Руны связавшие две жизни

Профессор Риддл сидел за столом в библиотеке и с особой аккуратностью изучал книгу, раскрытую перед ним. Самопишущее перо описывало состояние книги — от потертых бронзовых углов древнего трактата «Сказание Эдда» до вышитого золотом корешка. Том был мастером рун и очень быстро получил место преподавателя Древних Рун, и был безумно рад. В Хогвартсе находилась самая большая библиотека с довольно редкими изданиями. Риддл надел прямоугольные очки в тонкой серебряной оправе и, аккуратно надев перчатки из кожи перуанского змеезуба, открыл кожаную обложку. Его пальцы нежно коснулись древнего пергамента, а губы расплылись в довольной улыбке. Самопишущее перо заскользило по пергаменту, подчиняясь воле своего хозяина и записывая перевод текста.

«Тотчас собрались

все асы на тинг,

и асиньи все

сошлись на совет:

о том совещались

сильные боги,

отчего сны у Бальдра

такие зловещие.»

      — О, профессор, скажите, кому нужно продать свою душу, чтобы ознакомиться с этим текстом? — неожиданно раздался знакомый голос прямо над макушкой Тома, от чего тот подпрыгнул. Прямо за его спиной стояла Элла Герц, лучшая ученица среди своего потока и староста Когтеврана.       — Вам всего лишь нужно быть преподавателем, чтобы добраться до школьного фонда, мисс Герц. Неплохая перспектива для лучшей ученицы Хогвартса, не находите? — ответил Том с легкой усмешкой, стараясь унять свое быстро бьющееся сердце и вернуть лицу непроницаемое выражение, которое Риддл использовал во время лекций.       — Чтобы получить мастерство в рунах, нужна протекция и огромное количество галеонов, профессор. А беглым родственникам сподвижников Гриндевальда не то чтобы везло с поддержкой, — девушка тяжело опустилась на стул и, разгладив свою синюю юбку, с интересом стала рассматривать книгу. В ее голосе звучала нотка досады: ее семье пришлось бежать из Германии после ареста Темного Лорда, и Элла уже знала, что у всего есть цена.       Это действительно было так. Будучи полукровкой, Риддлу было тяжело получить степень мастера, даже учитывая поддержку Абраксаса Малфоя и его протекцию. Полукровке без денег и связей было сложно поступить подмастерьем к артефактору или зельевару, а получить мастерство было ещё сложнее. Тогда девятнадцатилетнему выпускнику пришлось идти на поклон к профессору Паркинсону и практически умолять дать ему нужную характеристику. И только благодаря профессору Дамблдору, который вступился за ученика и помог с рекомендательным письмом, Том поступил в Оксфорд на факультет Рунологии.       — Вы чистокровная волшебница, мисс Герц. Думаю, многие чистокровные семьи Британии будут рады взять вас под свое крыло.       — Я бы не хотела быть обычной приживалкой, профессор Риддл, — девушка немного смутилась. В ее глазах мелькнуло что-то большее — стремление к независимости и желание доказать свою ценность. — Я подала документы на обучение в университете Цюриха, и одно из обязательных условий поступления — рекомендательное письмо от профессора Древних Рун и директора школы.       — Вы хотите, чтобы я написал это письмо, мисс Герц? — Том изучающе посмотрел на нее. Вопрос повис в воздухе; было понятно, что девушка еле набралась храбрости для этого разговора. — Почему именно руны? Не чары, нумерология или трансфигурация?       — Трансфигурация — прекрасный предмет, но чтобы поступить в университет по этому направлению, нужно иметь анимагическую форму. А по трансфигурации я еле вытянула «Выше ожидаемого».       — А остальные предметы? Поймите, мисс Герц, я не отказываю вам, но мне нужно понять, почему вы не обратились с этим вопросом к своему декану. Профессор Флитвик хвалит вас, и я думаю, что он помог бы вам получить малое мастерство в Боевой магии.       — А еще он полугоблин, который активно вербует учеников для работы на гоблинов. Лучше выйти замуж за магла, чем быть в долгу у гоблинов. В конце концов, мы не знаем, при каких обстоятельствах появился профессор Флитвик.       — То есть вы считаете, что я не попрошу от вас потомства? Вы, в конце концов, симпатичная девушка. — Том мысленно хохотнул, увидев пораженную реакцию девушки. Ее глаза расширились, а щеки покрылись красными пятнами.       — О… эм… профессор, — забормотала она, поднимаясь со стула и, по всей видимости, собираясь ретироваться из библиотеки.       — О Мерлин, — улыбнулся Риддл, показывая крупицу эмоций, что было для него нехарактерно в общении со студентами. — Давайте сделаем так: у нас с вами впереди еще два года до вашего поступления. Мне как мастеру для подтверждения своего статуса нужно подмастерье, проще говоря — ученица. Вам же нужно рекомендательное письмо. Мы заключим обычный ученический договор: вы будете моей ассистенткой, проверять эссе и вечером подготавливать класс к следующему дню. Со своей стороны я составлю для вас список вспомогательной литературы и раз в неделю буду давать индивидуальные задания, которые пойдут в ваше портфолио.       — Для чего это вам, профессор Риддл? Я же не какая-то маглокровка, которая верит, что волшебный мир — это сказка. — Голос Эллы дрожал от напряжения, а пальцы чуть подрагивали от нервов. Она искала в нем поддержку, но боялась показаться слишком зависимой.       — Возможно, когда-то в будущем вы вспомните, кто помог вам в момент нужды, мисс Герц. — Его голос стал более серьезным. — А сейчас простите меня, но мне нужно немного поработать с текстом до своего факультатива.       Том вернулся к своим записям, но он никак не мог сосредоточиться на работе. Он начал сомневаться: не совершил ли он роковую ошибку, вмешавшись в жизнь этой девушки? Мысли о том, что она, охваченная безысходностью, может оказаться в ловушке, из которой нет выхода, терзали его. Это было слишком похоже на его собственные переживания.       Риддл отчетливо помнил тот момент, когда наткнулся на книгу в которой говорилось о крестражах. Она манила его, жгла пальцы каждый раз когда он открывал книгу и забиралась в самые далёкие уголки разума. Месяцы он мучительно прокручивал в голове способы их создания. В тот период шестнадцатилетнему мальчику, которому угрожали немецкие бомбы в Лондоне, не хотелось умирать беззащитным. Он чувствовал себя как зажатая в угол мышь, готовая броситься на любой выход. Но именно тогда, когда Долохов заметил книгу в его руках и объяснил принцип действия, Том решил отказаться от идеи создать крестраж. Он не хотел потерять часть своих сил и эмоций. Он уже тогда понимал: абсолютное бессмертие — это лишь миф для жадных дураков, которые мечтают о вечной жизни, не осознавая, что цена за это может оказаться слишком высока.

