Pull the blanked tight now

Сидушка табуретки была холодной на ощупь — он провел по замысловатым узорам на коже кончиками пальцев. Это слегка успокоило дрожь. Было тихо. Только редкие капли дождя, стукающиеся об их подоконник и лёгкое дыхание на его затылке. "Ты закончил?" "Ты нетерпелив," Джейс фыркает, щёлкнув ножницами у его уха. Оседающие волоски на его плечах щекочут и Джейс стряхивает их когда он слегка ёрзает из-за этого. "Почти. Ещё пара минут, ладно? Финальные штрихи, так сказать." "Мхм," Виктор мычит, с трудом подавляя зевок. Почти 12 часов дня, а он всё ещё едва проснулся. Утра были медленными теперь. Он позволил лучам солнца, пробирающимся сквозь раскрытые Джейсом шторы, разбудить его. А теплым прикосновениям шершавых пальцев вновь убаюкать, уговорить на ещё пару часов тихого сопения уткнувшись в чужую грудь. Они вставали лениво, с трудом раскрывая глаза, прежде чем Джейс улыбался ему, смахивая волосы с его лица, убирая их за его ухо так осторожно, будто он был из самого драгоценного камня в мире. Они лежали прижавшись ко лбам друг друга какое-то время, прежде чем Джейс вылазил что бы уйти на кухню. Обязательно спотыкался о какую нибудь оставленную посреди комнаты стопку книг или кучу одежды. Ругался.  Миссис Талис, кажется, упоминала что, хотела зайти к ним в пятницу. Сегодня было что-то...он все никак не мог вспомнить что именно. Оно спряталось на задворках сознания тупой головной болью, и он уже был слишком сонным, что бы думать об этом слишком долго.  "Твоя мама придет сегодня?" "Ага," Джейс кивает и он чувствует это в том, как двигаются его пальцы. "На чай, после мемориала." Он в бесчисленный раз расчесывает его волосы гребнем, прежде чем приступить к следующему ряду прядей.  "Мемориал?" Ах да, мемориал. "У вас никто не умер." Джейс немного молчит перебирая его пряди, прежде чем вздохнуть. У него голос мягкий — такой мягкий и уязвимый сейчас, у Джейса обычно не такой голос. Сейчас в его голосе скользит что-то неприятное, некая меланхолия, возможно, и это совсем ему не подходит. Виктору бы хотелось закрутить что-то в его голосе, что бы он вернулся к прежнему. "Нет. Но она хочет почтить память неизвестных. Тех, у которых нет семьи, что бы прийти и вспомнить их, понимаешь,"  Он понимает. Он мог бы быть одним из них — человеком, чье имя даже не положили бы в корзину. Простой, молодой человек, который обязан был сражаться в этой чужой битве. За великую эволюцию. Он нащупывает неровную заусеницу на указательном пальце, слегка щипая и стараясь оторвать. Плохая привычка с детства, от которой он все никак не может себя отучить. У него всегда вокруг ногтей настоящий беспорядок из-за этого. "Хэй-" он вздрагивает, когда Джейс сжимает его плечо. "Она принесет тот твой пирог из твоей любимой кофейни." "Со сладким молоком?" "С конденсированным," пальцы тянут за прядку в том месте, где он вчера ударился затылком о спинку кровати, и он непроизвольно втягивает воздух. Пальцы смущённо гладят его в немых извинениях. "Но да. Хотя не знаю, как ты можешь любить эту штуку. От его сладости у меня язык сводит!" "Поэтому оно называется сладким молоком." Виктор пожимает плечами, словно всегда был прав, и думает, что нужно будет убрать вещи с пола. Мать Джейса всегда так взволнованна их бардаком. "Правда это не так," Джейс добавляет и Виктор закатывает глаза. Такой глупый, его мужчина. Он даже уже не помнит когда впервые сводил Джейса в то кафе. Тогда шел дождь, кажется. И лабораторию закрыли из-за проблем с трубами или проводкой...сначала они вели ремонтные работы, заставляя все его формулы скакать и дрожать под стук их инструментов, а затем, видимо, задели трубу. Кажется, одну комнату затопило. Он помнит только, что Академию закрыли, а Джейс сказал что не пойдет домой, а он сказал что хочет кофе потому что звуки дрели вызвали у него головную боль. А Джейс сказал что обычно покупает их кофе в кафетерии академии, а кафетерия была закрыта и они сначала хотели строить кофемашину для лаборатории сами, а затем Виктор как то утащил Джейся туда. Джейсу не понравилось сладкое молоко, но понравился эспрессо и томатный струдель. А потом они строили кофемашину для лаборатории остаток дня и ужинают у Джейса по настоянию Миссис Талис. Это хороший день, даже если они никак не продвигаются в своих исследованиях. Он чувствует каждую прошлую мозоль на пальцах Джейся, когда они пробегают по его голове, стряхивая оставшиеся висеть волосы.   "Ну вот и всё. Я конечно, не парикмахер, но как по мне это просто великолепно." Он слабо улыбается, возясь с узлом повязки на затылке, прежде чем Джейс мягко остановит его, сжимая его ладони. "Постой-секундочку" он с чем то возится прежде чем наконец то стягивает повязку с его глаз.  