susiję

».Ты ходишь в сумерках, мой светлый брат,

В глазах твоих — и холод, и пожар.

Ты видишь то, что мир скрывать был рад,

И сам не замечаешь, как ты слаб.

Твой разум — лес, густой и непроглядный,

В нем зверь таится, хищный, молодой.

Но что за зверь? Лишь я вижу, как жадно

Ты жаждешь крови, спрятавшись за мной.

Ты — зеркало, но с трещиной в основе,

Твой облик я ищу в своей тени.

Ты — воплощение всего, что новым

Должно бы стать, отбросив прежний плен.

В нас течет тьма, и свет нам не опасен,

Он лишь порой тревожит нашу стать.

Но мы с тобой одно — в сиянье красок,

И боль — лишь повод созидать.

И я люблю тебя, как хаос любит форму,

Как смерть смеётся над людским теплом.

Ты знаешь то, что для других безнормно,

Но для тебя — естественный закон.

Так иди, мой брат, мой друг, мой идеал,

Ищи ответ там, где остался страх.

А я всегда, как прежде, буду рядом,

Хранитель твой, судья в твоих мечтах.»

Мне было дозволено изучить вещи Ганнибала Лектера и Уилла Грэма, оставленные в их домах. В доме первого я отыскала скомканный клочок бумаги, который лежал в комоде средь аккуратно расставленных тетрадей. Это стихотворение Ганнибал посвятил Уиллу, и я могу ещё раз убедиться в их невероятной связи. Разорвать эту связь не получится. Никакой закон, никакие службы, никакие лекарства — это не сможет вылечить их от друг друга. И да, именно излечить. Они помешаны, зависимы, соединены, склеены не материальным клеем. Это — нерушимый симбиоз. Меня зовут Беделия Дю Морье. Я психиатр и женщина с холодным рассудком. Моё оружие — это слова, мой щит — дистанция, которую я умело сохраняю между собой и остальными. Но никто, даже я сама, не может быть уверен, что полностью свободен от влияния Ганнибала Лектера. Я посвятила свою жизнь изучению человеческого разума, его тайн и изъянов. Моя практика процветала, мои пациенты находили во мне не только врача, но и спокойную гавань. Я была уверена в своей моральной стойкости, в своих границах, пока не встретила его. Ганнибал стал моим пациентом, а затем — чем-то гораздо большим. Он раскрыл во мне части моей души, которые я сама боялась признать. Его интеллект, его харизма и его таинственность проникли в мою жизнь, как яд, и я позволила этому случиться. Но я знала правду. Возможно, раньше, чем кто-либо другой. Я знала, кем он был. Я видела тьму, скрывающуюся за его утончённой внешностью. Я чувствовала её в его словах, в его присутствии. И всё же, я осталась. Почему? Это вопрос, который я задаю себе каждый день. Страх? Любопытство? Или, возможно, часть меня была пленена его великолепием, его величием, даже его чудовищной сутью. Я помогла ему. Да, я это признаю. Я стала соучастницей, пусть и против своей воли. Моя жизнь превратилась в танец на лезвии ножа. Я не только пыталась выжить рядом с ним, но и сохранить себя, своё представление о правильном и неправильном. Я хотела верить, что всё ещё управляю своей судьбой, хотя в глубине души знала, что нахожусь в его власти. Но Ганнибал — не только хищник. Он художник, создатель, разрушитель. Быть рядом с ним — это испытание, которое меня изменило. Оно заставило меня посмотреть на свои страхи, свою слабость и свою силу. Теперь я живу на грани между воспоминаниями о прошлом и осознанием своей роли в его истории. Я — свидетель и участник, пешка и королева в его игре. Возможно, это и есть мой истинный портрет: женщина, стоящая перед бездной, которая знает, что её шаги уже давно ведут её к краю. Уилл Грэм — человек парадоксов. Он одновременно сложен и прост, открыт и замкнут, силён и уязвим. Он — хрупкая структура, которая держится на грани разрушения, но в этом его величайшая сила. Его ум способен проникать в души других людей, как острое лезвие, рассекая их ложь, их страхи, их желания. Он видит то, что остальные отказываются видеть, и понимает то, что никто не хочет признавать. Но эта способность — его проклятие. Уилл — это сосуд, переполненный чужими ужасами. Они просачиваются в его разум, заполняют его сны, искажая грань между чужой тьмой и его собственной. Он боится, что эта грань вовсе исчезла, что чудовище, которое он так тщательно отслеживает в других, живёт внутри него самого. Его сострадание — это его якорь. Он жертвует собой ради