Зависимость

      Устал. Устал видеть его в каждом проходящем мимо человеке, слышать его музыку, окликаться на имя и похожий голос. Даня то и дело утыкался носом в подушку, отменял работу и выпадал из жизни. Лежал в полудрёме, жмурился от кошмаров. Даже просыпался уставшим. Даню ломало, не из-за веществ, из-за человека. В голове были только до боли знакомые черты, давно проевшие радужку и хрусталики глаз. Волосы, мягкие, пушистые, вкусно пахнущие каким-то дешманским шампунем, который так и хотелось вдыхать, зарываться носом, целовать, перебирать в пальцах локоны стало успокоением от всякого стресса, а потом он встречался с этими глазами. Тёмные, зрачки едва видно, смотрели так, будто просятся забрать домой, приютить, приласкать. Дане тяжело вспомнить сколько тысяч раз он повёлся на эти глаза, на просьбы, мольбы, ловил искринки и любовь, боль и слёзы, ловил каждую эмоцию одними глазами, только глазами. Их обрамляли пушистые ресницы, которые так и хотелось задеть губами, когда целуешь в висок перед сном. Губы вкусные, нос красивый, любилось цеплять губами колечко пирсинга, шутливо получать в плечо, а затем кусать куда-то в ключицы в ответ. Нравилось мять тело, бока, оглаживать мышцы, хвалить, целовать, вылизывать шею, обводить языком татушки. Нравились пальцы в волосах, ладони на щеках, тихий смех, стоны, утренние чмоки по лицу, кривая улыбка, нежность… Это было давно, почти пять лет назад, Даня просыпался в этом, тонул, топил себя же, внушал, критиковал, боролся, а потом… Бросил. Руслана не бросил, возможно тогда, давно, это был он, но сейчас бросал не он, точно не он. Нуждался в Руслане как в дозе, когда-то давно пересел со скоростей на Руслана, пересел на любовь. Чувство, от которого кучу лет получал передоз и не умирал. Жил с передозом, закидывая дозу за дозой, поцелуй за поцелуем, толчок за толчком. Сейчас он один. Не пересилил, не слез, раньше был уверен, даже когда ссорились в первый и последний раз, был уверен, что прав, уверен, что бросит. Одно упоминание заставляло в горле встать комом и потянуться за водой. Руся… Раньше это имя легко говорилось, писалось, шепталось, стоналось, раньше… Да блять. Даня мотнул отросшими волосами. Очередной стрим, провокации: посмотри то, это, послушай, ответь, передай и так далее. Голова кипела, мысли ели, после стрима тоже. Заставляли выть, спать или без памяти работать, лишь бы не думать. Работал на автомате: отточенные звонки, ответы, саундчеки, концерты, уже давно Дани не было. Был Данила Кашин, ДК, Данила Граф, но Дани не было. Он остался с Русланом в далёком двадцатом году. Тот Даня, отпиздил бы нынешнего узнай, что тот провернул со своим шатеном, да не отпиздил, убил бы нахуй. Мучительно, с каждым ударом спрашивая «Зачем?», мучил, и Кашин знал, что заслуженно. Пусть ушли друг от друга, но от друзей не уйти. Круг общения одинаковый, так или иначе пересекалась работа, мероприятия, праздники, но не виделись. Ни разу не виделись, не списывались даже. Ни разу. По инициативе Кашина? Возможно. Вина не ела, она уже давно растворилась где-то в желудке или между рёбрами. Но с каждым годом все возможности не видеться осыпались, оседая в руках пеплом или пылью… Чем-то едким, кажется вздохнёшь и оно неприятной жижей осядет где-то в бронхах смешиваясь с остатками сигаретного дыма... «Да приходи, все будут рады, мы же без стрима, с Русей можешь не пиздеть даже», «Дань, вы мне оба дороги, я хочу увидеть вас обоих», «Я вам випки с разных сторон дам, ты даже не увидишь его, Дань». Он отказывал. Боялся утонуть в тёмных глазах, коснуться бархатной кожи, услышать такой, до боли похожий на свой, голос. Уже не понимал почему отказывал, просто нет и всё. Помнил, как сильно расстраивался Илья Мазеллов, хотел видеть обоих, метался между, то же и с Колей Лидой. Так или иначе все шли к Русу. Даня тоже к нему бы ушёл, спрятался где-нибудь между ключицами, там где никто его не найдёт, никогда, и просто дышал бы своим единственным наркотиком. С девушками Руслан не сравнивался никогда, Даня не мог заменить его как бы ни старался. Не смог. А затем… Таиланд, хейт, ссора с Ариной, переезд в другой отель, новость о приезде Руслана в тот же… Бар, красивый парень, татушки, и Даня уже в номере ловит приход от любви. Неужели смог заменить? Под алкоголем Руслан представлялся чётче, пусть парень с ним в тот вечер был покрепче его Руслана, того Руслана. Он ведь больше не его, точно. Даня натурально ластился к чужим рукам, как брошенный, хотя почему «как». Подавался ласке, давал ту в ответ, казалось, что партнёр вовсе трезвый, но явно не против. Даня упивался, запоминал, любил, делал вид, будто он опять в двадцатом году, лизался, кусался, прижимался, тёрся, упивался.... Утро встретило болью в голове, провалами в памяти и удовлетворением. Было хорошо, растянулся весь в забитой постели, похрустел суставами в ногах, повернул голову и увидел… Глазки, щенячьи глазки, Руслановы глазки, те, что снились, те, что давно в памяти… Татушки, прибавилось их, пирса в носу, потрёпанные волосы, запятнаная поверх рисунков шея. Руслан… Рука сама по себе поднялась и погладила по щеке, по чужой щеке. Говорить не хотелось. У Дани передоз, у Руслана… Да хуй его знает что у Руслана. Дане хватило лишь одного вида довольной мордашки, что с улыбкой потянулась за ладонью. С сегодняшнего дня Даня вновь на системе, теперь он принимает Руслана, несколько раз в сутки… или Руслан его? Возможно, Даню надо увезти в рехаб, как заядлого наркомана, но ломка съест его быстрее, чем любой запрещённый препарат.