Солнце

Был ещё ранний час, но солнце заливало комнату ослепительными, чистыми лучами, словно за окном стояло раннее лето. Только холодный воздух напоминал, что лето давно позади. Келебримбор приоткрыл глаза и снова закрыл их. Не приснился ли ему прошлый вечер? Лунный свет, мгла, обступившая их, странный, сбивавший с толку разговор, поцелуи. «Я не отпущу тебя до утра». В темноте, в лунном свете всё казалось неизбежным и настоящим, но теперь, утром, в ярком солнце — как будто странным сном. И всё же сном не было: Келебримбор открыл глаза и увидел Аннатара в кресле у окна. В солнечном свете не только его волосы горели золотом, он весь казался созданным из золота и мрамора. Опершись о подлокотник, Аннатар листал альбом. Солнечные лучи скользили по его лицу, по плечу, с которого сползла небрежно наброшенная накидка, по руке, листавшей страницы альбома. — Обычно ты просыпаешься на рассвете, — задумчиво, с неуловимой улыбкой в голосе сказал Аннатар, не глядя на Келебримбора. — Разве сегодня обычный день? — отозвался Келебримбор и снова закрыл глаза. Невозможно было смотреть на Аннатара и не хотеть снова поцеловать его и снова увлечь его в постель. Но впереди ждал — вопреки его собственным словам — обычный день, как всегда полный забот, и нужно было отвлечься от мыслей о прошлой ночи. — Вчера ты так и не позволил мне заглянуть в твой альбом. — Но утром тебя уже ничего не остановило, — рассмеялся Келебримбор, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — И что ты скажешь? — Теперь я понимаю, каким ты меня видишь. — Как будто ночью ты этого не понял, — тихо сказал Келебримбор. А затем весело прибавил: — Такой яркий день сегодня. — Яркий, — согласился Аннатар и захлопнул альбом. Солнце — до того ослепительное — вдруг на мгновение померкло. Но Аннатар легко поднялся с кресла, подошёл к кровати и сел на край. И солнечные блики вновь рассыпались по комнате. Келебримбор протянул руку. Аннатар рассеянно проследил, как переплелись их пальцы и посмотрел на Келебримбора вопросительно. Накидка его распахнулась сильней, и невозможно было отвести глаза. — Конечно, ты позволишь поцеловать тебя при свете дня? Солнечный свет ничем не хуже лунного, — прошептал Келебримбор. — Не хуже. Что было за выражение в его взгляде? Сквозь тепло, сквозь нежность просвечивало что-то — чему Келебримбор не мог бы дать названия. Что-то, от чего хотелось жмуриться, как от слишком яркого света. Но ни о чём больше он подумать не успел: Аннатар провёл ладонью по его лицу, притянул к себе и поцеловал. И солнечные лучи — не гревшие до сих пор — как будто наполнили комнату огнём. — Приходи вечером ко мне, как ты и хотел. — Келебримбор на мгновение спрятал лицо в его волосах, а потом снова поцеловал. — Приду, — отозвался Аннатар, проводя пальцами по его губам. — Как я и хотел. Но сейчас позволь мне вернуться к себе. — Если ты не остановишься, — пробормотал Келебримбор, отстраняясь, — то и я не смогу. — Впереди долгий день. Но если у тебя найдётся время для рисования, покажи мне потом. Аннатар запахнул свою накидку и поднялся с кровати. Позже, уже одевшись, уже в одиночестве, Келебримбор распахнул окно — и в лицо ему пахнуло влажным запахом дождя. Солнце закрывали плотные тучи. Только откуда им было взяться? Не набежали же они за те минуты, пока он открывал окно? В комнате свет тоже померк, и холод чувствовался сильней, чем каких-то полчаса назад, когда Аннатар был здесь. Но что тут удивительного? Рядом с ним всё делалось ярче, и не могло быть по-другому, просто не могло быть.