Вертолётик

      Коридор был широкий и светлый. Большие квадратные плитки вымостили его пол: кремовые, бежевые, иногда даже синие. С порядком, похоже никто не заморачивался. Зато с чисто – даже очень! Каждый кусок незатейливого глянцевого пазла вымыт, выдраен... Санитарная часть, а что вы хотели? Тут и порядок поддерживается строго и всегда найдётся тот, кого можно заставить вылизывать пол до блеска! Над полом – стеночки, тоже свежие, светлые, свежей краской выкрашенные, лампы на потолке строгим рядочком, все как одна длинные, прямоугольные, яркие.       Светло! Чисто! Хорошо!       У одной из дверей стоит человек в военной форме, надета она несколько криво, что уже для военнослужащего, да ещё и не малого звания, само по себе отвратительно. Стоит он слегка пошатываясь, кажется вот-вот в дверь лбом упрётся, для устойчивости. При этом руки у него заняты: держит он поднос, явно взятый из столовой. И на подносе – еда. Одна тарелка с горячим, в другой – варёная крупа, пара кусков хлеба и даже чашка с чаем.       Что он за уникум, этот человек с опухшими глазами и бледным лицом? Зачем притащился он в санчасть, да ещё и с едой, да ещё и в таком состоянии? Человек этот тем временем, кажется очень внимательно пытался прочесть содержимое таблички на двери, перед которой стоял.       ВЕТПУНКт       ВеТпУнКт       вЕтПуНкТ       ведь пункт?       Пункт, ведь?       Ведь       Мед-ведь       Мед-Ведь-Пункт       Тьфу ты!       Полковник Ретинин поймал себя на том, что восемнадцатый раз перечитывает название на табличке. Растягивает, складывает его в анаграммы, меняя местами слога и буквы, а сам, в голове, на фоне слушает испуганный, забитый, звенящий в ушах крик:       АААААААААААААААА! !!       Всеобъемлющее, не знающее пределов горе.       АААААААААААААААА! !!       Ретинин мотнул головой, отгоняя воспоминания. Те упорно липли, возвращались, приклеивались намертво, судорожно сжимая мозг в своих дрожащих от страха ладошках, раз за разом снова прокручивая запись с истошным криком:       АААААААААААААААА! !!       Видал и слыхивал Ретинин всякое и, казалось бы, уже ко всему был готов, даже к этой живой технике, ан нет... Не ко всему, оказывается...       АААААААА – Всхлип, стон что угодно, но не вдох и снова – АААААААА! !!       "Ветпункт" на блестящей зелёной табличке, с белой полосой у края. Ретинин наконец собрался и толкнул ботинком дверь, к которой эта табличка была привинчена.       И тут же, нос к носу столкнулся с лицом. Лицо было хорошо выбритое, широкое, скуластое. Волосы каштановые, гладкие, тоже короткие, причёсанные, глаза карие, с чуть подпухшими веками, с красными ниточками внутри глаз и морщинками у краёв – снаружи.       Лицо чуть дёрнуло мохнатыми бровями, между губ образовалась щёлочка и тут же закрылась: ветврач быстро совладал с собой, взял себя в руки и выдал:       – Я уже ухожу!       Ретинин шатнулся и с трудом выдавил из себя единственное подходящее слово, которое хоть как-то подходило по контексту:       – Помогии... АААААААА! !! – Сх... – АААААААА! !! Ветеринар, хоть клятву Гиппократа не давал, да в общем и не должен был, понял, что дело дрянь и помощь правда нужна. Обладатель зелёного медицинского халата забрал поднос из рук гостя, поставил на стол и обернулся.       Гость так же и стоял с поднятыми руками.       – Ну ты чисто зомби! – Оценил ветеринар. Потом ловко поднырнул своим плечом под плечо пришедшего офицера, приподнял, и поволок к единственному в кабинете креслу. Перегара от гостя не было, поэтому вариант, что он пришёл выклянчить спирту, отметался сразу.       Ретинина усадили в маленькое гостевое кресло.       Креселко было гибкое, упругое, оббитое зелёным дермантином... Ретинин утонул в нём как в облаке. После ночи на полу кабины, шутка ли? Веки сами собой склеились, перед глазами уже замелькали какие-то картинки, преимущественно рычаги, листы серого металла, лопасти...       – Э! – Ветеринар принялся интенсивно трясти офицера. – Не спи! Ретинин с трудом разлепил опухшие веки и снова увидел скуластое лицо прямо перед своим.       – Ммм...       – Ты кто?! – Вопрошало лицо. – Ты откуда?!       – С вертолёта... – Сквозь дремоту смог проговорить Ретинин. После бессонной тревожной ночи собственный голос вышел неузнаваемо деревянным. Словно это не он сам говорил, а кто-то внутри тянул его за нитки, заставляя поворачиваться невидимые колёсики, а те уже давили на мышцы и лёгкие, как у...       АААААААААААААААА!!!       Ретинин поморщился.       Лицо перед глазами почему-то осветилось довольной и саркастичной улыбкой       – А-а, – Просиял от догадки ветеринар. – Так ты тот самый лётчик, которого для Ми-800 привезли?       – Мхмм...       – А то я думаю, что я тебя не видел? – Пробормотал звериный лекарь и скрылся из прямой видимости. – Ну тогда можно! – Перед глазами снова забегало. Кнопки, тумблеры, лампочки...       – Да не спи ты!       Перед носом возник стакан.       – Что это?       В нос резко ударило запахом спирта.       Понятно, ответ не требуется.       – Тфу! – Ретинин даже отмахнулся. – Ты что! Мне трезвым надо быть!       – Ой, да ладно! – Лечильник чуть отодвинулся. – Из этого крыла выйдешь, в другое такое же с торца войдёшь, там рапорт на увольнение напишешь и поедешь счастливо, туда, откуда там тебя привезли! У нас пацаны понятливые, даже у пьяного примут!       Ретинин нахмурился и наконец собрался с мыслями:       – Да не надо мне рапорт на увольнение!–        Почему не надо? – Удивился ветеринар.       – Потому что не надо!       – Ты разве не увольняешься?       – Нет не увольняюсь!       – Почему? – Отказывался верить местный Дулитл. – Ты разве не видел Ми-800?       – Конечно видел! – Ретинин махнул рукой, предположительно в сторону вертолёта. – Я в нём спал!       Ветеринар у видимо надоело стоять раком, он вытащил из-за стола табуретку, сел напротив и просил:       – И что, он не орал?       – Конечно орал! – Опроверг догадку офицер. – У меня до сих пор в ушах звенит!       – И ты НЕ увольняешься?       – Нет. А должен?       – Не знаю. – Хозяин кабинета пожал плечами. – Все увольнялись.       – И много их было? – Ретинин сделал над собой титаническое усилие и оторвал затёкшую за ночь спину он мягких подушек кресла, положил руки на колени и заглянул монстр-лекарю в глаза. – Этих всех?       – Ты – четвёртый. – Поделился секретом местный Айболит. Ретинин кивнул и спросил:       – И эти трое уехали?       – Двое уехали, а первый служит здесь, как и служил. У него свой самолёт есть, на что ему этот Ми-800 психованый? На контакт не идёт, сотрудничать не хочет и орёт постоянно!       – А чё ему не орать? – Вдруг вступился за вертолёт лётчик. – Если он напуган до чёртиков? !       Ветврач фыркнул:       – Слушай, он перед вживлением полный инструктаж получил: что и как с ним будут делать. Он всё знал! Ко всему был готов! И на живую мы его не резали! Всё через наркоз!       – Угу... – Ретинин прогладил языком по внутренней стороне зубов. Вгляделся в глаза владельца кабинета. – А скажи мне, пожалуйста, доктор Айболит, если бы вот лично тебе сказали, что от тебя оставят только мозг и полтора метра кишки, а нервы раскинут и намотают на гаубицу. Ты б к этому нормально отнёсся? Ты бы вообще в это ПОВЕРИЛ?       Ветеринар нахмурился.       Ретинин продолжил:       – У моего бати был пропеборг на хозяйстве и если б я вот так его где-то запер, он бы точно как резаный орал!       – Пропеборг в хозяйстве? – Не поверил эскулап. – Что он с ним делал? ! Это ж бесполезный монстр!       Ретинин удивлённо поднял брови:       – Ты вообще по каким монстрам специалист?       – По сверхэлементнткам, а что?       – Понятно... – Ретинин долго моргнул. – Ну слушай тогда, специалист по сверхэлементникам: пропеборг это мотоблок в огороде и комбайн на кухне! Но простоя они не выносят, даже во сне танцуют!       Ветеринар заметно помрачнел.             Ретинин продолжал допрос:       – Так сколько он уже стоит без движения?       – Я не знаю... Неделю?       – Хорошо. – Кивнул привезенный специалист. – Хорошо, если у него к этому времени крыша безповоротно не потекла... Второй вопрос: ему в его теперешнем состоянии, можно есть еду? Вот такую. – И кивнул на поднос. – Вот эту?       – Да. – Ветврач кивнул. – Можно, только ему это много. Желудок обрезанный, маленький, ему же на всё тело не надо, только для подпитки мозга.       – Я уже видел... его желудок... Вот не думал, честно говоря, что увижу, но видел.       Перед глазами с тошнотворной подробностью встал аквариум из бронебойного стекла, окаймлённый железными рёбрами и намертво припаянный к корпусу вертолёта. Внутри, в специальном прозрачном геле, были подвешены остатки внутренних органов бывшего пропеборга. Передний конец контейнера открывался в хитрый клапан из которого был доступ ко рту.       Наёмный лётчик тяжело сглотнул подступившую к горлу ки́сель.       – Вы бы этот ящик... Покрасили что ли...       – Нельзя его закрывать. – Отказал ветеринар. – Он специально прозрачный, что бы в случае болезни, деформации или других проблем сразу видно было.       – А если ОН увидит? – Предположил очевидный расклад лётчик. – Навряд ли он нормально среагирует на вид собственных вывернутых кишок! Я вообще не знаю, кто на это среагирует нормально!       – Он не увидит. – Уверенно сказал ветеринар. – В этом отсеке нет камер. Ему только специально надо показать этот контейнер, что бы он увидел. – И тут доктор спохватился - Ты ж не показывал?       – Я тебе, что – изверг? ! – Возмутился лётчик. – Его и так трясёт всего! – И добавил. – Я его только чаем напоил... – И поднял глаза. – Ему плохо не станет?       – Ты напоил его чаем? ! – Изумился ветеринар.       – Ну не прям, напоил... Скорее, попробовать дал. Я ж не знал, вдруг из него назад полезет? Тонин, опять же... А он... – Офицер мучительно поморщился. – Кажется, он понял, что всё ещё может ощущать вкус и его опять начало телепать... Мм... – Ретинин помассировал и веки, посмотрел на доктора и сказал. – Теперь ты понимаешь? Я должен быть сейчас ТАМ, с ним и трезвым! А ты, увольняйся, увольняйся...