Не владеть, а подчинять...

— Счета за воду растут в геометрической прогрессии! — недовольно бурчит Джек, водружая на нос очки и придирчиво рассматривая злополучную квитанцию. Он смотрит на сидящего рядом Джокера с хитрым прищуром, заставляя того нервно заёрзать на скрипучей табуретке. — Чего на меня-то вылупился? — переходит в наступление Джок, воинственно вздёрнув подбородок. — Да так! Припоминаю, кто же любит по вечерам в ванной с уточками поваляться? — Джек смеётся, смотря на покрасневшего Джока. Ласково треплет по горящей щеке и оставляет на ней мягкий поцелуйчик. — А кое-кто не против присоединиться! — выпаливает Джокер, вызывая ещё один задорный смешок. — Хорошо, чертяга, ты меня подловил! — хихикает Джек. *** По возвращении домой Джека встречает спокойная тишина. Он прислушивается к звукам, снимая обувь. И улавливает плеск воды, негромкое пение и…. причитание? — Да когда же он уже придёт?! Джек со смехом качает головой. Его парень — жуткий ребёнок, когда дело касается хотелок. Одна из таких — совместное принятие ванны после трудного дня. Неважно, насколько оба устали. Не полежали в обнимку в пенке — считай навлекли неприятности. На неделю вперёд. Джек торопливо идёт, на ходу расстёгивая рубашку. Открывает дверь и опирается об косяк, наблюдая умилительное зрелище. Маленькие уточки дрейфуют по пенным волнам, издавая резиновыми глотками крики. Одна из них, продолжая орать, упирается красным клювиком в торчащую из-под воды коленку, щекоча холодом и шершавостью горячую кожу. Пена собирается на груди лежащего Джока, закрывая от любопытного взора довольную рожицу. Джокер энергично двигает головой в такт льющейся из наушников музыке, кажется, заставляя приплясывать всё вокруг. Джок расплывается в счастливой улыбке, глядя на Джека сияющими от радости глазами. Поспешно снимает наушники, откладывая в дальний сухой угол. Протягивает к нему руки и нетерпеливо цокает языком, жадно следя за чарующим разоблачением. Оплетает всем собой, утыкаясь носом в изгиб шеи и с наслаждением вздыхая любимый запах апельсинового пирога. Говорит, забывая дышать: — Я соскучился по тебе, дорогой! — и преданно смотрит в глаза, желая передать одним взглядом всё, что нельзя описать словами. — Давно ждёшь меня, русалочка моя? — спрашивает Джек, тепло усмехаясь на обиженное ворчание. — Полчаса как! — фыркает Джок. — Вода уже остыла, пока ты шляешься… — На работе же шляюсь! Ты пораньше уходишь, а мне приходится оставаться. Там проверь, тут допиши, конспект на завтра составь. Знаешь же всё, ну! — Джек прижимается нежным поцелуем к мокрой щеке, слизывая капельки. — Но вот я здесь. В полном твоём распоряжении. Джок несколько секунд демонстративно воротит нос, уворачиваясь от вездесущих губ Джека. А потом ловит их страстным поцелуем. Голодным, но очень медленным. Смакует каждую грань теплоты, проникающей под кожу вместе с мягкими движениями крохотными крупинками солнышка. Ласкает в ответ бережно, стараясь утихомирить свою жажду и наслаждаться трепетным единением. — О, учишься не владеть, а подчинять…, — Джек с восхищением глядит в потемневшие глаза, видя разыгравшуюся борьбу похоти и нежности. — Чего же ты хочешь сегодня, родной? Джок утопает в пене, судорожно держась за Джека. Но смотрит с вызовом, пошло облизывая губы. Ведёт руками по твёрдой груди, пальцами потирая возбуждённые горошины. Приподнимается и выцеловывает на коже узоры, превращая их в алеющие отметины. Прикусывает мочку уха и оттягивает до ноющей боли, вырывая стон. И снова смотрит в самую душу... Джок не любит говорить в такие моменты. Он любит показывать свои желания. А Джек всегда чертовски верно истолковывает робкие касания, лихорадочное подрагивание тела и движения сильных ног, сжимающих цепким кольцом талию. Джек аккуратно выбирается из объятий, устраиваясь на дрожащих бёдрах и выпрямляя спину. Вода колышется, омывая, любуясь с таким же жарким вожделением, как и ладони Джока, обласкивающие сокрытые под ней упругие половинки. — Не дразнись! — А то что? — ухмыляется Джек, наклоняясь к распахнутым губам. — Накажешь? — не даёт сказать и полуслова, затыкая пылким поцелуем. Влажные волосы, упавшие на лоб, дразнят мягкими кончиками кожу, распаляя ещё больше. У Джокера пунктик на эти чёрные пряди, которые хочется долго перебирать, гладить, массируя затылок, и сжимать в кулаке, слушая хриплый стон боли и удовольствия. Джек раззадоривает поступательными движениями, изящно выгибая спину и поднимая бёдра, подстраиваясь под ритм плеска воды и чувственных проклятий, остающихся на губах жаркой истомой. — Джек, блять! Хватит мучить! — рычит Джокер, слыша в ответ хитрый смешок. — Не владеть, а подчинять! — напоминает Джек, дразня кончиком языка иссушённые возбуждением губы. — Не торопись, родной. Ты уже владеешь мной. А вот подчинить пока не отважился. Вновь расправляет широкие плечи. Бёдрами плавно движется выше, приподнимая задницу. Держится за плечи Джока мёртвой хваткой, чтобы не потерять равновесие. И толкается вниз, мягко скользя стеночками по дёргающемуся стволу, вбирая в себя, сжимая со сладким стоном. Замирает, чувствуя руки, гладящие напряжённые ноги. Следит за эмоциями на любимом лице, улыбаясь нетерпению и глубокой нежности. Опускается грациозным толчком, разбрызгивая непослушную пену. Вскрикивает от ударившего наслаждения, растекающегося электрическими импульсами по венам. И ловит поцелуем торжествующую усмешку, стирая и обращая в задушенный стон. Медленно извивается в сильных руках, вращая бёдрами. Взлетает на спокойном вздохе, забирая себе чужой очарованный выдох. И падает, точно комета с небес, рассыпая по их сплетённым телам испепеляющие искры. Горячо стонет в жалящие поцелуи, жадно подаётся навстречу усилившимся ударам. Делая это по-прежнему восхитительно грациозно. Не спешит, играя каждую ноту чувств чужих и собственных. Джокер ощущает постепенно поднимающийся нестерпимый жар. Ему хочется поскорее нырнуть в манящую эйфорию и утонуть в ней, погружаясь глубже. Но… он наслаждается... Внимает удовольствию Джека. Оно подобно морю. Мягкое, шипучее, щиплющее солью нервы. Но нежное и невыносимое. В нём хочется остаться. Греться, барахтаться на скрипучем песке прекрасного дна и никогда не выныривать…

Джек — стихия, которой невозможно владеть. Можно лишь попытаться подчинить.

И сейчас, держа в своих крепких объятиях трясущееся тело. Чувствуя, как жарко Джек сжимает его, зовя за собой. Ощущая растекающуюся под водой горячую волну, Джокер понимает:

«Не подчинить. А быть с ним на одном дыхании...»

*** — Ещё претензии будут? — язвит Джок. Джек громко хохочет, снимая очки и вытирая выступившие слёзы. Сгребает своего ворчливого шалунишку в охапку, покрывая лицо короткими, полными любви, поцелуями. Укачивает, словно малыша в колыбельке, надёжно прижав к своей тёплой груди. Счастье кроется в каждой секунде нежности...