***

      Том тяжело осел на дубовое полотно рабочего стола. Факультатив Древних Рун редко пользовался популярностью, но с его приходом в Хогвартс на него стало ходить очень много студенток. Что удивительно, то же самое происходило с факультативом по трансфигурации. Это было не удивительно на самом деле: и Том, и Минерва были молодыми преподавателями, и оба унаследовали от своих родителей всё самое лучшее. Оба были красивы и лишены проклятий, и многие чистокровные семьи хотели связать их брачными обязательствами, чтобы обновить свою кровь.       Направив палочку на доску и написав темы на следующие уроки, вызвав «Tempus», Риддл с удивлением заметил, как пролетело время. Скоро должна была прийти его новая ассистентка, и Риддл хотел как можно скорее оказаться в учительской. Сегодня была еженедельная встреча Минервы и Тома, во время которой они обычно пили Огденский и играли в волшебные шахматы, обсуждая события последней недели и планируя очередную поездку на Восток для изучения захоронений.       Дверь кабинета открылась с тихим скрипом, и Риддл услышал, как лёгкие женские шаги приближались к нему.       — Я рад, что вы пунктуальны, мисс Герц, — обратился к девушке профессор, не поворачивая голову. — Вы можете оставить свои вещи на парте. Сегодня я дам вам эссе третьего курса. Надеюсь, что вы будете объективны, и мне не придётся перепроверять за вами.       Том развернулся и опешил. Перед ним стояла абсолютно голая студентка, кокетливо прикусывающая нижнюю губу. Риддла пробила волна шока и недоумения. Естественно, он не был девственником и прекрасно знал, как выглядит женское тело, но он не мог поверить, что студентка осмелится раздеться перед ним. Ноги Тома будто приросли к полу, а всё тело налилось тяжестью; глаза и рот были нелепо открыты. Мужчина наблюдал, как к нему приближалась обнажённая девушка, и почувствовал, как её тонкие пальчики коснулись пуговицы жилета. Том отпрянул от студентки.       — Что вы творите, мисс Элиот?       — Всего лишь выполнила ваши указания и оставила все свои вещи на парте, — девушка вновь приблизилась к преподавателю и прижалась своим телом к его.       Именно в этот момент дверь в кабинет вновь открылась, и в помещение вошли мисс Герц и Минерва Макгонагалл. Преподаватель трансфигурации вскрикнула и закрыла глаза, а ассистентка развернулась на месте, едва не потеряв равновесие.       — Мисс Элиот, что вы делаете в таком виде в кабинете преподавателя? — зашипела Макгонагалл не хуже своей анимагической формы.       — Профессор Риддл приказал раздеться, чтобы исправить мою оценку за переходную контрольную, профессор Макгонагалл, — опустила голову выпускница Гриффиндора, стыдливо прикрывая обнажённую грудь.       — Так, сейчас мы все вместе отправимся в кабинет директора, но перед этим вы оденетесь.       Макгонагалл наблюдала, как её студентка надевает мантию и в компании мисс Герц покидает кабинет. Минерва вызвала телесного патронуса и быстро надиктовала своей кошке сообщение для родителей ученицы. Она посмотрела на Тома, бледного как простыня. Его взъерошенный вид в любое другое время вызвал бы у неё умиление, но точно не сейчас.       — Меня не покидает ощущение дежавю, Томас, — ехидно улыбнулась Минерва, усаживаясь на парту. — Вот скажи мне, Риддл, почему с тобой всё время что-то происходит? Не успел начаться учебный год, как ты снова во что-то вляпался. Тебя история в Багдаде ничему не научила?       — Это совершенно другое, Мини. В Багдаде я по незнанию чуть не женился, и лишь из-за того, что пригласил загрустившую дочь шейха на танец. А здесь я вообще ничего не делал; она сама ко мне пришла.       — Конечно, ты совершенно ни при чём, ладно, Том. — выдохнула Макгоногал массируя виски — Нам нужно идти, думаю, что родители мисс Элиот уже прибыли в Хогвартс.       Он вышел из кабинета и застегнул жилетку, стараясь выглядеть более уверенно, чем чувствовал себя на самом деле. Взъерошенные волосы не помогали создать впечатление спокойствия, и он машинально провёл рукой по своей голове, пытаясь привести себя в порядок.       