Изоляция

Joshua Radin & Maria Taylor — When you Find Me Hurts — Illuminated              Прошло около четырёх часов с тех пор, как Грейнджер проснулась, и это время они провели в непродолжительных разговорах, прерываемых долгим уютным молчанием. Драко рассказал ей о своей жизни у Андромеды, сообщил новости о смерти Теда, которые заставили Гермиону нахмуриться, а затем о рождении Тедди, и от этого она улыбнулась. В свою очередь и Гермиона рассказала ему многое: от реакции Поттера, узнавшего об их странных отношениях, до прогресса с поиском крестражей, — и сделала это так доверительно и легко, как будто любые давние сомнения в его преданности полностью исчезли.              Как будто Драко стал одним из них.              Он не мог не заметить, что Грейнджер воздержалась от упоминания Уизли, и на данный момент Драко это вполне устраивало. Имя её бывшего возлюбленного только разозлило бы его, а Малфою не хотелось разрушать ту расслабленную атмосферу спокойствия, которую вызвало возвращение Грейнджер. Именно поэтому он сопротивлялся желанию поговорить с ней о том, что она провернула в Хогвартсе. Они будто не виделись целую вечность, но безжалостность, с которой она бросила в него Петрификус и всунула портключ в руку, была ещё свежа в памяти, а все обиды и загаданные вопросы зудели под кожей своей неразрешённостью.              Однако всё могло подождать, лишь бы это хрупкое перемирие сохранялось как можно дольше.              — Драко.              — М-м-м.              — Ты не… Эм, я не совсем уверена, как лучше выразиться. В смысле… ты не…              — Выкладывай, Грейнджер, — вздохнул он. — Не думаешь, что мы уже давно прошли тот период, когда пытались тщательно подбирать слова?              — Ты больше не чувствуешь себя некомфортно из-за наших отношений, — обеспокоенно произнесла Гермиона. — Ты не… противишься.              — Это оказалось бессмысленно, — ответил Драко, пожав плечами.              — Но почему ты прекратил? Что изменилось?              Малфой сделал паузу и глубоко вздохнул.              — Ничего не изменилось, в этом-то и проблема, — сказал Драко, решив, что Гермиона заслуживает честности, несмотря на воспротивившуюся внутри него гордость. — Расстояние ничего не изменило, Грейнджер: ты всё ещё у меня под кожей. Сопротивляться тебе теперь было бы бессмысленно и… саморазрушительно.              Гермиона что-то пробормотала одними губами, и Драко показалось, что она улыбается.              — Я тоже скучала по тебе, Драко.

***

      Вскоре Грейнджер заснула и, согревшись его объятиями и теплом тела, тихо сопела ему в грудь. Взглянув сквозь окно на небо, Драко предположил, что была середина дня, и время пролетело довольно быстро, учитывая, что он не двигался. Он пытался заснуть, но разум заполонили насущные мысли: о родителях, войне, о ней и его месте среди всего этого. Тогда Драко пришёл к одному-единственному выводу: он был влюблён в Грейнджер — до такой степени, что это лишало смысла всё остальное, мир без неё казался блёклым и бессмысленным.              Да, он любил её и любил дольше, чем хотел признавать.              Чувствовать себя таким уязвимым и могущественным одновременно, когда разум мечется где-то между спокойствием и безумием, означало, что виновата любовь.              Не было никакого смысла обманывать себя и дальше, пытаться всё отрицать. В конце концов, Драко сам признался ей: пробормотал прошлой ночью, пока Гермиона спала, и тот факт, что она не могла ничего услышать, мало на что повлиял. Малфой знал, что слова всегда оказывались такими хрупкими и неуклюжими, как только он пытался выразить эти внутренние ощущения, и надеялся, что действий окажется достаточно. Это было лучшей чертой Грейнджер: она никогда не попросила бы его озвучивать свои чувства.              Она спала уже около четырёх часов, когда раздался стук в дверь, и Драко не сдержал рассерженного вздоха. Малфой проигнорировал гостя, будучи уверенным, что это объявились Поттер или Уизли, чтобы нарушить их покой, так что он попытается задержать их как можно дольше.              — Драко. — Послышался приглушённый голос Тонкс. — Драко, это я. Подойди к двери.              — Да блядь, — прошипел Малфой, осторожно пододвигаясь, чтобы Грейнджер было удобно лежать, когда он отойдёт от неё. Драко приоткрыл дверь и вперил в двоюродную сестру гневный взгляд. — Неужели от тебя нигде нельзя скрыться, женщина?              — Знаешь, вежливые люди обычно отвечают на стук в…              — Я произвожу на тебя впечатление вежливого человека? — возразил он. — В любом случае, я решил, что это Поттер или Уизли.              — Ну, по-моему Луна добавила Рону и Гарри слишком много зелья, — сказала Тонкс. — Они оба до сих пор ещё не проснулись.              — Пока они не маячат у меня перед носом, мне правда плевать.              — Как Гермиона? — поинтересовалась ведьма, игнорируя его комментарий. — Она уже проснулась?              — Проснулась, но теперь снова спит.              — Что ж, я не слышала никаких криков, а ты всё ещё жив, — заметила Тонкс с лёгкой усмешкой. — Видимо, она тебя не забыла?              — Полагаю, с её памятью всё в порядке.              — Видишь, я была права. Говорила же, что у неё не будет проблем с памятью…              — Поздравляю, — насмешливо сказал Драко. — Я наколдую для тебя медаль.              — О, заткнись. Так она поправляется? Хорошо себя чувствует?              Драко опустил взгляд и, нахмурившись, уставился в пол.              — У неё проблемы с ногами. Сказала, что не чувствует их как раньше. Вообще-то она назвала это как-то заумно, но я толком не запомнил. Невро… Невропрактики или что-то вроде того.              — Невропраксия?              — Уверен, что именно так она и сказала.              — Это магловский термин, — объяснила Тонкс. — Ты должен был слышать об онемении конечностей. Довольно распространенный побочный эффект Круциатуса.              — Да, звучит знакомо, — кивнул он. — Значит, это поправимо?              — У меня есть зелье как раз на такой случай, так что Гермиона сможет нормально ходить через неделю-две — в её случае вероятно последнее, учитывая все травмы, но до тех пор ей понадобится помощь, чтобы передвигаться…              — Не лучше ли тогда просто оставаться в постели?              — Нет, активность полезнее: разгонит зелье по организму, — сказала Тонкс. — Гермиона в любом случае не пожелала бы остаться прикованной к кровати, это свело бы её с ума.              Драко понимающе фыркнул.              — Ну и где твоё зелье?              — В твоей комнате, в шкафу. Мне нужно будет осмотреть Гермиону и убедиться, что у неё действительно онемение, а не что-то посерьёзней…              — Ещё серьёзней? — повторил он. — Что ты имеешь в виду?              — Мне нужно убедиться, что нет никаких других угроз, например, паралича, — ответила ему Тонкс. — Уверена, что это не больше чем ложные опасения, но всё равно стоит проверить, прежде чем давать ей что-нибудь. Почему бы тебе не пойти перекусить? Внизу, кстати, есть кое-кто, кто хочет с тобой повидаться…              — Нет, мне надо…              — Драко? — послышался голос Гермионы из спальни. — Почему ты вышел? Мне показалось, или я слышала Тонкс?              Раздражённо вздохнув и бросив резкий взгляд на свою сестрицу, Малфой схватился за дверную ручку, желая закрыть дверь и вернуться внутрь, но Тонкс буквально протиснулась мимо него, чтобы добраться до Гермионы. Замерев на середине комнаты, Драко неловко наблюдал, как ведьмы обнимаются, и чувствовал себя немного не в своей тарелке. Наступил момент, которого он боялся: момент, когда люди начали просачиваться обратно в её жизнь, — и это заставляло его волноваться.              Эти люди были завсегдатаями её мира, а он ютился на окраине их маленькой общины, конечно, по собственному выбору, но отчасти и потому что не разделял их опыта, не говоря уже об очевидных проблемах с доверием. Они с Грейнджер ни с кем не общались с самого начала их отношений, затерявшись в собственной паутине хогвартских секретов, и Драко задумался, может ли на неё повлиять их возвращение в её жизнь.              Изменят ли они её мнение о нём? Не задавят ли её их едкие комментарии и цепкие взгляды в его сторону? Не догадается ли она, что слишком… чиста для него?              Словно прочитав его мысли, Гермиона поймала его взгляд, выглянув из-за плеча Тонкс, и одарила обожающей улыбкой, на которую Драко ответил натянутым кивком, думая, что его долг перед ней не оплачен. Вряд ли она была ветрена и непостоянна? Зато была упряма, своенравна и, очевидно, приняла его сторону настолько, насколько это было возможно. Однако сомнения продолжали терзать Драко.              — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — спросила Тонкс.              — Я в порядке.              — Честно?              — Честно, — вздохнула она. — Мне немного больно, но это терпимо, и я знаю, что всё пройдёт…              — Грейнджер, скажи ей, — вмешался Драко. — Ты не можешь ходить.              Она нахмурилась, как будто ей не хотелось признавать, что это проблема.              — Да… в ногах есть слабость. Думаю, что у меня небольшое защемление нерва или что-то в этом роде.              — Ты имеешь в виду онемение, да? Мне нужно будет осмотреть тебя, — пробормотала Тонкс и повернула голову, обращаясь к Малфою: — Драко, почему бы тебе не сходить перекусить…              — Мне и здесь хорошо, — отрезал он жёстче, чем хотел. — Не понимаю, почему я должен уходить…              — Мне нужно сосредоточиться, а без тебя это будет сделать проще, — продолжила Тонкс. — К тому же, я ведь сказала тебе, что внизу тебя жд…              — Мне насрать…              — Драко, всё в порядке, — тихо сказала Гермиона, и в голосе её послышались примирительные нотки. — Я проголодалась, так что всё равно скоро спущусь, чтобы поесть. Мы не задержимся надолго.              Её губы были слегка изогнуты, уголки опущены, а успокаивающий взгляд почти умолял его послушаться, и только по этой причине Драко смягчился. Он разочарованно скривил губы и бросил резкий хмурый взгляд на Тонкс, после чего, развернувшись, вышел из комнаты.              По правде говоря, он не так уж сильно и возражал против своей новоиспечённой сестры. Временами она его раздражала, но у Драко было стойкое чувство, что она являлась одной из немногих, кто не стал бы во всеуслышание осуждать его присутствие в жизни Грейнджер. Так что он неохотно признал, что парочка союзников в сложившихся обстоятельствах пошли бы ему на пользу. Мерлин знает почему, но она отчего-то потеплела к нему, и Драко намеревался этим воспользоваться.              Его злило, как Тонкс настаивала, чтобы он покинул комнату. Драко едва провёл день вместе с Грейнджер, а его уже оттеснили в сторону. Поттер, Уизли, Лавгуд или любой другой невыносимый идиот захотят провести с ней время, а ему не нравилась идея конкурировать за мгновения в её обществе. Стиснув зубы и решив, что обдумает это позже, он направился на кухню и закатил глаза, увидев знакомое лицо за столом, рядом с Блейзом.              — Ради всего святого…              — А вот и он, — ухмыльнулся Тео. — Как ты себя чувствуешь, солнышко? Выглядишь дерьмово…              — Какого хрена ты тут делаешь?              — Тонкс вернулась к Андромеде, чтобы забрать ребёнка, и захватила меня с собой, — объяснил он. — Знаешь, ты и Блейз — это что-то с чем-то. Я отлучился на десять минут, чтобы помыться, а тут уже всё закрутилось…              — Было бы чему радоваться, Тео, — устало пробормотал Блейз.              — Может, и нет, но ничего интереснее пока в том доме не происходило, — ответил он. — Боюсь даже отлить пойти, не то опять что-нибудь интересное пропущу…              — Мерлин, ты такой мудак…              — Я в курсе.              Блейз покачал головой и внимательно посмотрел на Драко.              — Как там Грейнджер?              — Тебе правда не наплевать?              — Очевидно, что тебе — нет, — возразил он. — Я видел её состояние и просто интересуюсь.              Драко стиснул зубы и сел за стол, настороженно разглядывая своих собеседников, прежде чем заговорить.              — Она не может нормально ходить, — медленно произнёс он, сохраняя невозмутимое и стоическое выражение лица. — Думает, что у неё может быть онемение нервов, а это временно, но Тонкс сейчас осматривает её.              Блейз потёр подбородок.              — Могло быть и хуже, приятель…              — Этого, блядь, можно было избежать, — яростно рявкнул Драко. — Я хочу знать, какого хрена Уизли повторял, что это его вина.              — Ах, да, Уизел, — заметил Тео. — Интрига нарастает. Я уже забронировал себе место в первом ряду на случай неизбежного столкновения.              — Чудно, придержи его для меня.              — Звучит заманчиво, — съязвил Тео, и Драко не смог сдержать слабой ухмылки.              — Небольшое избиение Уизела звучит даже терапевтически.              — Разве Грейнджер с Уизли не были вроде как вместе? — поинтересовался Блейз.              — Были, — подчеркнул Драко. — Это больше не имеет значения.              — Не для тебя или Грейнджер — возможно, но, судя по вчерашнему поведению Уизли, когда он оттаскивал тебя от неё, он до сих пор надеется…              — Он может надеяться на что угодно, — прорычал Драко. — Я знаю своё положение и буду более чем счастлив указать Уизли на его.              Они дружно вскинули головы, когда дверь открылась, и Драко не смог подавить желание закатить глаза, стоило Луне неторопливо войти в комнату с привычным рассеянным выражением лица, которое слегка скрашивала заживающая рана на губе и несколько синяков. Она присела рядом с Блейзом и невинно чмокнула его в щёку, казалось бы, совершенно не замечая Драко и Тео, пока не откинулась на спинку стула и не скользнула по ним пустым взглядом.              — Где ты была? — спросил Блейз.              — Я пошла взглянуть, проснулись ли Гарри и Рон, но они оба всё ещё спят.              — О Мерлин, — воскликнул Тео. — Да ты же дала им столько снотворного, что можно было вырубить несколько горных троллей.              — Возможно, я немного ошиблась в расчётах ингредиентов, — Луна пожала плечами, переводя взгляд на Драко. — Как Гермиона?              — Проснулась, — ответил он. — Сказала, что скоро спустится за едой.              — Итак, Грейнджер собирается поужинать с нами, — поинтересовался Тео, заинтригованно вскинув бровь. — Это будет интересно.              Сквозь зубы Драко вырвалось рычание.              — Если ты скажешь хоть что-то не то, Нотт, я, блядь…              — Полегче, блондинчик, — прервал тот Драко с хитрой ухмылкой. — Не буду я приставать к твоей девушке. Мне просто интересно, как она отреагирует на наше присутствие. Последний раз, когда я видел Грейнджер, я издевался над ней на зельеварении. С тобой, помнится мне.              — Для меня вы не выглядели пугающе, — произнесла Луна. — И я не испытывала никакой неловкости, когда впервые встретила вас и остальных ребят в доме Андромеды.              — Честно говоря, Лавгуд, мы могли бы засунуть тебя в комнату со всеми видами драконов, стадом кентавров и двадцатью разъярёнными вейлами, а ты наверняка всё равно попыталась бы подружиться со всеми ними с помощью кексов и тыквенного сока…              — Следи за языком, Тео, — огрызнулся Блейз, хотя Луну, казалось, совсем не задело подобное замечание.              — Слушай, я просто хочу сказать, что это будет странно, — пробормотал он. — И станет ещё хуже, когда Поттер с Уизли проснутся. Я могу остаться мудаком хотя бы для нашего недобессмертного дуэта, а? Милисента случайно не трахается с Поттером втихую?              — Во имя Мерлина, — проворчал Блейз. — Это было обязательно?              — Думаешь теперь, как бы развидеть эту картинку?              — Мне плевать, что ты скажешь Поттеру и Уизли, — сказал Драко, одарив Тео понимающей ухмылкой. — Флаг в руки. Просто не надо…              — Быть мудаком с Грейнджер, — закончил он. — Да-да. Я понял.              — Знаешь, ты мог бы просто попытаться вести себя приветливо с Гарри и Роном, — тихо предложила Луна, и три циничных взгляда устремились на неё. — Или, по крайней мере, не провоцировать их.              — Прости, — надменно усмехнулся Тео. — Я понятия не имею, что ты только что сказала. Были слова, но в них не было никакого смысла.              — Мне неприятно соглашаться с Тео, но ты слишком простодушна, Луна, — пробормотал Блейз. — Слишком многое произошло, и ссора неизбежна.              — И не похоже, что Поттер и Уизли будут с нами любезничать, — нахмурившись, сказал Драко. — Блядь, держу пари, Уизли уже выписал оскорбления на бумажку, чтобы не забыть.              — Я просто подумала, что было бы неплохо, если бы все поладили, — осторожно выдохнула Лавгуд, устремив на Драко многозначительный взгляд. — И уверена, Гермиона тоже хотела бы, чтобы все поладили.              Тео фыркнул.              — А я не прочь покувыркаться с близняшками Патил, но и этому не суждено сбыться.

***

      Гермиона подавилась тошнотворным и чересчур густым зельем, когда то проползло по её горлу и ухнуло в желудок комком жидкого цемента.              — Это отвратительно, — пробормотала она, возвращая пустой флакон Тонкс. — На вкус как прокисшая каша.              — А значит, что всё правильно, — пожала плечами Тонкс, слегка посмеиваясь над гримасой Гермионы. — Дадим ему минуту, чтобы оно подействовало, и посмотрим, получится ли у тебя перенести немного веса на ноги, ладно?              — Ладно, — согласилась она. — Так что, мне придётся пить это каждый день?              — Да, пока твои ноги не восстановят чувствительность. Каждая доза будет возвращать понемножку, и через пару недель ты будешь в полном порядке.              — Пару недель? Неужели нет никакого способа ускорить это или…              — Гермиона, я знаю, что бездельничать не для тебя, но нужно немного отдохнуть, — медленно произнесла Тонкс. — В лучшем случае это сможет занять всего неделю, но твоё тело прошло через ад.              — Но я уже чувствую себя лучше…              — Только потому что волшебные методы исцеления эффективнее магловских, это не значит, что ты полностью выздоровела. Просто отдохни немного и восстанови силы.              Опустив плечи в знак поражения, Гермиона вздохнула и неохотно склонила голову.              — Хорошо, а ты не в курсе, где моя сумка? Я, по крайней мере, всё ещё могу провести кое-какие исследования.              — Твои сумка и одежда с того дня в нижнем ящике, — пояснила Тонкс, указывая на комод в углу комнаты. — Вообще-то, я планировала всё постирать.              — Дай мне сначала взглянуть на них. По-моему, у меня в карманах завалялось кое-что, с чем нужно разобраться.              — Ладно.              — Итак… — выдохнула Гермиона, растянув губы в довольной улыбке. — Поздравляю. Каково это — быть мамой?              — Замечательно, — без колебаний ответила Тонкс. — Конечно, я не спала нормально с тех пор, как он родился, но мне всё равно. Он идеален. Мы назвали его в честь папы — Тедди.              — Где он сейчас? Могу я его увидеть?              — Он с Римусом. Наверняка у них сейчас тихий час, но ты сможешь повидаться с обоими после. Мне хочется, чтобы и Гарри с ним увиделся. Мы решили, что он должен стать крёстным отцом Тедди. Гарри тоже спит, так что у меня пока не было возможности рассказать ему.              — О, держу пари, Гарри будет так тронут. У вас нет никаких проблем с геном оборотня?              — Нет, Тедди унаследовал мою способность к метаморфизму. Его волосы поменяли цвет примерно через час после рождения. Римус испытал такое облегчение.              — Я так рада за тебя, — искренне воскликнула Гермиона, улыбаясь подруге. — Когда Драко сказал мне, я была… просто было так приятно услышать хорошие новости.              Тонкс задумчиво поджала губы.              — Почему ты не рассказала мне о нём?              Внезапность вопроса на мгновение лишила Гермиону дара речи.              — Ну… потому что ты бы назвала меня чокнутой, а потом попыталась бы отправить в лечебницу.              — Гермиона…              — Ладно, может, я и преувеличиваю немного, но ты бы наверняка подумала, что я немного сошла с ума.              Тонкс усмехнулась.              — Думаю, что большинство из нас немного сошли с ума. Но, впрочем, я понимаю твою точку зрения.              — Знаешь, я правда думала об этом. Когда навещала тебя в Хогсмиде, то чуть было не рассказала тогда, но из-за некоторых обстоятельств не смогла. Всё зависело не только от меня              — О чём ты?              — Ну, я не думаю, что смогла бы объяснить, как Драко оказался в Хогвартсе, — задумчиво произнесла Гермиона. — Это могло подвергнуть опасности ещё кое-кого.              — Всё в порядке, — кивнув, сказала Тонкс. — Мама упоминала, что Драко говорил слишком расплывчато, так что мы решили, что тут замешан кто-то ещё, кто хочет остаться неизвестным. Подробности на самом деле не так уж важны.              — Так… ты не думаешь, что я сошла с ума? Я имею в виду, из-за отношений с Драко?              — Ну, сначала я не поверила, но мама рассказала, каким он был, живя с ней, да и я сама стала кое-чему свидетельницей.              — Что ты имеешь в виду?              — Например, вчера, когда он увидел, что ты ранена, — уточнила она. — И когда я сказала ему, что ты в поместье. Его реакция была крайне красноречивой, и я ни на минуту не сомневаюсь, что он любит тебя.              Гермиона склонила голову и застенчиво улыбнулась самой себе, наслаждаясь ощущением успокаивающего тепла, разливающегося в груди.              — Спасибо, — пробормотала она. — За понимание.              — Не пойми меня неправильно, я всё ещё опасаюсь его, — осторожно сказала Тонкс. — Но нужно иметь мужество, чтобы сделать то, что сделал он. Драко пошёл против своей семьи и Сама-Знаешь-Кого, а для меня это достаточная причина, чтобы дать ему шанс. Должно быть чертовски трудно принять решение о дезертирстве. Для этого нужно отказаться от всего, что у тебя есть, и довериться людям, которые когда-то были твоими врагами.              — Надеюсь, что и Гарри с Роном увидят всё именно так, — призналась Гермиона. — Драко упоминал, что Блейз Забини здесь?              — И Тео Нотт тоже, да. Они бежали вместе с другими слизеринцами и остались с моей мамой. Мы зовём их «Просветлёнными», но лишь немногие из Ордена знают об их существовании. Всего лишь Лавгуды, я с Римусом и МакГонагалл. Гораздо безопаснее держать их в секрете, пока это ещё возможно.              — А как Гарри и Рон отреагировали на то, что они здесь?              — Луна напоила их снотворным зельем, и они ещё не проснулись, — объяснила Тонкс. — Но когда проснутся, им придётся научиться быть вежливыми друг с другом, я уже предупредила Тео и Блейза. Я не потерплю никаких глупых драк в своём доме.              — Понимаю, — задумчиво согласилась Гермиона. — Знаешь, я нахожу это довольно… утешительным в некотором смысле. Что некоторые слизеринцы дезертировали.              — Они всё ещё бывают резковаты, — усмехнулась Тонкс. — Особенно Тео, но они неплохие люди. Просто непоняты и воспитаны не в той среде. Ты и сама сможешь в этом убедиться, когда встретишься с ними.              Гермиона почувствовала странный укол в животе — укол нервозности и опасения, — стоило ей подумать о встрече с Блейзом и Тео. Не так давно она и два вышеупомянутых слизеринца прошли бы мимо друг друга в коридоре Хогвартса с кислым взглядом и невнятным бормотанием, но сейчас-то всё по-другому, правда ведь?              — Ну что, — сказала Грейнджер, сбрасывая с себя одеяло. — Давай проверим, не заработали ли мои ноги.

