Часть 1
11 декабря 2024 г., 21:24
Джихун, влетев в кухню, швырнул поднос на столик для раздачи и рявкнул:
— Юнхо, шевели задницей! Третий стол больше ждать не хочет, сказали, что уйдут, если через пять минут я не принесу горячее.
Юнхо, тщедушный мужчина неопределенного возраста, гордо именующий себя шеф-поваром, невозмутимо продолжал украшать салат, а Ним, его юный помощник, хохотнул:
— Ему сейчас не до этих глупостей, у него особый гость.
— Что, опять?! — вытаращил глаза Джихун. — Тогда сам свой салат подавать ему будешь. Я как вспомню прошлый раз… — он махнул рукой.
Вот уже четвертую субботу подряд в их скромный ресторанчик приходит молодой импозантный мужчина. Он занимает столик в углу и тихо проводит в одиночестве вечер. Обычно он заказывает только кофе, и Джихуна это не удивляет, потому что больше ничего и не заслуживает внимания в их скромном заведении, на взгляд бойкого официанта.
За кофе и бар у них отвечает Минхо, хозяин ресторана, и равных в этом ему нет. А вот с кухней полная засада. Юнхо готовить, конечно, умеет, не поспоришь. Но он искренне считает себя великим поваром, а свою кухню — авторской. Только вот почему-то посетителям его видение традиционных блюд не заходит от слова совсем.
Минхо старается контролировать творческие заскоки своего повара, но природа, как бы забыв одарить Юнхо ростом и внешностью, компенсировала это невероятным упрямством. Нет, он никогда не спорит с хозяином, он просто все делает по-своему, а Минхо вынужден с этим мириться. Не так-то легко найти повара на полный рабочий день за такую скромную оплату.
А сейчас у Юнхо наступил звездный час, который длится уже несколько недель, и он, Юнхо, не намерен упускать такой сказочный шанс. Поэтому Джихун может сколько угодно швырять подносы на стол раздачи, а Ним ржать над начальником, но когда их ресторан получит, благодаря Юнхо, мишленовскую звезду, вот тогда-то злопыхатели заткнут свои рты.
Счастье Юнхо началось месяц назад, когда в ничем непримечательный дождливый ноябрьский субботний вечер порог их ресторана переступил хорошо одетый молодой мужчина. Джихун, увидев его, удивился, потому что люди такого калибра их заведение не посещали. Небольшой ресторанчик в спальном районе, предназначенный исключительно для местного населения. Скромная кухня, скромная обстановка, скромные цены.
Джихун сразу понял, что мужчина оказался здесь случайно. Влажные от дождя черные волосы закручивались в крупные волны, а дорогой костюм явно намок. Зонта у мужчины в руках не было, и официант решил, что машина посетителя заглохла где-то неподалеку, именно это и привело его в ближайший ресторан.
Войдя, мужчина с интересом осмотрелся и направился к свободному столику в дальнем углу. Джихун дал ему время устроиться поудобнее и подошел с меню в руках.
— Добрый вечер, рады видеть вас в нашем ресторане.
— Добрый вечер, Джихун, — посмотрев на бейджик, поздоровался мужчина. — Немного посетителей для субботнего вечера, да?
Джихун вежливо улыбнулся. Наполовину заполненный зал — это уже для них неплохо, да и Юнхо не способен накормить большое количество людей одновременно. Но гость в чем-то прав, в субботу у них обычно бывает гораздо больше народу.
— Еще рано, господин. Через час начнется вечер живой музыки, к этому времени зал будет полон.
— Да? — удивился мужчина, листая яркие страницы. — У вас все так серьезно? В меню — авторская кухня, в зале живая музыка?
Джихун, продолжая дежурно улыбаться, раздумывал, стоит ли предупредить гостя о креативности их шеф-повара, но потом решил пустить все на самотек. Ну, а вдруг этому господину зайдут кулинарные изыски Юнхо?
Мужчина с интересом изучил меню и заказал соллонтхан и кальби, отказавшись от аперитива.
И вот в этот момент Джихун прокололся. Ему бы просто отдать заказ на кухню и заниматься дальше своими делами. Но нет, он зачем-то сообщил Юнхо об особом госте, перед которым нельзя упасть лицом в грязь. Повар, живущий в постоянном ожидании мишленовской звезды, с любопытством выглянул в зал и чуть не осел на пол от ужаса и эйфории одновременно, напугав коллег.
— Это же сам господин Чон!!! — в священном ужасе указывая пальцем на посетителя, громко прошептал Юнхо.
— А кто это? — невинно поинтересовался Ним и поймал гневный взгляд начальника.
— Невежда! Это владелец «Golden place», знаменитой сети ресторанов.
Ним охнул от изумления:
— И что он здесь потерял?
Юнхо взглянул на своего недалекого помощника с сожалением. Как можно не понимать очевидных вещей?
— Ему рассказали о моей авторской кухне. Определенно, да. Он хочет попробовать мои шедевры, чтобы пригласить меня шеф-поваром в свой ресторан. Я знал, что слава найдет меня! — пафосно закончил Юнхо и отправился созидать свой магнум опус для таинственного господина Чона.
Минхо закатил глаза и строго предупредил:
— Юнхо, держи себя в руках, просто выполни заказ, — на что шеф только отмахнулся.
нагло смело продолжает:
— Если других планов на вечер у тебя нет, то едем прямо сейчас.
— А если есть? — Тэхён в легком удивлении от такой всё же наглости приподнимает бровь, на что Чонгук, ухмыльнувшись, отвечает:
— Тогда их придется отменить.
И как бы других вариантов нет, понимает Тэхён.