Том шагал по коридорам Хогвартса, его мысли путались. Ему было неприятно и тошно от этой ситуации, и ещё более противно от того, что всю эту картину видела Минерва. За несколько лет общей работы и командировок по разным странам они сблизились. Он вспоминал, сколько времени они провели вместе: совместные занятия, долгие разговоры о магии и жизни, смех и поддержку в трудные времена. Теперь всё это казалось под угрозой.       Он остановился у окна, глядя на все ещё зелёные просторы Хогвартса. Ветер играл с листьями деревьев, и в этот момент он почувствовал, как его сердце наполняется тоской. Как могло произойти такое недоразумение? Как он мог позволить себе оказаться в такой ситуации? Том не прекратил действия студентки, лишь слегка коснулся её голой кожи отталкивая от себя, что могло обернуться против него. Александра Эллиот была чистокровной девушкой в десятом поколении и по старым традициям считалась опороченной. Её родители вполне могли потребовать немедленной свадьбы и были бы абсолютно правы, учитывая наличие двух свидетелей.       — Том! — раздался голос Минервы за его спиной. Она подошла ближе; её лицо было серьёзным, но в глазах читалась забота. — Ты не должен так переживать. Мы оба знаем, что ты не виноват в этой ситуации.       — Нам нужно спешить, Минерва. Я не хочу лишний раз дразнить директора и родителей.       Том пропустил Минерву первой в кабинет директора и быстро огляделся. В небольшом круглом помещении собралась вся школа. На трансфигурированных креслах сидел весь педагогический состав, мисс Герц как свидетельница, сама виновница торжества и её родители. Дамблдор сидел за своим столом, изучая бумаги с серьёзным выражением лица. Когда он увидел их, его глаза озорно блеснули, и Том подумал, что директора искренне веселит эта ситуация. Ну да, не каждый раз в школе рассматривают такие дела.       — Прошу вас, присаживайтесь, — сказал он, указывая на стулья перед собой. — Я хотел бы обсудить произошедшее и выяснить все детали.       Том сел напротив директора вместе с Минервой и начал рассказывать свою версию событий. Он говорил о том, как спутал мисс Эллиот со своей ассистенткой и не обратил внимания на посетительницу. Когда он обернулся, то увидел обнаженную студентку.       Дамблдор слушал внимательно, иногда делая заметки. Когда Том закончил, директор отложил ручку и посмотрел на них обоих.       — Спасибо за вашу откровенность, профессор Риддл. Я хотел бы услышать вторую сторону. Мисс Эллиот, надеюсь, вы будете достаточно откровенны?       Студентка оказалась неплохой актрисой: она изображала стеснение и натурально краснела, рассказывая, что Риддл якобы долгое время к ней приставал. В начале учебного года он стал заваливать её персональными заданиями и оставлять после уроков. Родители девушки, как и предполагал Том, настаивали на немедленной помолвке. Ведь своими действиями он целенаправленно опорочил их дочь, лишь бы связать свою жизнь с достойной чистокровной семьей.       Том сидел в кресле, тупо глядя в никуда, его лицо оставалось бесцветным. Он старался держать окклюменционный щит постоянно поднятым и не показывать своих эмоций. Безразличие к ситуации было его лучшим оружием на данный момент.       — Мы все прекрасно поняли, что вы страстно хотите выдать свою дочь за меня, мистер Эллиот, — произнес он с холодной ухмылкой, поднимая бровь. Его голос звучал уверенно, но он чувствовал, что скоро взорвётся как типичный третьекурсник Гриффиндора.       — Вы опозорили мою дочь и считаете, что мы это подстроили? — воскликнул мистер Эллиот, его голос дрожал от ярости. Он скрестил руки на груди и стиснул челюсти, будто старался сдержать поток ругательных слов.       — В этом кабинете это очевидно для всех, — тихо и авторитетно заявил Альбус Дамблдор, его голубые глаза внимательно изучали каждого присутствующего. Он слегка наклонился вперед, создавая атмосферу доверия и уважения. — Мы просто хотим узнать ваши мотивы.       — Профессор Риддл происходит из одной величайшей семьи нашего мира.       — Не знал, что пэры Риддлы являются кем-то значимым в волшебном мире, — произнес Том с сарказмом; его голос был полон насмешки.       — Вы прекрасно знаете, что мы имели в виду род Гонтов. Только дурак не знает об истории Меропы Гонт и о том, что вы говорите на парселтанге. Ваш совместный ребенок с Александрой может возглавить некогда благородный род, — произнесла миссис Эллиот с напряжением в голосе; её руки жёстко сжались на плечах дочери, словно удерживая Александру от побега.       