Nefelibata / Нефелибата

Тэхен не упоминал о том, что произошло. Более того, Чонгук не собирался рисковать поднимать эту тему. Каждый вернулся к своей обычной жизни, как будто никогда и не было того поцелуя. Иногда, когда Чонгук просыпался ночью, он задавался вопросом, было ли это сном? Ему приходилось проводить кончиками пальцев по губам, просто чтобы напомнить себе, что он не смог бы выдумать это ощущение. Спустя две недели его губы все еще пылали. Единственным признаком того, что между ними что-то изменилось, было то, что Тэхен теперь прикасался к нему иначе. Это больше не было случайными, редкими касаниями, как будто он время от времени терял бдительность. Теперь он трогал Чонгука всякий раз, когда проходил мимо. Если он шел позади кресла Чонгука, то сжимал его плечо. Если пересекал кухню, когда Чонгук пытался готовить, слегка касался его талии. Если ему казалось, что Чонгук дремлет, он путался пальцами в его волосах. По меньшей мере дважды в неделю это заставляло Чонгука притворяться спящим на диване. Каждый раз по коже головы и по позвоночнику пробегали мурашки, как будто ему делали полноценный массаж. – Чимин устраивает вечеринку, – прошептал Чонгук однажды вечером, после того как внутренние споры не давали ему спать почти всю предыдущую ночь. На журнальном столике потрескивали две свечи, наполняя воздух ароматом корицы, и, несмотря на то, что в комнате было мало света, Тэхен писал, забравшись с ногами на бархатное кресло. Его взгляд то и дело перебегал на лицо Чонгука. Последний старался делать вид, что ничего не замечает. – Что за вечеринка? – спросил Тэхен. Его ручка не переставала царапать бумагу. Он обладал удивительной способностью писать во время разговора. Из-за этого Чонгук иногда чувствовал, что ему не хватает внимания, но в этом были и плюсы: всякий раз, когда Тэхен полностью переключал свое внимание на него, он чувствовал себя так, словно его пропускали через рентгеновский сканер в аэропорту. – Ничего особенного. Он, его парень, в их квартире, и пара друзей Юнги. Я тоже буду там, очевидно. И я подумал пригласить Хосока, потому что было бы здорово увидеться с ним, не чувствуя, что мы вдвоем находимся в чаше Петри для опытов. И… ну… я хотел пригласить тебя. В своей голове он планировал сформулировать просьбу адекватнее, поэтому съежился при мысли о том, что Тэхен подумает о его бессвязных бреднях. – Меня? Чонгук сглотнул ком в горле. – Ты сказал, что никогда не был на вечеринке, а я пообещал, что когда-нибудь обязательно свожу тебя на нее. Я подумал, что, может быть, сейчас самое время, ведь придет не так много людей. И я очень хочу, чтобы ты познакомился с Чимином. Отчасти это было правдой. Чонгук действительно хотел познакомить Тэхена со своим лучшим другом. К тому же Чимин уже несколько недель донимал его по этому поводу, и Чонгук опасался, что если он не приведет Тэхена в ближайшее время, то в один прекрасный день тот появится на пороге его дома. Тэхен наконец остановил ручку и встретился с ним взглядом. – Джей Кей… – Ты не обязан говорить «да», – сказал Чонгук, всегда готовый предложить ему выход из положения. – Я просто подумал, что это может быть здорово. – Что в твоем представлении мало людей, в моем – это много людей. – Я знаю. Но ты же пошел на выступление, правильно? – Я пошел туда ради тебя, – подчеркнул Тэхен. – Как я уже говорил, гораздо легче делать что-то для кого-то другого. Чонгук вздохнул и кивнул. Он не собирался давить на него в этом вопросе. Премия Йе все еще витала в его мыслях: он думал, что если в ближайшие несколько недель удастся уговорить Тэхена почаще бывать вне дома, то в конечном итоге