Dogs Attack

Чуя с трудом разлепил веки и уставился немигающим взглядом в деревянный потолок. До слуха донеслось шуршание каких-то обёрток, шорох одежды и, наконец, перед ним появилось знакомое лицо. — Привет. — Широко улыбнувшись, проговорила Йосано, упираясь локтями в колени и подаваясь ближе. — Ага. — Пробормотал Чуя, чуть шевельнувшись. Голову пронзила вспышка несильной, но раздражающей боли. — Йа…тц. — Аккуратнее. У тебя было сотрясение. — Йосано покрутила пальцем у виска, намекая на область поражения или, возможно, на умственные способности Чуи, потому что продолжила: — И ты с таким умудрился перебить стольких титанов, доехать до стены, ещё и припираясь по дороге с Дазаем. Ты человек вообще, а? — Не уверен. — Пробормотал Чуя, смутно вспоминая, как они добирались до дома. До дома… До сих пор не верится. Он лежит в лазарете, в корпусе разведки, он уже это осознал. Йосано — командир подразделения медиков, вот и руководит здесь, а Чую пришла проведать лично. Он до сих пор не верил, что лежит здесь, а не где-нибудь в желудке титана, переваренной массой. От подобных мыслей ему вдруг стало тошно, и он поспешил от них отмахнуться. Нечего вспоминать то, что уже прошло. Или тех, кого уже не будет. — Когда вы приехали, ты практически сразу упал с лошади, еле успели поймать. Одасаку отвесил затрещину Дазаю и посетовал, что это он утомил тебя своими заморочками. Велел ему отнести тебя в лазарет. Потом уж тобой занялась я. — Он тащил меня сюда? — Поинтересовался Чуя с каким-то странным ощущением в груди. Потом нахмурился: — А, ну понятно, почему голова болит. Наверняка сосчитал ею все косяки по дороге. Йосано легко рассмеялась и, пошарив по тумбочке, протянула Чуе что-то очень странное по форме и приказала съесть. На вкус напоминало мяту, но было в ней что-то ещё, чего Чуя не разобрал. — Поможет от головной боли. — Пояснила она и вздохнула. — Если тебе интересны новости...? — Полувопросительно предложила Йосано и Чуя аккуратно кивнул. — Недавно заходили проведать тебя Гин с Тачихарой. Оставили тут кое-какие подгоны. — Йосано указала на обёртки. — И ты их съела. — Приподняв бровь, уточнил Чуя. — Тебе всё равно нельзя. — Отмахнулась она и получила щелбан по голове. — Эй! Чуя и сам удивился тому, что сделал. Обычно он делал так с…с Юан. Когда та снова бесилась или выпендривалась. Неосознанно, словно извиняясь, он провел ладонью по волосам Йосано и убрал руку, неловко потирая затылок. Так он тоже извинялся перед Юан. Йосано, кажется, ничуть не обиделась, смекнув, что к чему, и продолжила: — Заходили Рампо и Одасаку, интересовался Куникида, а Коё просидела здесь не менее трёх часов, прежде чем убедилась, что ты точно будешь жить. Чуя удивлённо слушал, не веря ушам. Никогда и никто не проявлял к нему столько внимания. Последние события очень сильно подкосили его веру в людей: все и всегда им пользовались, поэтому и сейчас, наверное, они приходили не просто так. — Им что-то нужно было? — Осторожно поинтересовался Чуя. — Нужно? — Удивлённо переспросила Йосано. — Они просто беспокоились за тебя. Ты был не в самом лучшем состоянии. Чуя, ты что? Это называется «переживание» и «забота», если ты не в курсе таких слов. Разве в «Овцах» было по-другому? Было. Было, блять, по-другому. — О… — Йосано смущённо поправила заколку на волосах и перевела тему, не став больше давить на больное. — Ты пролежал тут три дня, соня. — Три?! — Вскрикнул Чуя. — И удивительно, что не дольше. — Осадила его Йосано, и Чуя тут же потупил взгляд. — Так бросаться в бой. Тридцать титанов, подумать только! Слушай, а ты не мог бы в следующий раз одного поймать и не убивать? — А? — Совершенно растерялся Чуя. — Нет, ничего. Это разговор для другого случая. — Рассмеявшись, отмахнулась Йосано. Чуя подозрительно прищурился, но оставил тему. — За это время мы успели пересчитать все свои потери. — Продолжила она и Чуя напрягся. — Ширасэ и Юан погибли. Мы собрали то, что осталось от их тел, и похоронили. Хотели дождаться тебя, но, сам понимаешь, запах разложения, а ты всё никак не просыпался. Злишься? Она спросила это с той же интонацией, что и Рампо, и Чуя понял две вещи: во-первых, к нему относятся с добром, но пока как к бродячему псу, которого подобрали и пока не знают, укусит или нет, а, во-вторых, что Рампо и Йосано чем-то неуловимо очень похожи. Он усмехнулся: раз уж он выбрал это место своим домом, нужно