❄️❄️❄️
Соллонтхан был подан гостю через сорок минут. Джихун с осторожностью поставил блюдо перед господином Чоном, стараясь не смотреть на то, что плескалось в миске. Это явно не походило на знаменитый суп. Мужчина, видимо, был солидарен с официантом, потому что заглянув в тарелку, изумленно спросил: — Что это? Джихун, поджав губы, огорченно сообщил: — А это и есть авторская кухня. По мысли нашего шеф-повара, соллонтхан выглядит именно так. — Да? — недоверчиво хмыкнул гость. — А на вкус? Официант отвел глаза, и мужчина вздохнул: — Ясно. Он взял ложку и осторожно помешал темную, маслянистую от плавающего жира жидкость, на поверхности которой дрейфовали несколько одиноких колечек зеленого лука. Джихун готов был под землю провалиться от стыда и сделал попытку отползти от наступающей катастрофы, но мужчина поднял на него взгляд: — Джихун, а можно узнать концепцию этого шедевра? — Господин, я могу пригласить нашего шефа, и вы лично обсудите все моменты. — Да, — согласился гость, — так будет правильно. Через минуту воодушевленный Юнхо уже почтительно кланялся мужчине, а тот заинтересованно рассматривал непризнанного гения кулинарии. — Могу я узнать, почему суп выглядит как обычный говяжий бульон? Юнхо решил не показывать того, что узнал гостя, они еще успеют познакомиться поближе и, возможно, даже подружиться. — Но ведь соллонтхан и есть говяжий бульон по своей сути, господин. — Да, но все дело в способе варки костей. Он должен быть белый. — Ах, это такие мелочи! Просто попробуйте и вам понравится, я гарантирую. Мужчина недоверчиво снова заглянул в тарелку: — Вы знаете, это даже пробовать не хочется. А насчет цвета — если уж вы заявили в меню конкретное блюдо с точной технологией приготовления, будьте добры не отступать от нее. И кстати, где мясо? — По моей задумке, оно здесь лишнее. Глаза гостя округлились от удивления, но он очень сдержанно сказал: — Заберите тарелку, я не буду это даже пробовать. И отмените мой заказ, потому что мне страшно представить, что вы подадите под видом кальби. Юнхо гордо вошел с тарелкой в кухню, сообщив окружающим: — Гость просто в потрясении от моего шедевра. Когда ровно через неделю господин Чон снова появился в ресторане, Юнхо уже непоколебимо был убежден в собственной гениальности и, отложив все текущие заказы, занялся приготовлением нового блюда для своего личного гостя. Тот факт, что Чон все же не решился прикоснуться к этому шедевру, ограничившись лишь кофе, Юнхо совершенно не огорчил. — Он в восторге от внешнего вида блюда и боится нарушить его совершенство своей дегустацией, — важно объявил он коллегам, когда Джихун вернулся в кухню с непонятной массой в тарелке, к которой гость категорично отказался даже притронуться. И вот уже четвертую субботу подряд таинственный господин Чон навещает их ресторан, чтобы, по твердому убеждению Юнхо, хотя бы одним глазом взглянуть на бесконечно шедевральные творения великого повара.❄️❄️❄️
Вечерний предрождественский Сеул прекрасен. Как впрочем, любой город на Земле, украшенный к главной сказке года. В переливающихся золотом огней декорациях веселыми разноцветными искрами мерцают новогодние гирлянды, тут и там видны красиво украшенные рождественские ели, а светящиеся фигурки оленей заполонили тротуары. Вся эта красота вызывает у прохожих улыбки предвкушения праздника и исполнения желаний, ведь в Рождество все становятся детьми, с наивной верой в сказку и в Санта-Клауса. Все, но не Чон Чонгук. Он уже давно не верит в сказки и живет исключительно разумом, а не чувствами. В двадцать восемь — какие такие чувства, я вас умоляю! Холодный расчет и умение договариваться — универсальные рецепты успеха в бизнесе и в любви. Да, любовь в жизни Чонгука была, как же иначе? Ведь ничто человеческое ему не чуждо. Любовью считались привлекательные молодые люди, с которыми Чонгук периодически знакомился в клубах, чтобы приятно провести время. «Холодный расчет и умение договариваться» — мы помним, да? Ничего личного, только секс. Конечно, временами было скучновато так жить. Иногда вспоминалось веселое, бесшабашное и беззаботное студенчество, и хотелось вернуться к тому Чону с его бесформенными толстовками и широченными штанами, свободному в выборе одежды, друзей и привычек. К Чону, которому море было по колено, который влюблялся до безумия, и для которого университет был больше развлекательным, чем учебным заведением. Но те времена канули в лету, и теперь Чон Чонгук серьезный мужчина, совладелец сети дорогих ресторанов на пару с отцом и автор нескольких книг по кулинарии. Все в его существовании распланировано и упорядочено, все подчинено одному — картина его жизни должна быть идеальной. Идеальный сын, идеальный бизнесмен, в будущем — идеальный муж и отец. В желании достичь идеала Чон Чонгук не упускал ни одной мелочи, и речь не только о брендовой одежде или дорогом автомобиле. Даже маникюр Чонгука безупречен и идеален, как и его укладка. Глубокое огорчение должен вызывать у него мир вокруг, слишком несовершенный, но Чонгук философ и прекрасно понимает, что несовершенство просто обязано существовать, чтобы так любимая им идеальность выделялась белоснежным парусником на фоне серости жизни. Последняя мысль чрезвычайно понравилась Чонгуку своей литературностью, и он подумал, что от написания кулинарных книг уже пора переходить к более серьезным вещам, например, написать роман. Додумать эту идею он не успел, потому что прямо перед автомобилем, непонятно откуда, материализовался какой-то дед. Чонгук одновременно вдарил по тормозам и матюкнулся. Идеальная атмосфера комфортабельного салона с белыми кожаными сиденьями и тихим легким джазом была непоправимо разрушена. Дед в испуге распластался по капоту, и Чонгук, пулей вылетев из машины, взволнованно навис над ним. — Вы живы? Где болит? Дед, все еще полулежа на капоте, осторожно повернул голову. — Что ж ты, сынок, так гоняешь-то? Чонгук внутренне возмутился. Вообще-то скорость была допустимая, это дед появился непонятно откуда. Но предъявлять претензии пожилому человеку невежливо, и Чонгук предпочел промолчать. Он бегло оглядел старика. Тот был одет чистенько, но убого. Стоптанные черные старомодные башмаки, темные широкие брюки, непонятного цвета пальто, давно вылинявшее. В руке дед держал тросточку, больше похожую на какую-то корягу, хотя, возможно, это она и была. Типичный такой деревенский пенсионер, невесть откуда взявшийся посреди Сеула, если бы не два «но»: белая ухоженная борода и красные, словно яблочки, хлебные щеки. Эти две детали придавали деду вид немного сказочный и нездешний. Чонгук отряхнул его одежду и предложил подвезти до дома. Старик, ничего не ответив, как-то очень радостно и резво рванул к пассажирскому сиденью, удивив своей сговорчивостью. Не скандалит, и ладно, облегченно вздохнул Чонгук и