Запечатлённые моменты

      Мягкий свет вечернего солнца струился сквозь окна, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. В воздухе витал запах кофе и ванили, который всегда ассоциировался у Ли Феликса с уютом их дома. Он сидел на полу, опираясь спиной на диван, с телефоном в руках, пролистывая бесконечную галерею фотографий. — Зачем ты так много фотографируешь? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана, где мелькали изображения закатов, случайных прохожих, уличных котов и... его. Почти на каждой второй фотографии был он сам: смеющийся, задумчивый, спящий, улыбающийся или просто смотрящий куда-то вдаль. Хван Хенджин, стоявший рядом с камерой в руках, вновь сделал снимок. Щёлкнул затвор, и Феликс невольно улыбнулся, подняв взгляд. — Сколько ни листай твои фотографии, там много всего, но чаще встречаюсь я, — добавил Феликс, поднимая бровь и усмехаясь. — И это прекрасно, — ответил Хван, отрываясь от видоискателя камеры и глядя на Феликса с теплотой, которая была слишком яркой, чтобы её можно было выразить словами. Феликс, немного смущённый, улыбнулся ещё шире. — Ты не устал каждый раз видеть меня на своих фотографиях? — спросил он, наигранно кокетливо, понимая, что знает ответ наперёд. — Никогда, — тихо ответил Хенджин, убирая камеру и вытаскивая из кармана телефон. Он сел на пол рядом с Ли и начал пролистывать фотографии. — Смотри, — он показал одну из них: Феликс, сидящий на подоконнике в мягком свете утра, с книгой в руках и чашкой кофе на коленях. — Вот эта — когда ты заснул на диване с котом. А эта — ты, улыбающийся под дождём... — Зачем? — снова спросил Феликс, пытаясь не поддаться нахлынувшим эмоциям. Хенджин на секунду задумался, затем положил телефон в сторону и посмотрел прямо в глаза любимому человеку. — Это всё то, — произнёс он, — что я боюсь потерять. Слова прозвучали так просто и искренне, что Ли, почувствовав, как внутри всё сжалось от тепла, молча положил голову на плечо Хенджина. — Тебя здесь больше всего, потому что ты — самое ценное, что у меня есть, — продолжил Хенджин, обнимая его за плечи. Феликс молчал, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Хвана. Они сидели так, окружённые фотографиями, которые Хенджин снимал не ради искусства, а ради памяти, ради того, чтобы запечатлеть каждый миг счастья, проведённый вместе.