показать, что его не стоит бояться, он не станет огрызаться и бросаться, кто бы что ни сказал. Ну, если это только не Дазай. С ним вообще другая история. — Нет, не злюсь. — Пожал плечами Чуя. — К слову, а где Дазай? — О, он ушёл на стену, где-то час назад. Если тебе интересно, он тебя тоже проверял. Стащил ещё больше, чем я. — Кивнув на обёртки, заявила Йосано, и Чуя закатил глаза. Неудивительно. Чуя аккуратно сел на кровати и свесил ноги. — Ты куда это? — Хочу с ним поговорить. — Чуя вдруг заметил, что его руки обмотаны бинтами. Совсем как у Дазая. Он вопросительно посмотрел на Йосано. — В момент, когда ты героически убивал тридцать титанов, ты немножечко съехал с катушек. — Поделилась Йосано. — Хорошо ещё, Дазай умудрился тебя остановить, иначе ты бы исполосовал себе все руки лезвием. — Это я себе чуть вены не вскрыл случайно, получается? — Удивился Чуя, рассматривая туго завязанные бинты. — Типа того. Удивительно, что спас тебя от этого именно Дазай. — Пробормотала Йосано и пожала плечами. До Чуи не сразу дошёл смысл сказанного, а когда он понял, то хмуро кивнул. — Ну, если хочешь поговорить с ним, то иди к стене, там есть подъёмник. Тебе покажут. В городе уже все о тебе знают, так что просто скажи, кто ты и тебя доставят наверх. — Спасибо. — Пробормотал Чуя. Ему вовсе не улыбалось быть известным для каких-то левых людей, но раз уж так вышло… Попрощавшись с Йосано, он подобрал со стула рядом рубашку и, застегивая её на ходу, вышел из лазарета. Он был здесь, когда недели две назад пришёл бинтовать ушибы от чересчур сильных ударов о манекен. Поэтому сейчас наугад, но всё таки вышел на улицу, а там уж можно было ориентироваться на стену. По дороге он встречал многих, и знакомых и не очень. Кто-то махал ему, поздравляя с выздоровлением и так далее, кто-то просто кивал. Чуе было крайне неловко и необычно, что простые люди смотрят на него не с презрением или страхом, а с уважением и любопытством. Это что-то новенькое и Чуя не сказал бы, что ему не нравится. Иногда кто-то подносил кулак к сердцу и склонял голову. Чуя по неопытности забыл, что отвечать на это надо так же, но остальные, видимо, всё понимали и списывали на его недавние травмы. Наконец, он дошёл до стены и, когда с ним вновь поздоровались подобным образом, неуверенно, но ответил подобающе. — Я… — Капитан Дазай оповестил о вас. — Сказал стражник прежде, чем Чуя успел договорить, и тот удивлённо моргнул. Откуда он вообще знал, что Чуя уже проснулся и теперь идёт к нему? Йосано сказала? И когда успела? — А, ну…хорошо. Чуя зашёл в «лифт» и спустя минуты три он уже стоял на стене. Буквально на самой высокой точке мира. Ну и вид открывался отсюда. На краю стены по всему периметру стояли пушки на равном расстоянии, многие другие приспособления. Чуя на добрых десять минут в принципе забыл, куда он направлялся, и принялся рассматривать вещи, которых в жизни ещё не видел, и предполагать, как они используются. — Нравится? Негромкий голос заставил вздрогнуть и обернуться. Дазай стоял рядом, хитро улыбаясь и смотря на Чую сверху вниз. Ну и шкаф же он, серьёзно! Чуя запрыгнул на парапет, становясь при этом выше Дазая, но тут же сел на корточки и устремил взгляд за стену. — Долго ты тут ошивался? — Достаточно, чтобы посмотреть, как бродячий пёс изучает новые территории. — Хмыкнул Дазай. — Ты когда меня сравнивать прекратишь? Я тебе чё, пёс, что-ли?! — Как-то устало возмутился Чуя, чисто ради приличия. Ну какая ему разница, что болтает Дазай? Каждое его слово нужно делить на два, и эту половину ещё на четверть, чтоб не свихнуться от количества ненужной информации, вылетающей из его поганого рта. Чуя внезапно вспомнил слова Рампо о том, что у Дазая был план относительно него, пока гроза не решила поменять карты. Стоит ли спрашивать теперь? Наверное, лучше не надо. — Потому что мне нравится это делать. — Дазай прислонился к одной из пушек и скрестил руки на груди. — Ты похож на… — …на злого ретривера, который загрызёт твоё горло? О, нет, лучше на… — На корги. — Фыркнул Дазай. — У короля во дворе есть такие собаки. Встречал, когда приходил туда на доклады. — Бойцовские? — Ага. Порода охранников. — Короля охраняют? — Поинтересовался Чуя. Он ничерта ни о каких корги ничего не знал. — Охраняют, охраняют. — Кивнул Дазай и фыркнул. — Тапочки ему приносят. — Хах?! Какие ещё тапочки? Слышь! — Чуя потянулся, чтобы ударить Дазая, но