Это...беспорядочно, пожалуй, хорошее слово. Торчит во все стороны и преступно неровное с какого угла не посмотри. Но ему нравится как длинные пряди не лезут больше в глаза. Джейс берет гребень и расчесывает его, теперь вновь короткие волосы, прежде чем отложить все на counter. "И так, ваш вердикт?"  Виктор кривит улыбку, слегка крутясь перед зеркалом которое Джейс перед ним держит. Он похож на растрепанного воробья сейчас. "Это....не смертельно. Определенно нуждается в доработке, впрочем, вы неплохо справились, советник Талис," он усмехается, водя подушечками пальцев по только что обстриженным, колючим кончикам. Это подойдёт. Оно отрастет немного и возможно, миссис Талис согласится подравнять их позже. Он немного играется с ними, пока не натыкается на белую прядь. "Я попросил тебя избавится от них." Он бормочет, тяня, и натыкаясь на ещё несколько. "Дааааа- но они идут тебе!" Джейс тянет, пытается, играясь с пальцами как школьник в кабинете директора. "Мы могли бы попробовать?" "Ну, я сказал их убрать."  "Да, но они хорошо-"  "Дай- я сам обстригу." Он тянется за ножницами, но Джейс хватает их первым. "Джейс-" Джейс даже со своей ногой бросается на другой конец ванной намного ловчее него. Он бормочет "Blbečku-" себе под нос, когда тянется в право, там, где он знает, всегда есть его костыль. Джейс убедился что бы он был там.  Они гоняются по ванной какое-то время, смеясь, и совершенно несерьёзно дерясь за ножницы. Виктор знает, что на самом деле медленный в этом, но Джейс заставляет его чувствовать как ветер развивается в его волосах. И они какое-то время дерутся в углу, а затем Джейс прибегает к бегству, но он позволяет Виктору себя догнать. Всегда.  Глубокий вдох Но у него не получается, и он лишь сипит и заходится глухим, мокроватым кашлем откуда-то из глубины. Грудь горит, и разрывается от того что он набрал слишком много воздуха слишком быстро до этого, и он сгибается, стараясь вновь поймать утерянный ритм.  Улыбка не покидает мягкие губ, но вокруг приседают морщинки беспокойства, когда руки Джейса обвивают его так нежно, как самое драгоценную вещь в мире. Они растирают его грудь, когда он старается набрать немного воздуха, а затем похлопывают по спине, когда он откашливается.  "Ладно, ладно, все хорошо, давай, ты в порядке, старик." Он хрипит смех через колючую дыру в груди, которая убьет его через пару лет  "Даже не на два года старше-" он с трудом выталкивает из себя, и смеётся, даже если смеяться ещё больней.  "Да, хорошо, хорошо. Все хорошо." Несколько красных капель растекаются знакомым узором по белоснежной плитке, но Джейс стирает их так же быстро, как они и появляются. Какое-то время они стоят в тишине и Джейс нервно то сжимает, то разжимает руки вокруг его плечей. "Ты..." Джейс молчит, смотря куда угодно, но не него. "Как...твой доктор...что она сказала на последнем приеме?"  Он почти чувствует едкий запах антисептика и нарастающую головную боль от белоснежных стен в кабинетах академической больницы. Но доктор Каденс в порядке. Она...достаточно сносная, для доктора. Она говорит достаточно быстро, что бы тратить не слишком много его времени и достаточно спокойно, что бы не сводить его с ума, но так же достаточно эмоционально, что бы не звучать совсем безразличной. Она говорит, что есть что-то важное что нужно сделать, и просит его прийти через неделю, а он говорит что он занят и просит прийти через три, и она лишь раздраженно кивает, но он шутит и она усмехается и соглашается. Она ворчит, когда в итоге он приходит через месяц, но все равно дразнит его, даже если он обычно не смеётся, и она даёт ему леденцы в конце каждого приема.  У нее сейчас большой ожог на левой руке и она всё ещё с трудом ей двигает - в кабинете теперь есть ее ассистент, который Виктору категорически не нравится, но это в порядке, потому что с этой травмой она наверное, вообще не должна работать сейчас, но в то же время должна, потому что именно сейчас врачи всем очень нужны.  Он втягивает в себя воздух через нос, забыв о крови, и тут же чихает кровавым беспорядкам. Джейс морщится, но лишь гладит его по щеке. "Она..."  Он тянется к шершавой от щетины щеке Джейса, мягкой и деликатной коже, приятной на ощупь. Ему нравится проводить по едва заметному шраму на щеке, оставленному осколком стекла. Джейс наклоняется ближе, так близко, что он чувствует каждый его ровный выдох на своей щеке.  "Она сказала, у нас осталось все время в мире." Он чувствует, как губы Джейса расползаются в улыбке.