сможет убедить его присутствовать на вручении одной из самых престижных наград. Чонгук подумал, что Тэхен заслуживает испытать это, хотя бы один раз. Он заслуживает стать свидетелем того, как мир восхищается им, вживую и в красках. – Ладно. Я понимаю. Повисло молчание, но Тэхен не продолжил снова писать. Его темные, всегда немного томные глаза не отрывались от лица Чонгука. – Для тебя важно, чтобы я познакомился с твоим лучшим другом? – Ну, думаю, да, но я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен делать это ради меня, – поспешил добавить Чонгук. Предупреждения Сокджина продолжали всплывать в его голове. – Я хочу, чтобы ты сделал это ради себя. – Я пойду на вечеринку, – сказал Тэхен. – Полагаю, что есть определенные человеческие переживания, с которыми нужно хотя бы раз столкнуться. К чести Чонгука, он изо всех сил старался сдержать улыбку. Кивнув и прикусив губу, он вернулся к своему письму. Его пальцы запорхали по клавишам ноутбука. С тех пор, как Чонгук начал наводить порядок в доме, он с новым рвением принялся за сочинительство и был близок к завершению первого чернового варианта. Слова вылетали так легко, что, казалось, он не сможет их сдержать, даже если попытается; плотину прорвало, и он решил, что лучше просто отойти в сторону и наблюдать, чем нырять в воду. Возможно, пребывание рядом с Тэхеном поспособствовало тому, что трудовая этика писателя начала передаваться и ему. – Знаешь, это можно считать своего рода исследованием, – продолжил Тэхен, словно чувствуя, что ему нужно оправдать свое быстрое согласие. – Наблюдение за людьми. – Возможно, тебе это даже понравится, – с улыбкой сказал Чонгук. – Я не уверен, Джей Кей. Можешь пообещать мне кое-что? – Что угодно. – Если мне придется уйти, ты позволишь нам уйти? Чонгук нахмурился, сбитый с толку вопросом. – Да, конечно. Тэхен, мне не нужно разрешать нам что-то делать. – Я хочу сказать, ты пойдешь со мной? – Конечно. Я не собираюсь приглашать тебя с собой, а потом оставлять одного, хен. Я никогда так не поступлю. – Хорошо, – быстро кивнул Тэхен. – Ты это знаешь, да? – настаивал Чонгук. – Ты знаешь, что в ту секунду, как тебе станет некомфортно, ты можешь просто попросить меня уйти, и мы уйдем? – Я знаю, – Тэхен подарил ему улыбку, которая успокоила его настолько, что складки на его лбу разгладились. – Ты хороший. Хороший человек. – Спасибо, – ответил он, а затем покраснел, потому подумал, что хотел сказать совершенно не это.

☾

В день вечеринки Чимина все началось плохо. Чонгук проснулся от ужасного кошмара, одного из худших, что снились ему за долгое время, и сначала он понятия не имел, где находится. Его руки запутались в простынях, и, пока он пытался высвободить их, на лбу выступил пот, а дыхание сменилось прерывистым, паническим удушьем. Освободившись, он резко сел и завертел головой, чтобы сориентироваться в пространстве. Все, как всегда. Его спальня. Он глотнул воздуха и провел рукой по волосам. После встречи с Хосоком на том выступлении кошмары стали не таким частым явлением. Неужели всегда все было так плохо? Да, подумал он, и, вероятно, он поддавался ложному чувству безопасности, пока их не было. Если он кричал, как это часто бывало, то услышал ли его Тэхен наверху? Чонгук закрыл глаза и досчитал до двадцати, выполняя дыхательные упражнения, которым его научил Чимин. В кошмаре он задыхался. Теперь же он глотал слишком много воздуха, и у него начинала кружиться голова. – Черт, – прошептал он в пустоту. Чонгук подумал о Тэхене, и о том, как тот приготовил для него свой особый чай с молоком, когда ему приснился кошмар раньше, и как Тэхен утешал его, когда он резко