других, даже когда никто этого не требует. Но это же сострадание делает его уязвимым. Он боится людей, потому что знает, на что они способны. И одновременно он хочет быть понятым, хочет быть принятым. Эта дилемма разрывает его изнутри. Ганнибал видит в Уилле то, что не замечают другие. Он видит силу, которая скрыта под слоем страха и сомнений. Он видит друга, соперника, возможно, даже нечто большее. И хотя Ганнибал пытается сформировать Уилла по своему образу, я знаю, что Уилл — это не просто глина. У него есть стержень, и он сильнее, чем кажется. Уилл Грэм — это трагедия в чистом виде. Но это не та трагедия, которая заканчивается слезами. Это трагедия, которая пылает, как огонь, оставляя за собой пепел и что-то новое, ещё не определённое. Он — творец и разрушитель, человек и зверь. И именно эта двойственность делает его таким притягательным и опасным одновременно. Я всегда считала себя человеком, способным контролировать любые обстоятельства, сохранять самообладание, даже перед лицом самых ужасных событий. Но лишение конечности — это не просто физическая потеря. Это атака на твою идентичность, на твоё ощущение целостности, твою способность управлять своей жизнью. Я могу сказать, что приспосабливаюсь к отсутствию ноги. Моё тело изменилось, и вместе с этим изменилось моё восприятие самой себя. Я стала острее чувствовать свою уязвимость, но вместе с тем — свою силу. Каждый день — это борьба, но в этой борьбе я нахожу нечто новое. Утрата конечности заставила меня пересмотреть своё отношение к контролю. Я больше не могу полагаться только на свои силы, я вынуждена принимать помощь, и это, пожалуй, самый трудный урок. Физическая боль — это одно. Она приглушается временем, лекарствами, привычкой. Но эмоциональная составляющая — это совсем другое. Когда я смотрю в зеркало, я вижу не только отсутствие, но и напоминание о тех решениях, которые привели меня сюда. Это отпечаток прошлого, который невозможно стереть. Но я справляюсь. Я ищу способы жить дальше. Даже в этом состоянии, даже после всего, что произошло, я остаюсь собой — Беделией. Я не позволяю слабости захватить меня, не позволяю себе стать жертвой обстоятельств. Возможно, это моя форма протеста: я отказываюсь сдаваться. В скором времени должен быть готов протез. Его привезут из Сингапура. Я воодушевлена — минимум ограничений и никаких катающихся кресел. — Здравствуйте. Вы смогли отыскать что-то важное? — послышался приближающийся ко мне голос. Это Джек Кроуфорд. Можно сказать, мне было не просто дозволено изучить их личные вещи, а предложено помочь следствию. Он сам попросил меня об этом. Я протянула помятый клочок бумаги Джеку. Он нахмурился, а после прищурившись и надев очки, принялся читать. — Знаете что самое пугающее, Беделия? — поправив оправу очков начал он. — Я совершенно не удивлен. Я уверен что Ганнибал посвятил Уиллу еще не одно стихотворение. — Весь остальной дом буквально вылизан, Кроуфорд. Идеальная чистота, безупречный порядок, — рассказала я. — Чистоплотность в стиле Ганнибала, несомненно. Дом Грэма больше походил на некий сарай, нежели на местожительство, как никак, профайлера ФБР. Там не очень грязно, но словно не особо то и чисто. Свет в некоторых комнатах не работал, что я отнесла к долгому отсутствию Уилла. Хотя, кто знает, может он не любитель светлых помещений. Насчёт Лектера не было найдено ничего. В то время пока тот слагает Уиллу произведения, этот предпочитает копить чувства в своем больном разуме до последнего. Ничего себе. А я ошиблась. На прикроватном столике лежали документы, и в одном заключение о Ганнибале Лектере как условного работника ФБР. Сам документ находится в файле, в то время как фотография Лектера вынута и лежит сверху. Ох, Уилл, все с тобой ясно. Не думаю конечно что он сидел и часами поглядывал на это фото, или целовал перед сном. Но сам факт что других, даже фотографий самого Уилла, я не увидела, говорит о многом. Сообщать об этом Кроуфорду будет даже нелепо. У меня возникает ощущение, что если не знать этого дела и наблюдать со стороны, можно подумать что мы расследуем исчезновение любовников. Я не стану «дешевить» их связь и отношения подобными сравнени ями, но если серьезно, порой это и правда выглядит таким образом.