевавет Хёнджин что-либо сказать, как Хан врывается в их безмолвную перепалку:       — Это я его попросил пойти со мной! — Хван переводит взгляд и встречается с чуть ли не щенячьими глазами. — Не хочу один добираться обратно.       — Но в повозку вы меня запрягать не будете! — тут же возмущается Ли.       — Больно надо, — кривляется Хёнджин и тут же убегает вперед.              До хижины они добираются довольно быстро. Повозка уже полностью собрана, и Хван лишь закидывает свои немногочисленные пожитки с краю и разворачивается. Сынмин задремал, пока сидел на крыльце и ждал их.       Волк медленно подходит ближе и вглядывается в любимые черты. Будить не хочется. Лишь укутать в теплое одеяло и уложить рядом с собой. Но им нужно выезжать. Он зарывает руку в нежные и густые волосы, и треплет несколько раз. Но в ответ получает лишь недовольное мычание.       Хван с наслаждение наблюдает за спящим колдуном и наклоняется ближе.       — Просыпайся, щеночек, — почти шепчет, а после аккуратноь накрывает губы своими в невесомом поцелуе.       — Хей! Может подождёте до пункта назначения! — кричит в их сторону Хан Джисон, а Минхо лишь довольно улыбается, когда заявляет:       — Вообще-то мы можем отомстить.       Но Ким Сынмин опередает их всех, разрывая поцелуй, и тут же поднимаясь с места:       — Никакой мести! Раздевайтесь и обращайтесь. Вас ещё запрячь надо.       Пока Хан отталкивает от себя назойливого Ли Минхо, Хёнджин лишь смиренно вздыхает и оставив одежду в повозке, обращается в волка. Он подходит к упряжке, и недовольно рычит, но всё же не сопротивляется.       Ким тоже не торопится. И прежде чем повязать волка, гладит густую тёмную шерстку. Хёнджин довольно щурит глаза, жмёт уши, а после и вовсе невольно завывает. Его зверь доволен лаской. И этот отвлекающий манёвр срабатывает.       Хван не замечает, как все крепления и ремешки оказываются на месте. Стоит обратить на это внимание, как волк вновь недовольно рычит и опускает морду в землю. Но Сынмин не позволяет. Поглаживает за ухом, пока сидит напротив на корточках. А после и вовсе поднимает морду и утыкается носом в чужой мокрый нос. Сердце уходит в пятки, а хвост — в пляс.       — Боже! Вы такие до ужаса сладкие. У меня сейчас челюсть сведет, — возмущённо бурчит Ли Минхо.       И Хёнджин только сейчас замечает, что Хан тоже уже в упряжке. Тоже достаточно недовольный, поэтому жмётся к своему парню и облизывает ему руку. И это не остается без следным.       — Для Хан-и ты тоже, как десертик, — усмехается колдун. — Смотри как старательно вылизывает.       Но не успевает Минхо вставить свои пять копеек, как Сынмин умело раздаёт указания. Где и что нужно проверить, прежде чем выдвигаться.       Сама дорога занимает несколько часов, за которые Ли и Ким успевают сдружиться и уже совместно отпускать шуточки в сторону запряжённых волков.       — Ну, что, щенята, ещё не устали? — смеётся колдун, на что Хван лишь недовольно рычит.       К счастью, время пролетает быстро. Они выпутываются из сковывающих ремней и обращаются.       Перед Хёнджином миленький домик, который находится в небольшом отдалении от деревни. Он немного больше, чем та хижена в лесу. А ещё внутри печь, а во дворе есть небольшой прудик и много дикой растительности.        — Здесь уже давно никто не живёт? — интересуется он.       — Да, — нежно улыбается Сынмин, подходя ближе. — Так что у нас с тобой много работы. Нужно привести это местечко в надлежащий вид.       Хван кивает и оборачивается на друзей.       Хан Джисон и Ли Минхо стоят чуть в тени, и что-то обсуждают. На лицах улыбки. И они держатся за руки. В прошлый раз Хёнджин завидовал, когда увидел. Но не сейчас.       — Мы уже должны идти, — подходит Хан ближе и сразу затягивает в объятья. — Обещай, что будешь заглядывать.       — Обещаю, — шепчет Хван, притягивая друга ближе.       — Ещё бы не обещал! Тебе ещё нужно вернуть повозку и упряжку, — фыркает Ли, но Хёнджин не воспринимает в серьёз, а лишь благодарно улыбается.       — Спасибо за помощь, — слышит волк любимый голос за спиной.       Он выбирается из дружеских объятий и подходит ближе к Сынмину. Теперь он может без сомнений взять его за руку, но вместо этого обнимает со спины. Так лучше. Так теплее. Так правильнее.       Они прощаются и провожают волков долгими и немного тоскливыми взглядами.       — Пора приступать к уборке, — шепчет Ким, когда фигуры скрываются в листве.       — Угу, — соглашается Хван и утыкается носом в изгиб шеи.       Волк не верит своёму счастью, но наслаждается каждым мгновением. Вдыхает полной грудью любимый запах липового мёда и муската. Сжимает в объятьях худое, но крепкое тело. Зарывается руками в густые, пушистые волосы. А после припадает к мягким и столь желанным губам.       Теперь он дома.