Риддл фыркнул и громко засмеялся, чем поразил всех собравшихся. Он фактически сложился пополам, хватаясь за живот. Чета Эллиот замолчала и уставилась на преподавателя.       — Мэрлин, я не могу жить в этом правовом нигилизме, — усмехнулся Риддл. — Вы, вроде как, чистокровные волшебники, скажите мне, что такое майорат?       — Майорат — это право, согласно которому имущество целиком переходит к старшему в роду. Но вы — старший в роду и единственный ребенок Меропы Гонт.       — Морфин Гонт является старшим сыном Марволо Гонта, и, несмотря на то что эта информация не распространена, Морфин более-менее здоров, женат и счастлив. В 1928 году, после того как Наследник Гонт вышел из Азкабана, он женился на Серилле Сейр, слабой чистокровной волшебнице. Их семья благополучно проживает в Америке, и у моего дяди родились прекрасные сыновья с довольно неплохим магическим потенциалом. Что касается меня, то моя мать была официально замужем за моим отцом Томом Риддлом, чья семья является потомственными сквибами. И так как я их единственный внук, я — Наследник небольшого поместья в маленьком городке. Если вы рассчитывали, что ваш предполагаемый внук получит титул Лорда Гонта, то вы глубоко ошибаетесь.       — От себя хочу добавить, — сказал директор, заметив, что его сотрудник закончил свою речь, — профессор Риддл и профессор Макгонагалл заключили малую магическую помолвку в августе этого года, чему я был свидетелем. Многоженство в нашей стране не приветствуется. При всем желании профессор Риддл не может взять в жены вашу дочь. После того, что мы тут узнали, я рассчитываю, что вы лично напишите заявление на домашнее обучение и заберете Александру домой. Скоро слухи распространятся по всей школе, и администрация не сможет в полной мере защитить вашу дочь от нападок сверстников.       — Мы всегда можем написать статью во все газеты страны о том, что в Хогвартсе полным ходом идет растление студентов. Поверьте, в конце концов наша дочь окажется потерпевшей стороной. Наше общество переменчиво: сегодня Хогвартс — величайшее достояние Великобритании, а завтра — оплот разврата и греха, — сказал мистер Эллиот.       — Например, буквально сегодня утром профессор Риддл предлагал мисс Герц стать вынашивающей для его детей взамен на ученичество, — вскинула подбородок Александра, гневно сверкнув глазами в сторону упомянутой ученицы.       — Или мы можем созвать Попечительский Совет, аврорат, а также малый состав Визенгамота и допросить всех действующих лиц с сывороткой правды, в том числе и вас как заинтересованных людей в этом союзе, — впервые за весь вечер сказал декан Хаффлпафа Адам Диггори. — Послушайте, эта ситуация неприятна для всех нас. Лично я как отец понимаю ваше стремление удачно выдать свою дочь замуж. Но то, что вы делаете, омерзительно. Ни один уважаемый род не возьмет под свою крышу опорочившую себя девицу. Я бы точно не хотел, чтобы у моего сына или моих племянников была такая супруга.       Все преподаватели согласились с коллегой и тихо переговаривались между собой, иногда кидая заинтересованные взгляды в сторону Томаса и Минервы. Некоторые из них передавали друг другу мешочки с галеонами и глупо хихикали. Директор терпеливо ожидал окончания этого балагана, постукивая пальцами по столу. Альбус взял яркое перо павлина в руки и призвал пергамент. Он что-то быстро писал, временами задумываясь на секунду и бросая взгляды на семью Эллиот.       — Кхм, — прочистил горло Альбус. — Я понимаю, что погорячился с изоляцией мисс Эллиот — это крайняя мера, тем более что она выпускница седьмого курса. Предлагаю дать клятву о неразглашении всего, что случилось сегодня, а также ваша семья даст клятву, что больше не предпримет никаких действий по отношению к профессору Риддлу. Если это случится, то помимо отката будут опубликованы воспоминания всех свидетелей этого разбирательства.       Эллиоты, как и преподаватели, недолго думая дали нужные клятвы и удалились из кабинета директора. По их лицам было видно, что они не особо рады сложившейся ситуации.