проснулся на диване в тот единственный раз, когда позволил себе ослабить бдительность. Закрыв глаза, он представил, каково было бы проснуться с Тэхеном рядом. В его воображении Тэхен заключал его в объятия и прижимал к груди, чтобы успокоить. На самом деле, он думал, что реальный Тэхен не был бы таким тактильным, таким мягким, но в его фантазии это не имело большого значения. В этом и заключается смысл фантазии. В такие ночи он часто представлял моменты с Тэхеном, чаще, чем хотелось бы признавать. Он знал, что с Тэхеном никогда ничего не будет так просто. Как и говорил Сокджин, с Тэхеном все было сложнее. Он был другим. Не то чтобы это шло ему во вред. Чонгуку нравилось, что он другой. За завтраком (рис и слегка обугленная рыба), который им вдвоем удалось вымучить, у Тэхена дважды звонил телефон, и оба раза он отключал звук, прежде чем Чонгук успевал схватить трубку и крикнуть что-то Ким Джэвону, журналисту, который не давал ему продыху. Чонгук подумал, что Тэхен мог бы предъявить ему обвинение в преследовании, если бы был человеком, способным довести дело до суда. Он не был. Когда пришла почта, там оказалось еще и письмо от него. Чонгук разорвал его на мелкие кусочки, а затем выбросил в мусорное ведро. Утро выдалось не из приятных. – Чонгук, могу ли я уточнить кое-что о сегодняшнем вечере? – спросил Тэхен, после того как в середине дня нашел его в библиотеке. – Конечно! – быстро ответил Чонгук. Он хотел, чтобы Тэхену было максимально комфортно. Тэхен опустился на второе кресло. До недавнего времени там стояло только одно. – Можешь сказать мне, сколько конкретно людей придет? – Так, Чимин и Юнги, Хосок собирается привести одного из своих друзей, и, я думаю, там будут двое друзей Юнги. И пара друзей Чимина, может быть, трое. – На какой стадии вечеринки мы появимся? – Эм… Не знаю? – сказал Чонгук, он никогда раньше не придавал особого значения тщательному планированию вечеринок. – Ты бы предпочел прийти пораньше? – Я не хочу приходить поздно, когда там другие люди. Это слишком похоже на привлечение внимания. – Ладно, – кивнул Чонгук. – Это круто. Мы можем прийти супер рано, Чимин не будет против. – Как мне себя вести? Я никогда… – Я знаю, что ты никогда не был на вечеринках, – рассмеялся он, но это был добрый смех. – Я хотел сказать, что никогда не проводил время с большим количеством людей своего возраста. Ты действительно единственный. – Оу. Чонгук задумался о социальной жизни Тэхена или об ее отсутствии. Насколько он знал, единственными людьми, с которыми Тэхен «тусовался», были Сокджин и Намджун, оба старше его. Неужели в его прошлом не было никого его возраста? Чонгук знал, что родители не пустили Тэхена в общеобразовательную школу. А после? – Ну, все пройдет легко. Легче, чем на вечеринках, когда ты подросток. В этом возрасте все более спокойно. Меньше драмы, меньше сожалений о принятых решениях. В основном ты пьешь, а поскольку ты недавно в моей жизни, мои друзья наверняка захотят узнать о тебе побольше. Взгляд Тэхена сделался настороженными. – Узнать обо мне что? – Чем ты зарабатываешь на жизнь, – мягко сказал он. – Откуда ты меня знаешь… На этих словах его желудок перевернулся. Раньше он ни на секунду не задумался о том, что все присутствующие будут думать, что они пара. Им будут заданы соответствующие вопросы. Тэхену будут заданы соответствующие вопросы. И как бы он ни доверял своему лучшему другу собственную жизнь, Чонгуку уже не казалось хорошей идеей доверить ему Тэхена. Чимин умел так тонко и хитро вести беседы, что завязал бы Тэхена в социальный узел, из которого тот не смог бы выбраться. Он заигрывал, дразнил и искренне