Рассвет

Сумерки сгущались. Время шло, а работа над его последним шедевром так и не сдвинулась с мертвой точки. И почему до сих пор не придумали машину, способную воспроизводить сны как фильмы? Это бы в миллионный раз упростило Хвэю жизнь. Боже, да он готов буквально начать биться головой о стенку, лишь бы снова увидеть тот мимолетный, горящий как костер рассвет над Коеном, ту, словно плавящуюся под рассветными лучами траву и золотистый ветерок, обдающий своей свежестью. И, сдув челку, он снова уткнулся в картину, прожигая ее взглядом, словно заставляя дорисовать саму себя. И так бы и продолжалась эта тирада и самобичевание, но его отвлек гудящий звук. Это вибрировал мобильник, оставленный на прикроватной тумбе и умоляющий обратить на него внимание. Встав, Хвэй ощутил на себе всю тяжесть бытия, ну или может отсутсвие движения. Однажды его колени ему за это спасибо явно не скажут. Подняв телефон, он увидел на экране знакомую иконку контакта и внутри все сжалось от благоговейного трепета - это был Джин. - Приходи к храму. Пулей натянув на себя все, что попало под руку, словно повинуясь невидимым нитям, Хвэй снесся с лестницы за секунды, забыв обо всем на свете. Даже о том, что он захлопнул дверь и оставил ключи в студии. Как-нибудь потом разберется. Остановка, автобус, снова остановка, и он уже стоит у ворот, переминаясь с ноги на ногу, словно бедный родственник, ни разу не бывавший в гостях. Ночная тишина поглощала все звуки и самого Хвэя, утопающего в бесконечном потоке мыслей, но ее прервал тихий хруст веток за спиной и ладони, внезапно накрывшие его глаза и шею. - Прямо как послушный щеночек, по первому зову. - довольно хмыкнув, Джин убирает руки и резко разворачивает Хвэя к себе. - А послушные щеночки достойны хорошей награды. У него все перевернулось внутри. Буквально. - Мне тут птичка на ухо нашептала, что у тебя проблемы с вдохновением, - вопросительно взглянув на Хвэя, Джин продолжил. - Кхм, и я тут решил тебе немного поспособствовать. Слышал когда-нибудь легенду о Золотом Демоне? - Ну только если страшилки детдомовские наши травили. Что-то вроде того, что он как буря проносится и убивает всех на своем пути. А какое это отношение имеет к делу? - А знаешь ли ты, что те, кто понравился этому демону могут получить от него в дар все, что только можно пожелать, и абсолютно не имеет значение что это - богатство, популярность, муза, власть - стоит лишь заключить с ним контракт. Хвэй потерялся еще больше. Видя растерянность на его лице, Джин притягивает Хвэя поближе к себе и предлагает пройти дальше в храм. - Идем. - отчеканил так, словно предупреждая, что лишние вопросы более ни к чему и все будет понятно в процессе. И все-таки храм был прекрасен, даже в ночи. Бесчисленные барельефы, укращающие колонны, словно стремящиеся к небу, картины, пышущие жизнью, портреты, словно наблюдающие за ними, гигантскте статуи - все было словно колыбель искусства, пронесшая его через века. Сколько Хвэй себя помнил, он не мог налюбоваться всем этим восьмым чудом света. Его буквально приходилось отдирать от очередного мазка, который привлекал его внимание и никак не хотел отпускать. Однажды и он увековечит эти вековые колонны своими рисунками. Этот щенячий восторг в глазах Хвэя с каждой секундой заводил Джина еще больше. Как же ему хочется сожрать его всего, без остатка. - Мой милый щеночек, - прошептал Хвэю, задевая кончиком носа ухо. - Будь хорошим мальчиком, сядь на алтарь. Его голос заставлял Хвэя плавиться, словно железо - устоять было невозможно. Он послушно присел на каменну плиту, ожидая новых команд. Джин, не способный больше сдерживаться, жадно впивается в него поцелуем, прикусывая губу. Хвэй же, не обращая внимание на боль, поддается моменту и пропускает его к себе в рот, позволяя исследовать всего себя. Металлический привкус смешивается с его естественным, еще