вбил в навигатор адрес, продиктованный дедом. — Вы уверены, что не нужно заехать в больницу? — Сынок, я ни в чем не уверен, но сейчас я просто хочу домой. Поехали! — словно лакею, приказал он охреневшему Чонгуку. Куда там собирался Чон Чонгук? Домой, а потом в клуб, развеяться? Ну-ну… Адрес, который назвал дед, находился на другом конце Сеула, а это значит, что, с учетом пробок, придется потратить часа три на несносного старика. А тот, между тем, оглядывал салон. — Хорошая машина у тебя, сынок, большая, тихая. Прям жить в ней можно. У моего внука тоже есть, но не такая. Железяка старая, того и гляди, рассыплется. — Что ж он новую не купит? Старик вздохнул. — С деньгами у него не очень пока… — А чем ваш внук занимается? — Он артист! — видимо, дед чрезвычайно гордился внуком и его профессией, потому что, отвечая на вопрос Чонгука, он важно выпятил грудь и широко улыбнулся. Чон незаметно усмехнулся: «Артист… Наверняка где-нибудь в массовке или на подпевках», но вслух вежливо поинтересовался: — Он в кино снимается? — Нет, что ты! — отмахнулся дед. — Он певец. Таких, как он, больше нет, между прочим. Ясно. Певец. Похоже, великий, по убеждению деда. Эх… Для Чонгука теперь только один певец существует. Он вспомнил, что послезавтра суббота, а это значит, что он снова услышит тот голос. Месяц назад с ним случилось небольшое приключение, которое постепенно становилось чем-то бо́льшим. В тот ноябрьский вечер он возвращался домой, уставший и злой. Внезапно машина, дважды чихнув, заглохла прямо посреди дороги и перестала подавать признаки жизни. — Черт! — Чонгук в сердцах ударил по рулю. И что теперь делать? Он осмотрелся и на той стороне улицы увидел вывеску какого-то ресторанчика. Очень удачно, потому что он был голоден, а дома в холодильнике мышь повесилась. Ну вот да, случается такое даже с владельцами элитных ресторанов. Он позвонил помощнику, тот пообещал решить проблему с машиной и прислать другую. — Через час, хорошо, Джуни? Хочу здесь поужинать. — Как скажете, господин Чон. На улице лил проливной дождь, зонта в машине, разумеется, не было, и Чонгук, еще раз чертыхнувшись, быстро рванул к дверям ресторана. Конечно, этот внезапный порыв был напрасным, потому что накормить его в этой забегаловке попытались чем-то неудобоваримым. Он уже готов был покинуть «ресторан», но милый официант предложил ему кофе за счет заведения, уверяя, что во всем Сеуле не найдется вкуснее. Чонгук тогда скептически хмыкнул и хотел все же уйти от дальнейших экспериментов, но в этот момент свет погас и зал погрузился в темноту, заставив посетителей ахнуть от неожиданности. Чонгук растерялся, но в следующую секунду мощный луч прожектора выхватил высокого стройного мужчину в черном, стоявшего на сцене. Это выглядело очень эффектно, и Чонгук усмехнулся, понимая, что на этом всё и закончится. Потому что дальше, скорее всего, мужчина начнет изображать пение. Именно изображать, с сожалением подумал Чонгук, потому что после такого эффектного появления хотелось не менее яркого продолжения, но откуда в этом затрапезном заведении ему взяться? И в этот момент, словно насмехаясь над Чонгуком, мужчина запел, а Чонгук …пропал, утонул в роскошном бархате голоса. Он пел «She» Азнавура, пел так проникновенно, что Чонгук замер. Низкий, богатый обертонами голос рассказывал о любви — до мурашек, до оцепенения. Красивая песня, волнующий бархатный баритон, флер неизвестности. Яркий луч света в непроглядной тьме и музыка. Больше ничего для эстетического наслаждения и не нужно. Потом были песни Синатры, Кросби, Хампердинка. Репертуар таинственного певца удивительнейшим образом совпадал со вкусами Чонгука, но это не было перепевом известных песен. Это было настолько интимно, настолько чувственно, что хотелось покачиваться на волнах этого чарующего голоса, забыв обо всем. Чонгук не мог разглядеть его лица, слишком далеко он сидел от сцены, но тонкий стройный черный силуэт в ярком светящемся круге выглядел очень эффектно и соблазнительно. — Кто это? — зачарованно спросил он тогда у официанта. Тот назвал какое-то имя, которое Чонгук не расслышал, да и не важно. Самое главное, что он узнал от Джихуна, что этот мужчина поет здесь каждую субботу. И с тех пор Чон Чонгук проводит субботние вечера в забытом Богом ресторанчике с ужасной кухней, вкусным кофе и волшебным голосом, проникающим прямо в душу. Знакомиться с мужчиной Чонгук не собирается, чтобы избежать разочарования. Пусть тот остается чем-то далеким и прекрасным, а он, Чонгук, просто наслаждается этой магией, сидя в темном углу зала и лениво отбиваясь от атак местного шеф-повара, мечтающего накормить его своими шедеврами. За вечер мужчина поет всего четыре-пять песен, но поет так, что хочется амебой растечься, впитывая в себя каждый звук, самому стать этой музыкой и этим волшебством. А потом жить шесть дней в ожидании субботнего чуда…❄️❄️❄️
Чонгук задумался о чем-то, но старик долго молчать, по-видимому, не умел. — А ты чем занимаешься, сынок? — Бизнес. — Чонгук не любил говорить о себе и своих делах с посторонними людьми. — А что за бизнес? — не унимался дед. Чон неопределенно помахал рукой в воздухе: — Всего понемногу. — Ничего конкретного, значит, — резюмировал старик. И прозвучало это как-то …обидно. Вроде как ничем серьезным Чонгук не занимается. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но вовремя одернул себя. Это ж надо, как легко старик вывел невозмутимого и серьезного Чона на эмоции! — Ты обиделся, что ли? — дед оказался очень даже проницательным. — Так это ты зря, на обиженных воду возят. Не расстраивайся, ты ж еще молодой, найдешь себе дело по душе. И опять слова старика кольнули, потому что и самому Чонгуку иногда казалось, что не тем он занимается. Вся эта административная работа, переговоры, документы и даже привычка держать бесстрастное лицо — все это иногда очень тяготило. Он сам себя успокаивал, что скука эта — просто отголоски недавней юности, и через год-два он станет по-настоящему спокойным, взрослым и солидным человеком и, возможно, даже начнет получать удовольствие от жизненной рутины. — Сынок, видишь воон там цветочный магазин? Останови, будь добр, — дед достал из большого кармана пальто потрепанный кожаный бумажник и, поплевав на пальцы, пересчитал в нем купюры. Удовлетворенно кивнул сам себе: — Хватает. Чонгук нерешительно предложил: — Я могу оплатить ваш выбор в качестве компенсации за… — Даже не думай, — перебил его старик и с легким кряхтением выбрался из автомобиля, напоследок сообщив Чонгуку: — Я быстро, не волнуйся. Тот лишь приподнял брови и ухмыльнулся. Бесцеремонный, но невероятно милый дед нравился ему все больше и больше. Старик и правда вернулся очень скоро, гордо держа в руках одну пышную белую лилию с несколькими полураскрывшимися бутонами. — Все, поехали, сынок. Чонгук