верил, что Чонгук и Тэхен находятся всего в двух шагах от алтаря, и он постоянно выпытывал и выпытывал сплетни, а Тэхен не любил вопросов о себе. Возможно, вся эта затея была ужасной ошибкой. Он сглотнул. Уже было поздно отступать. В отличие от танцевальной выставки, куда его собирал Тэхен, в этот раз Чонгук помогал Тэхену выбирать одежду. Впервые полностью перебирая его гардероб, Чонгук заметил несколько любопытных вещей. На одной вешалке обнаружилась футболка группы, которую, как он был уверен, Тэхен не слушает. Тот скомкал ее и выбросил, пробормотав, что больше не интересуется этой группой, но Чонгук не мог не подумать, что, скорее всего, он никогда ею и не интересовался. Там была груда обуви, сваленная друг на друга, и кучи книг, разбросанных по полу шкафа. В самом дальнем углу стояла обувная коробка, обтянутая тремя резинками. Чонгуку очень захотелось узнать, что там внутри, но он отвел глаза. Пытаясь сосредоточиться на поставленной задаче, Чонгук перебирал его одежду, пытаясь выбрать что-то среднее между формальным и неформальным. Это было сложно, потому что все в шкафу Тэхена (за исключением выброшенной футболки) подпадало под категорию формального. Он нашел синюю льняную рубашку с длинными рукавами и слегка суженные к низу коричневые брюки. – Смотри, ты можешь подвернуть края, – сказал Чонгук, – тогда можно будет подумать, что так и было задумано. – Разве не грубо будет прийти без галстука? – Ух ты, – ухмыльнулся Чонгук, – ты и правда никогда не был на вечеринках. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты и оставить Тэхена наедине с собой, но, прежде чем успел сделать хоть шаг, Тэхен принялся расстегивать свою белую рубашку и стягивать ее с плеч. Чонгук не смог достаточно быстро отвести взгляд. Ему разрешили посмотреть? Ему? Он был уверен, что Тэхен никогда бы случайно не обнажил что-то столь интимное, как кожа, так что это означало, что ему разрешили посмотреть, верно? После долгих внутренних переговоров он позволил себе три секунды слабости. Кожа Тэхена была очень гладкая. Плечи широкие. Открывшаяся верхняя часть спины выглядела утонченной, если не считать одного или двух выступов у основания шеи. Что по-настоящему привлекло внимание Чонгука, так это его лопатки, острые и срезанные под прямым углом. Чонгук ощутил мгновенное, почти неконтролируемое желание провести пальцами по этим линиям. Но он позволил себе всего три секунды слабости, поэтому отвел взгляд и тихонько вышел из комнаты. Уже в коридоре ему потребовалось время, чтобы перевести дух. Нужно было отвлечься от увиденного в спальне. Он достал телефон и быстро написал сообщение Чимину. Чонгук, 15:20:ПОЖАЛУЙСТА, будь паинькой сегодня вечером. Чимин, 15:21:Разве я когда-нибудь таким не был? Чонгук, 15:23:Я серьезно. Это много значит для Тэ. Чимин ответил только эмодзи с ангелочком, и Чонгук вздохнул. Объединение двух сторон его жизни казалось все более и более опасным. Чем дольше он находился в доме Тэхена, тем больше его взгляды склонялись в сторону… эксцентричности. Жизнь с Тэхеном теперь казалась нормальной, но возвращение в реальный мир напомнило бы ему, что жизнь с Тэхеном не была нормальной. Что скажут друзья Чимина об уникальной манере речи Тэхена? О том, что он не понимает отсылок к поп-культуре? О том, как он привносит философию в простую беседу, и не в манере пьяного студента, а в серьезной манере, которая заставляет на несколько дней подвергать сомнению собственный разум? Чонгуку было все равно, что подумают другие, но его очень волновало, что они могут высказать вслух Тэхену. Он напечатал еще одно сообщение. Чонгук, 15:25:Я не шучу. Пожалуйста.

