Про мышь и про цветочек в огороде

В большом красивом огороде, среди узорчатых цветов, взрос одуванчик неохотно, на фоне сада знатоков. Он был всем скучен и обычен, его совсем никто не знал: пушистый шарик безразлично лишь про себя в тени ворчал… «За что я, страшный и унылый, был здесь, как хворь, сейчас, рождён? Мне здесь расти ведь неприлично, мне б был порядок – за двором! Здесь на меня никто не взглянет, меня не примут за цветок… Я тут, как бес, чертёнок гадкий, пророс значительным шутом. Меня здесь даже не хотели, не знаю, что и занесло… Порывы ветра обнаглели, на чувства им ведь всё равно. Заложник сложенных урядиц – природы-мамы и людей – скажу, держать мне сложно натиск культурных смертных лагерей. Я должен был расти в залесье, среди, как я, пушистых хорд. В местах, где даже мох и плесень наверно знают: здесь их дом. На одуванчик кто же станет с любовью тёплою смотреть? И кто меня – умру – помянет, красиво скажет – хоть бы лесть?..» Цветочек хмуро подвернулся, загнулась с ним его печаль. Скорей бы ветер тут ввернулся, снеся пушинки в леса даль… Но чтобы с ветром подружили, ему ведь надо дольше жить. И чтоб его не обкусили, и дали цель осуществить. Ведь было очень здесь возможно, что злой садовник невзначай, увидев малыша, так просто, взяв ножницы, сболтнёт «гуд-бай». Спасенья было ждать нелепо, цветочек знает – не дурак. Из солнца жёлтого не время щелчком исправиться вот так! И сорнячок способен думать о том, как долго ждать ему пушка́ сансары жданный тумблер, полёт домой, а не в тюрьму. Но, как цветок, был гость незваный в саду культурном только так. Была то мышь, и столь несчастно звучали писком все слова… Сюда зашла она нечаянно, она ведь тоже шла тут в лес… Однако всё, что так «случайно», бывает шёпотом с небес. И, вся в слезах, пища, горюя, бежала мышка наугад. Но тонкий шлейф от поцелуя сейчас донёсся, как парад… И мышке было трудно верить, что здесь – в обители людей – ей кто-то честно мог доверить какое-то чувство поюжней. Смотрела вверх она с почтеньем с улыбкой сладостной, как мёд. Никто из них не мог поверить, что вот сюда он так забрёл… Стесняясь, подбирая слово, – они общались без него. И в огороде стало ново, здесь не любили так кого… И вот же пара здесь возникла: цветочек-крошка и малютка-мышь. Они в земле высот достигли, такой судьбы не избежишь. Они условились, что солнцем первый будет для второй. Она – его спасёт от ножниц, она – проводит на покой. Мышутка хвостиком качала, чтоб лист гуннеры опустить, и чтоб садовник не узнал, как одуванчик сбрендил жить. Цветочек солнцем был назначен и видом мышку восхищал. Им каждый день вдвоём был праздник – никто из них и не мечтал… Но с лишним днём цветок белел и было видно, как совсем от цвета арлекина съел период почти весь тот пигмент. И, раньше рыжий, белый пух, своим холстом стал мышь пугать. Гуннеры лист теперь от двух вещей решил цветок спасать. Полёт до леса вдруг теперь им прозвучал идеей страшной. И ветер стали, от потерь, гонять от белого злосчастно. Настал уже десятый день знакомства мышки и цветочка. Но ветер дул, ему не лень доставить мышке заморочек. Она не спит всё денно-нощно и бдит за жизнею цветочка. Но вдруг уснула непорочно, вдруг ветер дунул… Резко точка… И соскользнул раз хвостик сильный, державший всё свою любовь. Такой любви не быть здесь в мире – ей не хватило берегов… И, бедная, открыла глаз защёлки, картине голой верить не хотя… Цветочек умер ненадолго – но мышь усопла навсегда. Он улетел в своё залесье, куда так прежде всё хотел. Он разлетелся в равновесии, она – под ним в густой траве. Ему всё жить корнистым морем, в лесу, взрастущем от него. Она нашла себе покоя, его же он никак не ждёт. Цветочку видеть сотни жизни, и в каждой чтобы вспоминать свою любовь к несчастной мышке, которой вечно не видать. 09.09.2024