спокойно относился к цветам и не очень в них разбирался, но белые лилии были его слабостью. Их невероятно сильный терпкий аромат всегда как-то странно будоражил его, будто обещание чего-то далекого и прекрасного, которое вот-вот сбудется. И сейчас он, не удержавшись, жадно вдохнул знакомый запах. — Нравится? — удивленно спросил старик. — Очень, — совершенно искренне ответил Чонгук. — Надо же! Нормальных людей этот запах обычно раздражает до головной боли. — Тогда зачем вы купили эти цветы? — опешил Чон. — Для Марии. Для моей Марии. Она с юности обожает белые лилии, и я стараюсь хотя бы раз в неделю ее баловать. Чонгук с изумлением бросил быстрый взгляд на старика, как-то не вязался с его образом вот этот милый романтизм. — Мария — это ваша жена? — вообще-то Чонгука редко интересовала чья-то жизнь, а сейчас он сам себя не узнавал. Они болтали с дедом почти по-семейному, и выглядело это вполне нормально. — Жена. Уже пятьдесят лет как! — гордо подтвердил старик. Наличие внука и жены Марии явно было для него главным жизненным достижением, потому что он охотно отвечал на вопросы о них и весь светился при этом. — О! Ничего себе… — охнул Чонгук. Пятьдесят лет супружества — это вам не шутки! И до сих пор дарить цветы жене каждую неделю… Он с уважением взглянул на деда, а тот усмехнулся, заметив этот взгляд: — Не завидуй, у тебя тоже так будет. Чонгук невольно улыбнулся. Он же реалист и прекрасно представляет себе дальнейшую жизнь. Скорее всего, он женится, на радость родителям, и, возможно, даже будет по-своему счастлив. И вполне вероятно, что сможет прожить со своей женой эти самые пятьдесят лет. Но только что-то подсказывает Чонгуку, что вот так говорить о ней он не будет — ни через пять лет, ни через пятьдесят. Потому что незнакомая Мария для своего мужа до сих пор олицетворяет любовь, а у Чонгука семейная жизнь станет обычным взаимовыгодным соглашением. «Холодный расчет и умение договариваться» — не забываем, да? — Аджосси, простите за вопрос. Мария ведь не корейское имя? Старик достал большой мятый носовой платок, промокнул слезящиеся глаза и улыбнулся: — Моя Мария — итальянка. Ей шестнадцать было, когда мы встретились. Ты, сынок, такой красоты в жизни не видел, это я точно тебе говорю. Мадонна. Отец ее так меня гонял… Мне было двадцать, безродный и бедный кореец, а семья Марии не бедствовала, винодельня своя у них была, виноградники. — Так вы в Италии познакомились? — Да. Я на заработки туда поехал, а встретил свою судьбу. — Получается, ее отец все же смирился с вашей любовью? — Хм… Ну, как бы да… Выбора ему она не оставила, сбежала со мной в Корею. Чонгук удивленно приподнял брови, не отрывая глаз от дороги. Ему определенно хотелось взглянуть на эту женщину. — Позже, когда у нас сын родился, семья окончательно приняла ее решение, родители даже приезжали в Корею. Старик помолчал, а потом сказал с тихой улыбкой: — Мария, она такая… Всегда все по-своему делает. Чонгуку стало почему-то очень грустно. Вот ведь она, та самая любовь, о которой стихи слагают, сидит рядышком, неприметная, немолодая, со слезящимися глазами, в скромной одежде. Но — Любовь! А у него, молодого, красивого, умного и обеспеченного — «холодный расчет и умение договариваться». Эх, куда-то не туда свернула его жизнь…❄️❄️❄️
Судя по навигатору, они приближались к дому старика. Чонгук с интересом поглядывал по сторонам — почти пригород Сеула, бывать здесь ему не приходилось. Машина неторопливо ползла по узкой кривой улочке в гору. Маленькие уютные двухэтажные домики лепились друг к другу, редкие прохожие деловито вышагивали по обочине проезжей части, потому что тротуаров здесь не было. Дед засуетился: — Вон там, чуть дальше кондитерской, серый дом видишь? Нам туда. Чонгук хмыкнул, потому что на этой улице ВСЕ дома были серые. — Сейчас умоешься, отдохнешь, а потом будем ужинать, — совершенно по-семейному известил его дед. — Спасибо, но я поеду домой, — попытался возразить Чонгук. — Даже не думай, пока Мария тебя не накормит, из дома не выпустит. И спорить с ней бесполезно, ясно? — Ясно, — обреченно кивнул Чонгук. Хотя, почему обреченно? За почти час пути он уже сроднился с этим дедом, будто всю жизнь знал его, иногда встречаются такие люди в жизни. — Стой! — резко скомандовал старик у очередного невзрачного домика и, немного покряхтывая, выбрался из машины. Пока Чонгук раздумывал, куда приткнуть автомобиль на этой невозможно узкой улице, дед открыл въезд во двор, который был незаметен и почти сливался со стеной. Он махнул рукой: — Въезжай! Двор дома оказался неожиданно просторным. Справа был навес для машины, слева — вход в дом, а прямо перед глазами располагалась уютная беседка, окруженная облетевшим кустарником. — Летом здесь должно быть хорошо, — непроизвольно вырвалось у Чонгука, на что дед, оглянувшись на него, кивнул: — Конечно. Да ты сам потом увидишь. Кажется, старик уже принял Чонгука в члены своей семьи, совершенно не спрашивая его мнения на этот счет. Откуда-то из дома послышалось писклявое тявканье явно небольшой собачки. — Это Милашик, наша охрана, — улыбнулся старик, доставая свой букет из машины. — Бдит. Пойдем в дом. Едва они вошли в небольшую прихожую, как из комнаты раздался женский голос: — Бениньо, где тебя носило весь день? Голос был невероятно красив — низкий, грудной. Еще не видя хозяйку этого голоса, Чонгук уже был готов слушать все, что ему будет говорить таинственная женщина. — Фарфалла миа, я же говорил тебе утром, у меня были дела в городе! — торопливо скидывая ботинки и прижимая лилии к груди, воскликнул старик в сторону комнаты. Маленький лохматый пес восторженно скакал вокруг хозяина, неодобрительно поглядывая на гостя. — И что, ты делал эти дела весь день? — в прихожую царственно вплыла высокая пожилая женщина. Темные пышные волосы с редкой сединой были красиво уложены в крупный узел на затылке, а карие глаза проницательно изучали гостя. Черты лица женщины были идеальны, на взгляд Чонгука, а ее королевская осанка заставила его непроизвольно выпрямить спину и расправить плечи. Он с трудом удержал себя от желания поцеловать ей руку и расшаркаться перед этой красотой. Откуда-то сбоку послышался восхищенный шепот деда: — Мадонна! Чонгук абсолютно был согласен с ним. Даже обращение «аджумма» ей не подходило, только «Ваше Величество». А между тем женщина своим волнующим голосом поинтересовалась у мужа: — Бениньо, кто этот красивый молодой человек? «Молодой человек» зарделся от смущения, а дед, оглянувшись на него, как бы между прочим сообщил: — Фарфалла миа, его нужно накормить. Он хотел задавить меня своей роскошной машиной, но потом передумал и довез до самого дома. Такая интерпретация событий Чонгука слегка озадачила: — Простите, аджосси… Но Мадонна почему-то восприняла эту информацию спокойно и