☾

За те годы, что Чонгук знал Чимина, он был благодарен ему столько раз, что и не сосчитать, и так сильно, что невозможно было выразить словами. Чимин был одной из причин, благодаря которым он смог привести себя в порядок, стать лучше и изменить свою жизнь. Чимин был ему и старшим братом, и психотерапевтом, и учителем пилатеса, и лучшим другом. Но никогда еще Чонгук не был так благодарен ему, как в тот момент, когда он впервые привел Тэхена к нему в гости. Чимин взял основу «хорошего поведения» и превратил ее в бренд. – Привет, привет! – сказал он, открывая дверь и выглядя при этом ярким и сверкающим, как всегда. Его волосы были обесцвечены и окрашены в нежно-розовый, и Чонгук заметил, как Тэхен залюбовался ими, бросая короткие взгляды. – Тэхен-ши, приятно познакомиться! Чонгук мне много рассказывал о тебе. Чонгук почти бросил в него предупреждающий взгляд, уверенный, что сейчас он скажет много-много-много чего еще, но вместо этого Чимин просто одарил его воздушной улыбкой. Тэхен склонился в очень формальном поклоне, и Чонгук воспользовался возможностью, чтобы улыбнуться Чимину, которого, казалось, такой официоз озадачил, но он довольно хорошо это скрыл. – Спасибо, что пригласили нас к себе домой, – сказал Тэхен. – Ох, сюда? – Чимин махнул рукой. – Ничего особенного. Это был несомненный шаг вперед по сравнению с квартирой, которую Чимин и Чонгук делили раньше. Чонгук не знал точно, как много денег у Юнги, но ему было известно, что тот работает на важной должности в музыкальном продакшене и часто проводит время в студии от рассвета до заката. Квартира находилась в хорошем районе города и имела новый блестящий кодовый замок. Когда они проскользнули внутрь, после беглого осмотра Чонгук отметил, что благодаря индивидуальному таланту Чимина в области дизайна интерьера и его пристрастию к покупке вещей на шопинг-каналах современные апартаменты превратились в довольно уютную квартиру. – Выглядит великолепно, Чимин, – честно сказал Чонгук. – Спасибо, – просиял он от уха до уха. – Юнги готовит коктейли. Круто, что вы, ребята, пришли сюда пораньше, будет время ближе познакомиться. Взглянув влево, Чонгук увидел, что Тэхен нервно перебирает руками. Большой палец давил на ладонь, а ногти правой руки впивались в тыльную сторону левой. Как и на выступлении, Тэхен принял новую позу: сгорбленную и закрытую. Чонгук подумал, что коктейли – это правильный способ немного его расслабить. Когда они последовали за Чимином через небольшую комнату, он на мгновение взял сцепленные руки Тэхена и развел их в стороны. Тэхен не стал с ним бороться. На его коже были заметны вмятины, похожие на полумесяцы. – Чонгук сказал мне, что ты не часто бываешь на вечеринках, – дружелюбно произнес Чимин. – Вообще-то, я вообще никогда не был на вечеринках, – признался Тэхен. – Но Джей Кей пообещал мне, что ты хороший хозяин. Я подумал, что мне пора перестать жить чужими жизнями и попробовать что-то для себя. У Чонгука сложилось мнение, что Чимин был не одинок: Тэхен тоже сегодня был молодцом. На кухне Чимин познакомил Юнги с Тэхеном. Парень Чимина был довольно небольшого роста, но казался внушительнее, чем был на самом деле, поэтому Чонгук не был уверен, как Тэхен отреагирует на него, но тот не выглядел обеспокоенным тем, что Юнги, казалось, владел воздухом вокруг себя. Чонгуку показалось, что они в чем-то похожи. Тихие, сдержанные, но, как ни странно, приковывающие к себе внимание. – Чимин оставил меня за главного по приготовлению коктейлей, – объяснил Юнги лежащие перед ним куски колотого льда и подносы