тот отскочил, и продолжил сыпать информацией о неизвестной Чуе породе собак. Делал он это, убегая от Чуи по стене. Нет, догонит — точно прибьёт! По пути он подбирал камушки и кидал их, целясь в Дазая. Вообще метал в него всё, что под руку попадётся, и хорошо ещё, что пушки были прикручены к строениям, иначе бы тоже полетели. Дазай достаточно быстро бегает, к тому же он длинноногий, зато Чуя более выносливый, поэтому выдохлись они примерно минут через десять, и то, когда Дазай — специально или нет — чуть не навернулся со стены. Чуя неосозанно поймал его за шкирку и отшвырнул подальше от края. — Ты…этот…как его. Какая порода собак с охренеть длинными ногами? — Борзая. — Тяжело дыша, ответил Дазай. — Ну то, что ты борзый, я и так понял, ты породу мне скажи. — Борзая. — Повторил Дазай, усмехнувшись. — Русская борзая. Охотничья порода. — Ага, нормально. Я, значит, домашний корги, а ты у нас борзый охотник. — Фыркнул Чуя. — Ну почему домашний. Ты — индивидуум. Ты корги агрессивный, бойцовский. — Склонив голову набок, зажмурился Дазай, улыбаясь. — Я тебе щас твою лыбу в горло запихаю, понял? — Начал он агрессивно и, поняв, что только оправдывает слова Дазая, вздохнул и рывком поднял его на ноги. — И вообще, что за стая псов у нас получается? — Та, надеюсь, что выйдет вон туда, — Дазай кивком головы указал за стену. — И перебьёт всех титанов. — Хах. Аминь. — Фыркнул Чуя и оба, стоя рядом, ещё какое-то время смотрели на закатное солнце. Ярко-оранжевые отблески солнца плясали в волосах Чуи, делая их похожими на жидкое золото. Оранжевое такое. Пока Чуя смотрел на далёкие просторы под закатными лучами, Дазай как-то завис, смотря на него самого. И, кажется, пропустил, что к нему обращаются. — Повтори? — Попросил Дазай и Чуя, закатив глаза, фыркнул. — Глухой? — Рявкнул он, а потом кашлянул, приложив кулак к сердцу. Кажется, он делал это уже второй раз и в этом и заключалась суть вопроса. — Этот жест. Нас научили отвечать им, но никогда не объясняли, что он значит. — Ты помнишь, что я сказал про то, что каждый из разведотряда готов пожертвовать своим сердцем ради миссии всего человечества? — Спросил Дазай и Чуя, задумавшись, кивнул. Он понял. Дазай вдруг завёл руку за спину, а вторую сложил в кулак и приложил к груди точно таким же жестом. — У тебя нет сердца. — Фыркнул Чуя. — Верно. Я его уже отдал. — Усмехнулся Дазай. — И когда же? — Да вот только что. — А…? — Чуя удивлённо уставился на него, пытаясь доехать мозгами, что это сейчас было вообще, но Дазай, как, впрочем, и всегда, обломал всю малину: — Ты неправильно делаешь, кстати. Руку надо ниже опустить, а ты её направо выставил. — Хах?! Ничего подобного, всё я делаю правильно! Опять обманываешь, придурок?! — Как мо-о-о-о-жно… — Слышь, я тебя всё таки сейчас скину с этой стены! — Попробуй дотянись, сам же первый свалишься! Чуя всё таки попробовал, и их приостановленный бег возобновился, только теперь, поскольку солнце садилось, бегать приходилось аккуратнее — мало ли, не увидят, правда упадут. Глупая будет смерть: тридцать титанов порешал, а потом со стены навернулся, догоняя придурка. Тот, кстати, добежал до лифта и первый в него прыгнул. Чуя затормозил и, пытаясь отдышаться, снова повернул голову в сторону просторов. На небе загорались звёзды. Увидев вдали «Козерога», Чуя хмыкнул и осторожно рассмотрел свои обмотанные бинтами запястья. Столько всего случилось с ним за один только месяц, и сколько случится ещё — он даже представить не мог. Сколько он приобрёл и сколько потерял, а главное — кого. Он всегда был один. Им, как оказалось, всегда пользовались. Он никогда не видел света и простора. И никогда не стремился наверх: всё, чего он хотел, это выжить. Но теперь у него есть…товарищи. Чуя пока опасался называть их друзьями, но чувствовал, что скоро привыкнет. — Эй, коротколапый, тебя долго ждать? ….Или не привыкнет. Вздохнув, Чуя огрызнулся в ответ, и последний на сегодня раз взглянул за горизонт. Он ещё побывает нам. И не единожды. Он вышел на свет, и будет жить здесь, чего бы ему это не стоило. Ради себя и, всё же, ради «Овец» — если бы не они в какой-то степени, Чуя бы здесь не был. Он сходит завтра на их могилы, попрощается, а потом — всё. Его долг на этом отдан, а воспоминания пусть останутся только воспоминаниями. Его приняли в новый дом. И теперь это, наконец-то, не стадо, а самая настоящая стая.

Стая боевых псов.