улыбнулась: — Как вас зовут, молодой человек? — Чон Чонгук, синьора. Что за синьора, откуда это вырвалось у него, непонятно, но как-то к месту получилось. — Очень приятно. Мария Ким. Женщина протянула ему руку для приветствия, и он не сдержался, почтительно поцеловав ее. Бениньо с умилением наблюдал за этой сценой, а потом протянул жене цветы: — Для тебя. Та легко улыбнулась и, приняв букет, нежно поцеловала супруга в лоб. Она почти на голову была выше его, и для этого ей пришлось чуть наклониться, а ему приподняться на цыпочках, но такая разница в росте, похоже, их нисколько не смущала. Синьора Мария (иначе Чонгук не мог ее называть) неторопливо ушла в комнату, Милашик весело рванул за ней, а Чонгук поинтересовался: — Аджосси, а что такое «фарфалла мия»? Тот расцвел в улыбке: — «Бабочка моя». Моя Мадонна. Блин, ну вот же она — та самая любовь, настоящая, на всю жизнь, с досадой подумал Чонгук. Встретит ли он такую? Вопрос… А дед будто услышал его мысли и похлопал по плечу: — Ничего, сынок, ты тоже будешь так же счастлив, как и мы с Марией.❄️❄️❄️
Чонгук жмурился от удовольствия, смакуя удивительно вкусный соллонтхан. Да-да, тот самый, который так разочаровал его месяц назад в захудалом ресторанчике. Молочно-белый, наваристый, почти пресный, с большими кусками говядины и с пшеничной лапшой, он был безупречен. — Вкусно? — хитро прищурившись, спросил дед. — Очень, — абсолютно искренне ответил Чонгук. — Это лучший соллонтхан, который я пробовал в своей жизни. Старик довольно улыбнулся: — Мария очень вкусно готовит. — Ты опять хвастаешься, Бениньо? — певуче спросила женщина, входя в гостиную, где они сидели за большим круглым столом. — Фарфалла миа, но это же правда — готовишь ты божественно! Мария лишь усмехнулась в ответ, подавая гостю еще одну тарелку: — Это настоящая итальянская паста, такой в Корее вы больше нигде не найдете. Чонгук благодарно потянул носом — пахло и правда, очень аппетитно. Он чувствовал себя здесь так по-домашнему, что весь официоз куда-то исчез. С набитым ртом он поинтересовался: — А почему Бениньо? — Бён Чхоль, Ким Бён Чхоль, — пояснила Мария, — а на итальянский лад — Бениньо. — Вы удивительно хорошо говорите по-корейски, синьора. — За пятьдесят-то лет жизни здесь это не так трудно было сделать, — улыбнулась женщина. Чонгук опустил глаза вниз. Милашик сидел возле его ноги и преданно смотрел на него, выпрашивая чего-нибудь вкусненькое. — Постыдись, попрошайка, — рассмеялся дед. Милашик наклонил морду, будто в задумчивости, и вдруг резко кинулся в прихожую, на несколько секунд опередив рычащий звук мотора мотоцикла. — Тэхёни вернулся, — мягко улыбнулась Мария. — Милашик его на расстоянии чувствует.❄️❄️❄️
— Привет! — за спиной Чонгука раздался голос, удивительно похожий на тот, чуть не заставив резко подскочить на стуле. Он обернулся — в дверях комнаты стоял невероятно красивый парень. Кожаная куртка, такие же штаны, соблазнительно облегающие длинные стройные ноги, на лбу красная бандана, поддерживающая пышные темные волосы. Парень с любопытством и бесенятами в глазах смотрел на Чонгука. — У нас гости? Это определенно его голос, того певца из маленького ресторанчика. Лицо мужчины Чонгук никогда не разглядывал, слишком далеко сидя от сцены, но голос он спутать не мог. Тот иногда бросал несколько реплик между песнями, и не узнать его сейчас было невозможно. Мария и Бениньо что-то говорили фоном, пока Чонгук медленно, как ему казалось, поднимался со своего стула, не отрывая взгляда от смеющихся карих глаз. — Здравствуйте. — все, что смог выжать из себя Чонгук. Вот именно так, с точкой в конце. Потому что на этом Чон Чонгук закончился. А если парень сейчас снова скажет чего-нибудь этим своим обалденным голосом, то Чон Чонгук и вовсе умрет, не в силах вынести идеальности этого человека. — Здравствуйте, — чуть насмешливо глядя на него, произнес парень, добивая окончательно. Вблизи он выглядел очень молодо и как-то… задорно? — Тэхёни, этот милый молодой человек довез меня до дома после небольшого дорожного приключения. — Опять? Дед, мы ведь договаривались, — как-то странно отреагировал внук, не сводя смеющихся глаз с Чонгука. — Потом еще спасибо скажешь, — вовсе уж непонятно ответил ему Бениньо и, повернувшись к Чонгуку, вполголоса пробормотал: — Ну, что истуканом застыл? Будто ребенок впервые слона увидел. — Почему слона? — не понял Гук. Тэхён рассмеялся и подошел поближе, протягивая руку: — Ким Тэхён. — Чон Чонгук, — машинально ответил он. — Очень приятно. Я переоденусь и присоединюсь к вам. — Это необязательно, — вырвалось у Чонгука, и он слегка покраснел. Тэхён приподнял бровь в изумлении, и Чонгук как-то бестолково пояснил: — Я хотел сказать, что переодеваться не обязательно, все и так хорошо… Идиот, чесслово. Взрослый мужик, а ведешь себя как восторженная девица. Встряхнись! Но ничего поделать с собой он не мог. Хотелось смотреть, не отрываясь, потому что выглядел этот Ким Тэхён в своем кожаном прикиде слишком горячо, и еще эти глаза из-под кудрявой челки, упрямо падающей на лоб поверх банданы. Тэхён небрежно всей пятерней то и дело поправляет ее, откидывая назад и чуть хмуря при этом брови, и от этого движения губы Чонгука пересыхают, а вдохнуть уже не получается. «Ты выглядишь идиотом, Чон Чонгук», — думает про себя Тэхён, но при этом сам не в силах отвести взгляда от красивого и немного сурового мужчины, от которого прямо напором исходят мужественность и уверенность. Ну и что, что немного подвис, Тэхён привык к такой реакции на него. А вот такую ауру он, пожалуй, впервые чувствует. Подчиняться не хочется, но внутри азарт просыпается, потому что с этим мужчиной вежливо поговорить и расстаться, забыв через минуту, вряд ли получится. С ним только громко, только на эмоциях, на разрыв. С ним ссориться, кричать, с ним создавать и строить, отстаивать себя и — отдавать себя же. С ним непросто, с ним сложно, но так по-настоящему и так надежно. За ним и в огонь спокойно, без него уже сейчас тоскливо, при одной мысли, что вот это — живое, горячее, настоящее, — мимо пройдет.❄️❄️❄️