с фруктами. Кухонный остров был заставлен бутылками и банками с газировками и соками. – Никогда не нарушай приказы Чимина, – напомнил ему Чонгук, подмигнув. – Покажешь мне, как их делать? – попросил Тэхен, и все трое удивленно посмотрели на него. Смятение Чонгука сменилось улыбкой, когда он понял, как старается Тэхена. Он бы никогда не сказал об этом вслух, но у него возникло подозрение, что Тэхен хочет произвести впечатление на его друзей. По мнению Чонгука, в этом не было необходимости, поскольку все в Тэхене впечатляло и без его усилий, но тем не менее он оценил это. – Конечно, – сказал Юнги через мгновение. Чимин воспользовался их диалогом, чтобы оттащить Чонгука в сторону, и не успел тот опомниться, как его втолкнули в гостиную. – Ты не говорил мне, что он такой красивый, Чонгук! – прошипел Чимин. Он сел на подлокотник белого кожаного дивана и взял в руки подушку, положив ее себе на колени, и принялся теребить золотые кисточки. – Что? Нет, я говорил! – запротестовал Чонгук, стараясь звучать не громче шепота. – Я сто раз тебе повторял. А ты все время меня дразнил из-за этого! – Ах да, это, – его глаза закатились. – Но ты не говорил, что он выглядит так! – Как так? Что я должен был сказать? – спросил он требовательно. Ведь невозможно было выразить, как Тэхен выглядел вживую. Сказать, что он выглядел как модель, было бы слишком стерильно, потому что в нем чувствовалась теплота, которая совсем не была показной. Сказать, что он выглядел так, будто какая-то высшая сила постаралась над ним, было бы слишком преувеличенно. А все остальные мысли в голове Чонгука были настолько смущающе поэтичны, что вариантов у него не осталось. Быть может, ему стоило тайком отправить Чимину фотку? – Не знаю, но нужно было сказать хоть что-нибудь, я не был готов! – Ну, теперь ты знаешь, – буркнул Чонгук. Чимин склонил голову набок и улыбнулся. – Вы двое – очень красивая пара. – Чимин, – прошипел он, – мы не пара. – Официально нет. – Совсем нет! – Но вы же целовались? На этих словах Чонгук бросился через всю комнату и закрыл рот Чимина рукой. Тот попытался вывернуться в знак протеста, но Чонгук не дал ему, прислушиваясь к голосам Тэхена и Юнги на кухне. И хотя те все еще разговаривали, он не спешил убирать свою руку. Тогда Чимин лизнул его ладонь, и Чонгук с отвращением отдернул ее. – Боже, Чимин, ты такой ребенок! Все очень запутанно, – произнес он очень тихо. – Тэхен запутанный. Это не то же самое, что поцелуй с кем-то другим. – И что же это значит? – Это значит, что он начинает мне доверять. Что со мной он чувствует себя в безопасности. Он раскрывается. – Я доверяю тебе, но я никогда не целовал тебя, – усмехнулся Чимин. – Нет, целовал. Дважды. – Но никогда по трезваку. – Да, – вздохнул Чонгук, – никогда по трезваку. А сейчас мне нужно вернуться к нему. Я обещал, что не оставлю его одного. – Не волнуйся об этом, – рассмеялся он, – наверняка Юнги уже приручил его. Ты же знаешь, какой он. Чонгук состроил ему рожицу, как ребенок, прежде чем осторожно вернуться обратно на кухню. С Чимином он всегда проявлял ту часть себя, которую старался не показывать Тэхену, – свою незрелую сторону. Однако в чем-то он считал, что детскость – это именно то, что может не хватать Тэхену. Научиться получать удовольствие от происходящего, расслабляться в мгновение ока, не оглядываясь по сторонам в ожидании момента, когда все станет плохо, – это процесс, через который Чонгук прошел давным-давно. Однако он подумал, что одной или двух вечеринок будет недостаточно, чтобы подтолкнуть Тэхена в том же направлении.