больше срывая крышу. Он буквально прибивает Хвэя к алтарю, заводя его руки над головой, а оставшейся свободной ладонью исследует пространство под его футболкой. Задев ореолы сосков, Джин ощущает, как Хвэй постанывает в поцелуй. А этот щеночек очень чувствительный. Оторвашись от его губ, он опускается ниже, плавно переходя к подбородку, щекам, целуя шею и ощущает учащенную пульсацию его сердца. Будь Джин вампиром, съел бы его всего, и даже косточек не оставил. Его шея прекрасна, словно чистый холст, и он просто обязан оставить на ней несколько рисунков. Укусив, Джин зализывает это место, словно извиняясь за боль, но за этим следует следующий укус, и еще один, и еще. Вскоре вся шея расцвела пионами разных цветов, словно ночной натюрморт, а он, как автор, просто обязан оставить где-нибудь подпись. Хвэй безбожно стонет, словно сучка в течке, и мозги постепенно превращаются в вату. Джин же наслаждается, словно услышал лучший хит этого года. - Придумал! - и, задрав окончательно Хвэю футболку, оставляет свою "подпись" на соске, где расцветает последний пион, идеально дополняющий его картину. - А теперь давай завяжем тебе глаза. Хвэй, безусловно повинуясь, приподнимает голову, давая лишить себя зрения. Мысли о том, что возможно это ВСЕ ужасно неправильно, и что стоило бы прекратить заниматься ЭТИМ в стенах толь священного места уже давно покинули его, оставляя негу наслаждения вкупе со страстью. Еще немного, и он будет на пике. Боже, как же хорошо. Не желая останавливаться, Джин стягивает с него штаны, и замечая колом стоящий член, упершийся в боксеры, через ткань оставляет на нем легкий поцелуй. Реакция не заставила себя долго ждать - Хвэй протяжно заскулил, а его член дрогнул. Довольный такой реакцией, Джин буквально начинает посасывать его член через ткань, словно издеваясь. Хвэй под ним извивается как змея, потерявшая ориентацию в пространстве. - Тише, тише щеночек. Ты же не хочешь чтобы я тебя наказал? Это подействовало моментально. Хвэй прикусил губу, стараясь не двигаться и не издавать лишний шум. Джин же, посчитав достаточным, наконец стянул с него трусы окончательно и взял его член в рот. Медленно поднимаясь и опускаясь, он посасывал его, словно самое вкусное мороженое, стараясь вобрать как можно больше. Его возбуждала только сама мысль, что вот он, Хвэй, сейчас полностью принадлежит ему, и только он один может видеть его таким. Таким беззащитным, таким милым, что хочется убить, или же вовсе сломать, чтобы только он, он один мог быть для него целым миром как сейчас. Хвэй уже был на пределе. Он достиг пика, и, изливаясь, увидел перед глазами картину того самого горящего костром рассвета, что так бесплотно утекла от него из сновидения. Больше не было той странной бестелесой пелены, то скрывала ее от взора художника. Он видел каждый мазок, каждый лучик, каждый оттенок. - Это и есть контракт с Золотым Демоном, мой щеночек, и теперь ты только мой. Запомни - я везде и всюду, тебе никуда не спрятаться. Вездесущий, как тени, яростный, как огонь, и жестокий, как смерть. Это было последнее, что он запомнил перед сжирающей тьмой. А дальше было жарко и больно, словно Хвэй окунулся в кипящий котел Преисподней за все совершенные по жизни грехи. Очнулся он от странного ощущения свежести и едкого запаха, окутавшего его со всех сторон. Сняв с глаз мешающую увидеть что же не так ткань, он обомлел - Хвэй лежал все там же, на алтаре, а вокруг сплошное пепелище некогда величественного храма. Куски сгоревших полотен, обломки велисественгых статуй - разрушено было все, и только единственный целехонек, без единой пылинки. Оглядевшись и не веря в то, то происходящее вокруг реальность, он уставился в скелеты некогда великих окон, чтоттеперь смотрели на него своими пустыми глазницами. На горизонте виднелся рассвет, тот самый, что он желал увидеть бесчисленное количество раз.