***

      Том сидел в кресле, вытянув длинные ноги. Носки его туфель касались каблуков Минервы, которая сосредоточенно проверяла работы учеников. Этот бесконечно долгий день никак не хотел заканчиваться, и лишь присутствие Мини рядом с ним помогало успокоить его нервное состояние. Отвратительная ситуация, произошедшая сегодня днём, разрушила все его планы на вечер. Они с Минервой собирались, как обычно, сыграть в шахматы и обсудить черновики своих будущих статей, а сейчас она выполняла работу которую не успела сделать из-за собрания. Вечера проведённый с Макгонагалл приносили ему спокойствие и радость в довольно одинокую жизнь. Несмотря на то что семья Риддлов приняла его с открытыми объятиями, настоящей семейной связью это не стало. В отличие от Мини… Она действительно стала его семьёй; она была близка ему по духу. Она тоже ощущала себя одинокой в отношениях, не имела крепких связей с семьёй и была увлечена наукой, как и он.       — Почему ты так на меня смотришь, Томас? — не отрываясь от пергамента, спросила Мини, приподняв бровь и бросив на него быстрый взгляд.       — Ты сегодня потрясающе выглядишь. Зелёный цвет тебе к лицу, — ответил он с лёгкой улыбкой, стараясь отвлечься от своих мыслей.       — Ты всегда делаешь комплименты, когда не хочешь отвечать на вопрос, маленький льстец, — произнесла она, закатывая глаза и слегка улыбаясь.       — Почему ты всегда на моей стороне, Минерва? — спросил он, наклонившись чуть ближе, чтобы поймать её взгляд.       — А почему нет? Мы с тобой слишком давно друг друга знаем, Том. Сначала мы были однокурсниками. Конечно, ты был тем ещё подлизой и льстецом, что меня всегда бесило. Но позже я узнала тебя лучше. Ты добрый, смелый, умный и чуточку красивый.       — Да я — мистер Очарование! — с усмешкой произнёс он, расправляя плечи.       — И это признают все женщины школы! — добавил директор Дамблдор за их спинами. Оба учителя вздрогнули от неожиданности, обернувшись к нему.       — Директор, вы напугали нас! — воскликнула Минерва, притворно касаясь груди, как будто у неё случился сердечный приступ. — Как вы появились так незаметно? Мы не слышали, как вы вошли.       — Есть преимущества быть директором этой школы, дорогие мои, — ответил Альбус с хитрой улыбкой. Том и Минерва всегда кривили губы, когда Альбус называл их слишком фамильярно. Директор засмеялся, глядя на их недовольные лица. — Не кривитесь! Несмотря на то что вы давно выросли из прекрасных детишек, что горели жаждой знаний в прекрасных педагогов и людей, в моих глазах вы остались такими же детьми.       — Вы старше нас, Альбус, на несколько десятков лет. Все люди младше вас на тридцать лет теоретически могут быть вашими детьми, — заметила Минерва.       — И как любой родитель я хочу счастья для своих детей. Вы слепы по отношению друг к другу! На протяжении нескольких лет мы всем коллективом наблюдаем за искрами, что летают вокруг вас двоих. На вашем месте я бы присмотрелся друг к другу, пока не стало слишком поздно. Да и я уже объявил о вашей помолвке; будет очень жаль учителей, что проиграли достаточно большое количество галеонов.       Том и Минерва переглянулись, на их лицах отражалось удивление и смущение. Сердце Тома забилось быстрее от слов Дамблдора; последний год Риддл гнал от себя мысли о своей подруге как о женщине. Он видел ее красоту, лёгкость, любил смех и фырканье когда та недовольна, но не смел думать что они могут быть вместе. Минерва же покраснела и отводила взгляд, не зная, что сказать в ответ. В воздухе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием пергамента и звуком падающих капель дождя за окном.       — Альбус… — начала была Минерва, но замялась, не зная, как продолжить.       — Я просто… — продолжил Том, но его голос дрогнул от волнения. Директор лишь улыбнулся им обоим с доброй настойчивостью и покинул кабинет, оставив их наедине с их мыслями и чувствами.