Прошло… э-э, а сколько прошло? Чонгук не знал наверняка. Может, час, может, два. А может, и вся жизнь уже пролетела, пока он сидел с людьми, которых вчера еще не знал, а сегодня чуть ли не родными они стали. За окном окончательно стемнело, но разве кто-то это заметил? Мария с Бениньо вспоминали молодость и свой побег из Италии, вспоминали так весело и вкусно, что Чонгук от души смеялся, изредка бросая взгляды на их внука. Того самого, который «артист», «певец» и у которого старая машина-железяка и, как выяснилось, вполне себе крутой байк. Тэхён был красив. Очень красив. До умопомрачения. Глаза оторвать было трудно от этого совершенства, хотелось любоваться бесконечно. Чонгук где-то в глубине души понимал, что давно уже должен откланяться, потому что неприлично быть в гостях так долго, но ничего не мог с собой поделать. Да еще и Тэхён усугублял. Откинувшись на спинку стула, он вроде бы и слушал дедовы шуточки, но при этом так поглядывал на Чонгука, что тот кожей чувствовал эти взгляды. А если все же и осмеливался посмотреть в карие глаза напротив, то сердце сначала подпрыгивало вверх, мешая дышать и забивая собой все внутри, а потом падало вниз, чтобы уж добить наверняка. Да, уходить давно было пора. Но Чонгук никак не мог придумать повод, чтобы еще раз вернуться в этот дом. Не припрешься ведь завтра с радостной улыбкой и букетом цветов, просто так? И в этот момент Бениньо вдруг сообщил, как бы между прочим: — Тэхёни, я сегодня в городе был, хотел Минхо кое-что передать, но не успел, потому что Чонгук решил наехать на меня. Ты ведь поедешь в субботу в ресторан? Чонгук сначала хотел возразить насчет наезда, а потом осознал смысл сказанного дедом и полюбил его больше родной матери, потому что наконец-то повод для беседы был найден. — Ресторан? — Да, я же говорил тебе, что мой внук певец, — горделиво напомнил Бениньо. — По субботам он поет в ресторане Минхо. Это наш родственник, — зачем-то пояснил дед, внимательно глядя на Чонгука, будто подталкивая его к продолжению разговора. — О! Кажется, я знаю этот ресторан, — соглашаясь, пробормотал Чонгук, а Тэхён опустил глаза, хитро улыбаясь. Потому что он сразу узнал этого мужчину, верного поклонника Юнхо, над которым они по-доброму посмеивались. На самом деле, никто в ресторане не понимал, зачем серьезный господин Чон приходит к ним по субботам. Ну, как не понимал… Умница Джихун сразу сказал, что тот приходит только ради Тэхёна. Самому Тэхёну это слышать, конечно, было приятно, но его удивляло, что мужчина ни разу за месяц не предпринял попытки познакомиться, на что Минхо, усмехаясь, говорил, что тот просто кайфует от пения, и ничего больше. Тэхёну было немного обидно от слов кузена, потому что мужчина был очень красив и притягивал к себе, но Тэхён ни за что в этом никому не признается. Потому и сидит сейчас с бесенятами в глазах, вспоминая восторги Юнхо в адрес господина Чона. А Чонгук бизнесмен, и бизнесмен хороший. Мгновенно оценив все перспективы и прикинув профит, ну, и совсем чуть-чуть прислушавшись к собственному трепыхающемуся сердцу, он решил сделать Тэхёну предложение. Да, вот так, сразу. — Я слышал, как вы поете, — начал он. — Ты, — перебил его Бениньо. — Что? — отвлекся Чонгук. — Проще будь, сынок. В семье ведь находишься, а не в офисе своем. Тэхён усмехнулся, а Чонгук рассмеялся. Ну да, в семье, которая будто бы и вправду родная. — Я слышал, как ты поешь, это потрясающе. У меня сеть ресторанов, и я могу предложить тебе любой из них на выбор, на твоих условиях. Репертуар и количество выступлений определишь сам. Достойную оплату гарантирую. Тэхён нахмурился, отчего глаза его потемнели. — Другими словами, делай, что хочешь, только будь моим. Ты для этого приехал? — Тэхёни, не обижай Чонгука, он славный мальчик, — дед был недоволен внуком. Сейчас опять характер начнет показывать, итальянская горячая кровь попрет. — Бениньо! — Мария строго посмотрела на мужа, но тот отмахнулся. — Я приехал, потому что господина Кима нужно было до дома подвезти. Что не так? — теперь уже нахмурился Чонгук, потому что не понимал смены настроения Тэхёна. — Ты мог спокойно подойти ко мне там, у Минхо, что останавливало? Прозвучало, как детская обида, оба так и услышали. Тэхён собой недоволен, что выплеснул это, а Чонгука отпустило оцепенение от красоты Тэхёновой, и он улыбнулся. — Подошел бы, обязательно, рано или поздно. — Что же останавливало? — Членовредительства боялся. Тэхён изумленно выдохнул: — Чегооо? — Ваш повар так убежден в своей неотразимости и гениальности, что мой интерес к тебе может вызвать в нем желание убить конкурента, то есть, тебя. — Тебе говорили, что ты слишком самонадеян? — И не раз. Будешь моим?.. — Охренел? — Ты же сам так выразился. Ладно, по-другому: будешь главной звездой сцены у меня? Тэхён оглянулся. Ни деда, ни бабушки рядом не было. Ну, с ними все ясно, поджал губы Тэхён. — Что? — Чонгук огляделся вслед за ним. — Где они? — Деликатно ушли, — хмыкнул Ким. — У деда навязчивая идея устроить мою жизнь. — Со мной?! — искренне офигел Чонгук. — И с тобой тоже. Ты понравился, галочку тебе поставили. — Стесняюсь спросить… А у тебя проблемы с этим? В смысле, с личной жизнью? — Не надейся, ты не мой формат, — обрубил все надежды Тэхён. — Чего это? Я мужчина в полном расцвете сил. Даже немного обидно, — фыркнул Чонгук. Тэхён нравился все больше и больше. С ним легко. Легко так, как уже давно не было. Кажется, Чонгук немного поплыл. Или много. И уже почти готовы планы на ближайшие пятьдесят лет жизни с этим шикарным парнем, и даже… — Тебе не пора? — вернул его на землю насмешливый голос Тэхёна. — Уже десятый час вечера, неужели никто не ждет дома? — Если ты так завуалированно спрашиваешь, с кем я живу, то отвечу — один. — Рад за тебя или сочувствую, — ты уж сам выбери подходящий вариант. А я поехал, прости, но меня ждут. Был рад познакомиться. — Тэхён улыбнулся, а Чонгук оторопел. Что значит — его ждут?! Он уже почти влюбился, планы составляет, а тут такой облом. — Ты разве не здесь живешь? Тэхён приподнял бровь: — Я должен отвечать? Прав. Чонгук признал это, но отпустить просто так? Ну уж нет! — Хочешь, подвезу тебя? — Ты нашим семейным водителем решил быть? — Тэхён все уловки Чонгука мгновенно считывает, и вроде как смешно ему, но и немного приятно. — Не нужно, я на байке. — Да? Ну тогда, может, ты меня подбросишь до дома? Никогда на байке не катался. Вранье. Гонял так, что полицейские голову повернуть не успевали вслед Чонгуку. Но Тэхёну ведь об этом ничего неизвестно. А тот знай себе веселится: — А с машиной что? — Здесь оставлю. Или Бениньо подарю. О как! Тэхён бровь приподнял, вроде как спросить о чем-то собрался, но, пристально посмотрев на Чонгука, сдержанно сказал: — Великодушно. Но в этом нет необходимости, спасибо. До свидания, Чон Чонгук. И ушел, оставив гостя с открытым ртом посреди гостиной. Ушел, ругая себя за наивность. Ведь обрадовался, когда неожиданно увидел таинственного господина Чона в их доме. С чего-то решил, что тот и правда Тэхёном заинтересовался, даже вот адрес нашел. Минхо прав, с горечью подумал Тэхён, мужчина просто приходит слушать его выступление, ничего более, никакого личного интереса. Ну и ладно. Ну и фиг с ним! Едва хлопнула входная дверь, как в комнате снова материализовался дед. Глянув с непонятным укором на Чонгука, он начал собирать со стола посуду, недовольно бормоча себе что-то под нос. — Бениньо, мне, наверное, пора, — Чонгук почувствовал себя неимоверно уставшим от непонятного дня. Захотелось домой, в привычное и размеренное, без заполошного сердечного галопа, без растянутых в глупой улыбке губ. В свою определенность, в которой нет невероятного Тэхёна с его насмешливыми карими глазами и убийственно прекрасным голосом. — Иди-иди, сынок. Конечно, что тебе здесь делать? — негромко ворчал старик, и Чонгук, усмехнувшись, уже хотел выйти из комнаты, но в этот момент Бениньо вдруг очень четко произнес слово «судьба». — Что? — резко развернулся к нему Чонгук. — Судьба, говорю, твоя. А ты глазами-то не хлопай, беги за ним. «У деда навязчивая идея устроить мою жизнь», — вдруг вспомнились слова Тэхёна, и Чонгук, улыбнувшись, распрощался с чудаковатым стариком.❄️❄️❄️