***

      Драко барабанил кончиками пальцев по столу, тревожно и взволнованно ёрзая на стуле, пока его взгляд метался к двери уже в тринадцатый раз за двадцать минут. Нетерпеливо выдохнув и всколыхнув чёлку, он решил, что подождёт ещё пять минут, а потом отправится посмотреть, что так долго задерживает Грейнджер с Тонкс, и отнести её сюда, если понадобится.              — Драко, — позвала Луна.              — Что? — раздражённо рявкнул Малфой, но она не обратила на это внимания.              — Не хочешь чаю?              — Нет.              — Ты уверен? — спросила Лавгуд, поднимаясь со своего стула. — Возможно, немного травяного чая сделает тебя менее…              — Стервозным, — подсказал Тео. — У тебя эти дни, приятель?              Что бы Драко ни собирался выплюнуть в ответ, всё застыло у него на языке, когда дверь открылась и Грейнджер, прихрамывая, вошла в комнату. Её шаги были неуверенными, а руку она перекинула через плечо Тонкс для равновесия. Гермиона явно превозмогала себя: дыхание казалось слегка затруднённым, а щёки раскраснелись от усилий, — но, как и следовало ожидать, она отказывалась выглядеть побеждённой. Драко вскочил, чтобы встать как раз в тот момент, когда Гермиона заметила Полумну и оторвалась от Тонкс, чтобы практически наброситься на белокурую ведьму с отчаянно неуклюжими объятиями, которые чуть не сбили Лавгуд с ног.              — Луна, — выдохнула Гермиона. — Боже мой, я так рада тебя видеть.              — Здравствуй, Гермиона, — беззаботно ответила Лавгуд. — Я тоже рада видеть тебя.              — Я слышала, ты была в поместье Малфоев. С тобой всё в порядке?              — Со мной всё хорошо, спасибо, но я не уверена, что смогу удерживать тебя ещё дольше.              Драко опередил Тонкс и оказался рядом с Грейнджер, подхватывая её под локоть и обнимая рукой за талию, притягивая к себе, чтобы полностью перенести её вес на себя. Он повёл их к столу, ещё крепче прижав Гермиону, когда она споткнулась, и позволил ей переплести их пальцы, хотя прекрасно понимал, что все в комнате пристально наблюдают за ними.              — Ты в порядке? — спросил он, понизив голос, чтобы никто другой не услышал.              — Всё хорошо, — упрямо ответила Грейнджер.              Драко усадил Гермиону на свободный стул и опустился рядом, внимательно изучая её из-под полуприкрытых век и пытаясь понять, о чём она думает, осторожно поглядывая на Блейза с Тео. Он видел, как ей было неловко, но Грейнджер вызывающе поджала губы, что означало, что она и сама справится с ситуацией, но всё равно тайно и незаметно сжал её колено под столом.              Гермиона прервала зрительный контакт, который неосознанно установила с Блейзом, перенеся своё внимание к коленям, и вытянула руки на столе, нервно сцепляя ладони. Одновременно почувствовав и услышав, как напряжённая тишина в комнате сгустилась, она вздёрнула подбородок, чтобы выяснить причину, и заметила, что каждая пара глаз, казалось, была на чём-то сосредоточена. Гермиона проследила за их взглядами, которые были сфокусированы на уродливом шраме из нацарапанных букв, оставленного на её предплечье.              Грязнокровка.              Грейнджер застенчиво опустила рукав свитера, чтобы скрыть метку, но слово повисло в воздухе, и даже выражение лица Луны, казалось, стало серьёзным. Несмотря на повреждённые нервы в ногах, Гермиона чувствовала, как ногти Драко впиваются в кожу её бёдра через джинсы, и это было странно успокаивающим.              — Извините, — пробормотала Гермиона, чувствуя необходимость нарушить невыносимую тишину.              — Тебе не за что извиняться, Гермиона, — строго сказала Тонкс. — Уж точно не за это.              — Твою мать, Тонкс, — прокомментировал Тео. — Дерьмово же ты поработала с исцеляющими чарами…              — Исцеляющие чары на это не подействуют, — вмешался Блейз, глядя прямо на Гермиону. — Я знаю, что это за проклятие, и оно исчезнет только после того, как человек, наложивший его, умрёт.              — О, — пробормотала она, не зная, что сказать. — Ну, эм… спасибо. Я не знала, так что… да, спасибо. По крайней мере, теперь я смогу изучить его.              Блейз ответил лёгким кивком головы, и все снова ненадолго погрузились в тревожную тишину, пока Тео не кашлянул.              — Итак… — медленно протянул он. — Погода в последнее время — просто загляденье.              Блейз усмехнулся.              — «Погода в последнее время — просто загляденье»? — насмешливо повторил он. — Какого хрена?              — В отличие от вас, я, блядь, хоть что-то сказал.              — И лучше обсуждения погоды ты ничего не придумал?              — Эй, я и так справляюсь лучше, чем при встрече с Лавгуд у Дромеды, — защищался Нотт.              — Это правда, — согласилась Луна. — Я бы с удовольствием обсудила с тобой погоду, Тео.              — Видишь, Лавгуд согласна со мной. А чего ты хотел? «Привет, Грейнджер. Помнишь меня? Я ненавидел тебя в Хогвартсе, но давай начнём сначала, потому что ты трахаешься с моим другом».              Драко оскалился.              — Я, блядь, предупреждал тебя, Нотт…              — Всё нормально, Драко, — прервала его Гермиона. — Они не должны ходить на цыпочках рядом со мной. Я бы предпочла, чтобы они были искренними.              — Грейнджер…              — Нет, Драко, — настаивала Гермиона, сурово глядя на него. — Я знаю, что раньше всё было… сложно, и стало бы гораздо проще, если бы все открыто…              — Так ты призываешь их вести себя как придурки? — Малфой нахмурился. — Да, блестящая идея.              — Я никого ни к чему не призываю, просто считаю, что было бы лучше, не ходи мы вокруг да около и не притворяйся, что интересуемся этой чёртовой погодой…              — Я никогда не говорил, что мы должны обсуждать эту блядскую погоду! — вскипел Малфой, не обращая внимания на остальных и неловкие взгляды, которыми они обмениваются.              — Ну, тогда пусть они просто говорят что хотят, и я с этим разберусь! — фыркнула Гермиона. — Годрик тебя подери, Драко, я большая девочка…              — Что ж, прости меня великодушно, что я пытался защитить тебя от оскорблений…              — Вряд ли они скажут что-то, чего я раньше не слышала! А ты, к тому же, придумал мне больше обзываний в Хогвартсе, чем Тео и Блейз вместе взятые!              — Это не имеет значения…              — Ещё как имеет!              — Чушь собачья…              — И мы преодолели это, не разглагольствуя о погоде…              — Может, перестанешь упоминать эту грёбаную погоду?              — Мы преодолели это, будучи откровенными и искренними…              — У нас были совершенно другие обстоятельства! — воскликнул Драко. — Салазаров дух, ты, даже когда болеешь, всё равно заноза в заднице, с которой можно спорить бес…              — А ты неисправимый придурок!              Их спор мог бы продолжаться и дальше, если бы Луна не оттащила стул от стола и резкий звук скрежета по половицам не заставил Грейнджер отвлечься. Она снова обнаружила, что на неё направлено слишком много пар глаз. Тёплый румянец залил её щёки, и Гермиона заправила выбившийся локон за ухо, наблюдая из-под ресниц за Драко, который повёл плечами и возбуждённо облизнул зубы. Однако на губах его появилась едва заметная усмешка, и Гермиона подавила желание улыбнуться. По этому она скучала больше всего: их безобидным ссорам, за которыми всегда следовало что-то среднее между восторгом и разочарованием, но в конечном счёте — удовлетворение.              — Что ж, — выпалил Тео, нарушая очередную тишину. — Кто-нибудь ещё задаётся вопросом, почувствовали ли они себя некомфортно или возбудились, или только я?              — Во имя Мерлина, Тео! — выругалась Тонкс. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? Неужели у тебя нет ни малейшего понятия о приличиях?              — Что? Грейнджер сказала, что хочет, чтобы мы были искренними!              Драко казался в шаге от того, чтобы броситься через стол и врезать своему другу в челюсть, но тихий шум сбоку остановил его, и когда он посмотрел на Грейнджер, то увидел, что её губы были растянуты в улыбке, туловище слегка подрагивало, а на носу появились очаровательные морщинки. Она смеялась. Драко озадаченно поднял бровь, глядя на неё, но не смог удержаться от усмешки, и атмосфера немного разгладилась.              — Простите, — произнесла Гермиона, когда её хихиканье стихло. — Не знаю почему, но мне показалось это забавным.              — Не удивлён, — самодовольно пожал плечами Тео. — Я тот ещё весельчак.              Блейз хмыкнул и покачал головой.              — Твой юмор — на любителя.              — Это твоё лицо на любителя.              Хихиканье Гермионы повторилось, и она рассеянно задумалась, когда в последний раз так смеялась; когда позволяла себе притвориться, что она простая девочка-подросток без груза войны, отягощающего её плечи. Грейнджер почувствовала, как рука Драко вернулась на её колено, и наклонилась, чтобы переплести их пальцы, на мгновение встретившись с ним взглядом, словно говоря, что чувствует себя сейчас достаточно расслабленной.              Остаток вечера прошёл скорее в напряжённом молчании, чем в разговорах, но Гермиона не так уж сильно возражала. Ожидать немедленной дружбы с Блейзом и Тео было бы слишком оптимистично, но от них не чувствовалось никакого злого умысла или преднамеренных попыток причинить ей дискомфорт, и Грейнджер сочла это хорошим началом конца дня.