Наутро Чонгук даже не вспомнил вчерашний вечер, потому что пятница для него всегда была кошмаром. Создавалось ощущение, что только сегодня все одновременно вдруг начали работать. Звонки, переговоры, жалобы и недовольство секретаря — этот снежный ком нарастал с каждой минутой, и Чонгук явственно ощущал его приближение. Пятничные проблемы прокатятся танком по господину Чону, чтобы выплюнуть его вечером из офиса, выжатого как лимон. И только в субботу, проснувшись, он широко улыбнулся, потому что вечером его ждал волшебный голос Тэхёна. И сам Тэхён? Вот в этом Чонгук был не уверен. Весь день он занимался какой-то ерундой, обдумывая аргументы для убеждения. Идея сделать Кима звездой своей сети ресторанов вроде бы нравилась, но все равно чем-то смущала Чонгука. Тэхён явно был достоин большего, чем пение в ресторане, пусть даже в самом дорогом. Концепция влетела в его голову уже по дороге. Влетела накрепко и понравилась с ходу. Чонгук расплылся в широкой улыбке, когда представил себе конечный результат своей задумки. Дело оставалось за малым — убедить Тэхёна принять его предложение. В ресторане Чонгука уже встречали как родного. Минхо приветливо кивнул ему из-за барной стойки, Джихун с радостью метнулся к его столику, который теперь почти официально был закреплен за постоянным клиентом, а Юнхо, выглянув в зал, горделиво расправил плечи. Его личный гость снова захотел взглянуть на шедевры гениального повара. Тэхён тоже улыбнулся, когда услышал о Чонгуке. Улыбнулся почти незаметно, только уголками губ. Кажется, в этот раз дед не ошибся. В этот вечер он пел для одного Чонгука. Пел чувственно и вполголоса, пел, полуприкрыв глаза и покачиваясь на волнах красивых мелодий. Стразы на черном концертном пиджаке красиво искрились под лучом прожектора, но Чонгук этого не видел. Откинувшись на стену, он сидел с закрытыми глазами и вбирал волшебный голос каждой клеточкой, впитывал и наслаждался, таял в этой сладкой истоме и улетал куда-то на облака. Кажется, Чонгук влюбился. Думать об этом было приятно и волнительно, и потому на его губах играла легкая улыбка. Последней на сегодня песней оказалась «White Christmas», и Чонгук резко распахнул глаза, неожиданно осознав, что совсем скоро Рождество. Хотя нет. О приближении праздника он, разумеется, помнил. Но вот сейчас вдруг понял, что встретить нынешнее Рождество он хочет с Тэхёном, Марией и Бениньо. Детское ощущение семейного праздника, с приятной тревогой и предвкушением подарков, со сверкающей елью в углу комнаты, с тихим потрескиванием свечей на красиво накрытом столе и с искрами бенгальских огней в полумраке. Кто бы его еще пригласил к семье Ким, да? Но Чонгук так остро захотел этого, что, не дожидаясь последних тактов песни, направился прямо к невысокой сцене. Тэхён, заметив это, задержался. Его насмешливый взгляд немного охладил пыл Чонгука, заставив вспомнить, что, вообще-то, он здесь по делам. — Мы можем поговорить? — он старался перекричать шум аплодисментов, обращаясь к сияющей звезде. Тэхён, улыбнувшись, кивнул Джихуну, будто попросив провести гостя внутрь. Да, Чонгук здесь по делу, он помнит об этом, но отчего-то сердце стучит бестолково-отрывочно, когда официант открывает перед ним обычную, почти картонную дверь. А потом это самое сердце и вовсе останавливается, когда Чонгук видит Тэхёна. Тот вполоборота стоит посреди небольшой комнаты с низким потолком, который будто давит на него. Чонгуку хочется сорвать его, снести нахрен все крыши, чтобы сияние Тэхёновой красоты взошло над миром. Потому что Ким Тэхён, мать его, бесподобен и прекрасен. После выступления он возбужден, глаза его сверкают. Это божество небрежно лохматит прическу, откидывая темную челку со лба, затем, ослабив узкий черный галстук, расстегивает несколько верхних пуговиц на белой рубашке и, машинально облизнув пухлые красивые губы, вопросительно смотрит на Чонгука. — Привет… — хрипло и незаконченно, потому что ведь о чем-то хотел поговорить, но мысли улетели хрен знает куда, а глаза намертво зависли на тех самых губах, влажно и зазывно блестевших. Но, заметив по-прежнему насмешливый взгляд, Чонгук берет себя в руки. — Я по делу. — Не сомневаюсь, — хмыкает Тэхён, будто издеваясь над нерешительностью Чонгука. — Тэхён, я… Договорить ему не дают, потому что запыхавшийся и раскрасневшийся Юнхо врывается в комнату с какой-то миской в руках и начинает тараторить автоматной очередью: — Господин Чон, наконец-то я вас нашел, какое счастье! Я очень ждал вас, потому что придумал новое блюдо и хочу посвятить его вам. Оно креативно и необычно, как и вы сами, там весьма игривый букет ингредиентов. — Игривый букет?.. — ошеломленно переспрашивает Чонгук, краем глаза замечая, как прыскает от смеха Тэхён. — Да, весьма-весьма! Мне подумалось, что сочетание вяленой камбалы и маринованной свинины будет роскошно ощущаться под кофейным соусом с кокосовой стружкой, как вы считаете? О, я понимаю, вы шокированы гениальностью замысла, но я… — Стоп! — вяленая камбала под кофейным соусом очень быстро привела охреневшего Чонгука в чувство, и он еще раз рявкнул: — Стоп!!! — Что такое? — захлопал глазами Юнхо, в то время как в углу давился от хохота Тэхён. Чонгук бросил на него быстрый взгляд и осторожно сообщил повару: — Я очень тронут вашим интересом к моей персоне. Очень. Но, видите ли, я здесь по делам. У нас с господином Кимом важный разговор. В глазах Юнхо мелькнуло разочарование, но он был не из тех, кто быстро сдается. Сунув свою миску прямо в руки Чонгуку, он открыл крышку, чтобы тот оценил очередной шедевр хотя бы визуально. — Господин Чон, вы только взгляните на это блюдо, оно достойно королей… и вас! По комнате поплыл странный аромат рыбы вперемешку с кофе и кокосом, и Чонгук поспешно вернул крышку на место, с огорченным видом сообщив Юнхо: — У меня на кокос аллергия. — Жаль, — поджал губы повар. — Ничего, в следующую субботу я приготовлю вам что-нибудь еще более прекрасное. Он недовольно посмотрел на откровенно смеющегося Тэхёна и степенно выплыл из комнаты. Чонгук, взглянув в озорные глаза Тэхёна, тоже расхохотался. — В следующую субботу мне придется пробираться сюда по-пластунски, чтобы он меня не заметил. — В следующую субботу? — прищурившись, с интересом переспросил Тэхён. — То есть, тебя даже «авторская кухня» Юнхо не пугает, и ты намерен продолжать приходить сюда каждую неделю? Ну, Чонгук, твой выход, решайся. — Знаешь, я тут подумал… Вообще-то, я к тебе пришел с деловым предложением, но… — Передумал? — Тэхён хитро смотрел на него и улыбался, совсем уже даже не насмешливо, а тепло-тепло. Чонгук смутился. — Не передумал. Но, может быть, нам стоит лучше узнать друг друга? Могу я пригласить тебя на свидание? — Неожиданно, — рассмеялся Тэхён. На самом деле, нет. Надеялся. И если бы Чонгук не решился, Тэхён сам бы пригласил его. А Чонгук между тем пытался понять, ему сейчас отказали или надежда все же осталась? Теперь уж только вперед, напролом: — Это да или нет? Потому что если «нет», то это не единственный вариант заинтересовать тебя. Фантазия у меня неплохая, упорства еще больше, так что тебе проще согласиться сейчас. В глазах Тэхёна бесенята скачут, и Чонгук понимает, что «нет» не будет, и❄️❄️❄️
Чонгук привозит Тэхёна в небольшой уютный ресторанчик в центре Сеула. Несмотря на поздний вечер, зал наполовину полон. Чонгук уверенно поднимается по красивой винтовой лестнице на второй ярус, то и дело оглядываясь на Тэхёна. — Да не сбегу, не бойся, — смеется тот. Они устраиваются за столиком, откуда открывается хороший обзор на зал. — Твой ресторан? — с любопытством оглядываясь, спрашивает Тэхён. — Мой. Недавно приобрел и теперь хочу здесь все переделать. Для этого тебя и привез. — Ты же сказал, что это свидание? — Два в одном, — хохотнул Чонгук и уже серьезно посмотрел на Тэхёна: — Я хочу сделать это место твоим. — В смысле? — изумленно уставился на него Тэхён. — Здесь будет джаз-клуб, а ты станешь его звездой. Все финансовые вопросы я беру на себя, а ты… Это будет твоя сцена. Все, что ты захочешь, все, что сочтешь нужным. Ты невероятно талантлив, и ты достоин большего, чем просто пение в ресторане. — В ресторане вообще или в ресторане Минхо? — Тэхён подозрительно напрягся, и Чонгук посмотрел ему в глаза. — Тэхён, я не хочу тебя задеть или обидеть, я не об этом. Твой талант и твой голос уникальны, и это твое. Я лишь хочу помочь тебе, сделать этот путь для тебя более комфортным. — Но ты ведь ничего обо мне не знаешь… — Тэхён был искренне удивлен и тронут словами Чонгука. — У нас еще будет время узнать друг друга ближе, а пока мне достаточно. Тэхён задумчиво оглядел зал. — Чонгук, у тебя интересная манера ухаживать. На первом же свидании ты предлагаешь мне вроде бы работу, а на самом деле даришь исполнение моей мечты. — Что тебя смущает? Я ведь не прошу о твоем расположении в обмен. — Ты запутал меня окончательно. — Тэхён встряхнул головой, отчего упрямая челка снова упала ему на глаза. — А что тогда ты хочешь от меня? Чонгук вздохнул: — Ты мне очень нравишься, очень. И да, у нас свидание. Я хочу сделать для тебя то, что в моих силах, но это не значит, что ты обязан ответить мне взаимностью. Мне бы этого хотелось, но принуждать тебя к чему-то я не собираюсь. Давай попробуем. Я попробую ухаживать за тобой, а ты попробуешь принять эти ухаживания. Но даже если это для тебя неприемлемо, то предложение насчет клуба остается в силе, в любом случае. — Чонгук, ты должен знать… — Что? Тэхён очень серьезно посмотрел ему в глаза. — Ты тоже мне нравишься. Я ждал, когда же ты захочешь познакомиться, но ты медлил. Или не хотел. Минхо говорил, что ты приходишь только послушать мое выступление, и всё. А потом я увидел тебя у нас дома и почему-то решил, что ты приехал ради меня. Каким-то образом узнал адрес и приехал. Потом, конечно, понял, что ошибся… Но дед тогда сказал, что ты моя судьба, между прочим. — Он и мне это сказал, — улыбнулся Чонгук. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, но на самом деле ему хотелось взлететь и закричать всему миру, что он нравится Тэхёну. — Дед знает, о чем говорит. Он долго искал тебя для меня, — улыбнулся в ответ Тэхён. — Обещал, что рано или поздно приведет мою судьбу в наш дом. Правда, если честно, ты не первый, кого он пытался со мной знакомить, но вот судьбой назвал только тебя. — Он будто волшебник… — Он и есть волшебник. Чонгук недоверчиво посмотрел на Тэхёна: — В смысле? — Он помощник Санта-Клауса, настоящий. И может творить маленькие чудеса. — Ага, а бабушка — Снежная королева? — Чонгук был сбит с толку. — Нет, бабушка — жена дедушки, — вполне серьезно ответил Тэхён. — Ты невероятный. И семья твоя тоже. Чонгук даже не пытался как-то осмыслить полученную информацию. Он просто принял ее как рождественское чудо. Вот да, вдруг все, что связано с Рождеством, стало казаться Чонгуку по-настоящему важным и самым необходимым. И он, Чонгук, должен наконец-то вернуть это волшебство в свою жизнь, потому что праздник этот вовсе даже не детский, как он думал раньше. Просто всё зависит от того, кто рядом с тобой в эту сказочную ночь. Он смущенно кашлянул. — Тэ, а можно мне встретить Рождество с вашей семьей? Ну, если это, конечно, вписывается в твои планы… — Чонгук, в мои планы вписываешься ты. Слова эти, сказанные самым прекрасным голосом на земле, Чонгук выжжет в своем сердце, на всю жизнь.❄️❄️❄️
Конечно, Тэхён согласится на предложение Чонгука. И не только на это, касающееся работы и мечты, но и на все последующие, потому что — ну кто такой Ким Тэхён, чтобы спорить с Судьбой в лице Чонгука? Самого Чонгука отношения с Тэхёном изменят, они вернут ему себя — того, живого, из юности, с эмоциями и ощущением свободы. Скорлупа чопорности и строгой взрослости растрескается, жизнь станет яркой и насыщенной. В ней будет все — любовь, забота, поддержка. Ссоры, разумеется, будут тоже, как же без них? Но скучать им точно не придется. И всегда рядом, всегда глаза в глаза, сердце к сердцу. В свободные вечера они будут отчаянно рассекать на байках по пригородным трассам, а потом жадно целоваться обветренными губами под звездным небом. Или смотреть старые фильмы, с хохотом собирая рассыпанный по дивану чуть теплый попкорн, и снова целоваться, удивляясь каждый раз невозможности оторваться друг от друга. Или, держась за руки, встречать розово-золотой рассвет на теплом песке Чеджу, и — да, опять целоваться. Но это все будет позже. На ближайшие пятьдесят лет планы Чонгука составлены и расписаны досконально, и главное место в них занимает красивый парень с насмешливым взглядом карих глаз. А сейчас впереди Рождество. Волшебное. Сказочное. Они будут встречать его вместе, по-семейному. Все мечты Чонгука исполнятся: сверкающая ель, бенгальские огни, неровное пламя свечей. И самый настоящий помощник Санта-Клауса, с белой бородой и румяными яблочками щек, не сводящий влюбленных глаз со своей Мадонны. И главное рождественское чудо Чонгука — его Тэхён. Их прекрасная история только начинается…