***

      — Драко?              — А.              — Спишь?              — Очевидно, нет.              Гермиона повернулась в кровати и легла лицом к нему.              — Ты когда-нибудь читал «Теорию искривления времени» Вирджинии Фаерхарт?              — А ты продолжишь говорить о ней, если я скажу «да»?              — Да.              Вздохнув, Малфой открыл глаза.              — Нет, но помню, что видел её в библиотеке. А что с ней?              — Ну, она выдвигала теорию, что, поскольку время можно изменить и обмануть с помощью маховика времени, возможно существование бесконечного числа вселенных за пределами измерения, в котором мы существуем, со множеством условий, которые безграничны в своих различиях. У маглов тоже есть похожая теория, называемая «теорией мультивселенных»…              — Грейнджер, уже за полночь, — прервал он. — Ты мне с какой-то целью всё это рассказываешь?              Гермиона медлила.              — Ну… как ты думаешь, может быть, где-то существует вселенная, где не было войны, а мы всё равно оказались вместе без всего этого… хаоса?              Нахмурившись, Драко взглянул на Гермиону сверху вниз и соприкоснулся с ней лбом.              — Тогда это были бы не мы, — ответил он. — Они были бы просто копиями…              — Но кто сказал, что мы не копии? — возразила Гермиона. — Что, если это мы не настоящие?              Драко провёл пальцами вниз по её руке, очертил талию, а затем задержался на бедре, принявшись медленно описывать там ленивые круги.              — А разве это не кажется довольно реальным?              Не ответив, Гермиона просто наклонила голову и, поймав его губы в быстром поцелуе, чуть крепче прижалась к нему.              — Интересно, существует ли вселенная, где вы с Роном и Гарри дружите?              — Вот уж точно нет, — пробормотал Драко. — Уверен, что все возможные версии меня решили бы, что Поттер и Уизли — придурки.              Грейнджер фыркнула и пробормотала что-то бессвязное ему в грудь, но Драко не стал переспрашивать. Он слышал усталость в её дыхании, и через несколько минут вдохи Гермионы, став размереннее, коснулись его ключицы.

***

      Вздрогнув, Драко проснулся: ледяной пот маленькими бисеринками выступил у него на лбу, а по позвоночнику пробежал холодок. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, и в странном приступе паранойи он проверил, где Грейнджер. Конечно, она была рядом. Гермиона лежала к нему спиной, разметав непослушные кудри по подушке, крепко спала и тихо простонала, когда он передвинулся.              Не было никакой уверенности — скорее ощущение, — что ему снилась мать, и Драко почувствовал раздражение, садясь в кровати и убирая влажные волосы с лица. Он попытался вспомнить что-то осязаемое из своего сна, чувствуя по какой-то причине, что это может быть важно, но всё оказалось бесполезным. Сновидения всегда расплывались, когда реальность возвращалась.              Пытаясь протолкнуть в сухом горле слюну, Драко старался приглушить кашель тыльной стороной ладони, чтобы не разбудить Грейнджер, но она не пошевелилась. Решив, что стакан сока поможет, Драко встал с кровати с той же внимательной осторожностью и выпутался из объятий Гермионы и простыней, оказавшихся между ними.              Схватив свою палочку, он направился вниз, поддерживая неяркий Люмос, чтобы не оступиться, и поигрывая с тенями. Наверное, было около трёх или четырёх часов утра, и в доме стояла такая тишина, что только глухие удары его собственных шагов отдавались эхом в ушах.              Поэтому, когда он толкнул кухонную дверь и свет его палочки осветил очертания фигуры и вспышку рыжих волос, Драко в шоке отпрянул назад, но заставил себя быстро собраться, когда понял, кто сидит за столом. Он влил чуть больше магии в Люмос, чтобы как следует разглядеть волшебника, и не увидел ничего, кроме презрения, в его голубых глазах. Драко ответил на это усмешкой и дерзким наклоном подбородка.              — А, это всего лишь ты, — холодно отчеканил Драко. — Знаешь, Уизли, людям с такими рожами, как у тебя, не стоит прятаться в тени. Это опасно для здоровья.              Рон стиснул зубы и медленно поднялся со стула, а Драко удивлённо выгнул бровь. По-видимому, ночь только что приняла интересный оборот.