Время

      Аркаша смотрит на Марина, впервые задумываясь об их отношениях. Марин его привлекает как внешне, так и внутренне (как бы иронично это ни звучало), с каждым днём всё сильнее.       Особенно после той ночи.       К слову, они не говорили о перепихе ещё ни разу, что Аркашу, честно говоря, конкретно так смущает. Тем утром он проснулся в постели один, голый, а на кухне его ждал привычно улыбающийся Марин с двумя чашками готового кофе. И ни слова о произошедшем, ни — тем более — намёка или хотя бы поцелуя. Ну, как, «хотя бы».       О поцелуе остаётся только мечтать.       Аркаша изучающе рассматривает его профиль, когда Марин улыбается, болтая с друзьями. У глаз появляются смешинки, чуть приподнимается нос, на щеках проявляется румянец. Пряди падают на лоб, их хочется поправить. Очки скатываются на кончик носа, и… Аркаша хоть их поправляет всё-таки, потянувшись через целый стол. — Эм… Спасибо, — смущённо произносит Марин, растерянного глядя на него.       Аркаша лишь неловко поднимает уголки губ, уводит взгляд и за оставшийся вечер смотрит на него от силы раз пять, что Марина безусловно напрягает.

***

— Аркаш, может, поговорим? — зайдя в комнату к Аркаше, вопрошает Марин и бесшумно прикрывает за собой дверь.       А Аркаша выглядит каким-то до боли подавленным, грустным. Сидит сгорбленный на краю кровати, пусто смотрит в окно, едва удерживая в обмякших ладонях телефон, освещающий часть его лица. Марин проскальзывает к ночнику, включает и тихонько-тихонько подходит к другу, затем присаживается рядом, мизинцем прикасается к его бедру, почти неощутимо. — Аркаш, слышишь? — спрашивает он, пытаясь заглянуть в его глаза. — Что случилось?       Аркаша обращает на него внимание, ловит взгляд. Его растерянный взгляд пронзает сердце Марина насквозь. — Эй-эй… Ты чего? Что такое? — взволнованно спрашивает Марин, накрывая ладонью его щёку. Аркаша пугается, дёргается, но не отстраняется, пока в груди всё неприятно перемешивается. — Ну Арка-а-аш… — Марин… — тихое роняет он, а взгляд опускается на губы напротив. — Ты…       Марин несдержанно улыбается и, медленно приблизившись, осторожно целует, сминая его губы своими. — Ты из-за этого так переживаешь? — мягко произносит он и, получив в ответ кивок, снова бережно льнёт к его губам, подсаживаясь ближе. Теперь соприкасаются их бёдра, а мариновы ладони нежно гладят его шею.       Аркаша, осознав, отвечает на поцелуи, быстро убирает телефон подальше (он почти падает на пол) и сразу же обвивает освободившимися ладонями его талию, валит на кровать. — Куда так быстро? — усмехается Марин, когда аркашины ладони нетерпеливо пробираются под футболку, а сам он усаживается между его ног. — Прости… — Аркаша отстраняется, касаясь его бёдер. — Тебе неприятно? — Ну Аркаш, ты серьёзно? Я же не просто так перед тобой ноги раздвигаю, — улыбается он, принимая горизонтальное положение. Аркаша словно не может найти себе места. — Я… ты мне нравишься, Аркаш, — краснея, тихо сознаётся он, опустив взгляд. — И мне всё от тебя приятно. И, если ты не против, мы могли бы попробовать стать… парой? — Боже, — роняет Аркаша, возвращаясь к родным губам. — Подожди-подожди, так что? Ты… — Да, да-да-да, давай будем парой, — шепчет он в полусознательном состоянии, — боже…       Марин прячет свою счастливую улыбку в безумно чуственном поцелуе, сжимает в ладонях его футболку, усаживаясь на аркашиных бёдрах. — Так ты теперь мой парень, получается? — довольно спрашивает Марин и быстро переходит губами на его шею. — Да-а, — выстанывает Аркаша, приобнимая его за талию. — Я так переживал… Ты после той ночи ничего мне не говорил, я подумал, что… — Боже, а я думал, это ты не хочешь ничего больше, — шепчет Марин, осторожно толкая его ладонями в грудь. Аркаша плюхается на кровать, продолжая придерживать его за талию, и совсем ничего не имеет против, когда Марин усаживается между его ног. — Я буду осторожным, веришь?       Аркаша быстро кивает, расслабляясь под натиском его горячих прикосновений. Марин, беспамятно расцеловывая бледную кожу, стягивает с него одежду, откладывает в сторону, нежно поцарапывает впадинки рельефного живота, не в силах остановиться. Внизу живота горит желание, расплавляя запреты и сомнения. Аркаша, тихо постанывая от ощущения любящих рук по телу, выгибается, сжимает коленями мариновы бока, сдаваясь. — Ты мне тоже нравишься, — шепчет Аркаша в забытие, стягивая с парня — со своего парня — футболку. — Что же ты со мной творишь, Аркаш?..       Марин двигается плавно, и первый негромкий вымученный стон срывается с аркашиных губ, когда смазанные пальцы поглаживают сжатое колечко мышц. От прикосновений до ужаса приятно. Второй безжалостно пошлый стон впитывается в мариново сознание, когда первая пара пальцев входит достаточно глубоко, чтобы по всему телу пробежала приятная дрожь. Третий стон приглушённо раздаётся, когда Марин, сжимая его напряжённые бёдра до покраснений, медленно входит в него полностью, заставляя неконтролируемо вздрогнуть от переполняющих ощущений. — Ты сводишь меня с ума… — шепчет Марин ему в шею, начиная медленно двигаться. — Кто бы говорил, — отрезает Аркаша, одной рукой стискивая его короткие пряди, а другой — предплечье, а затем резко вдыхает сквозь стиснутые зубы. — Г-господи, ты… — Я не господь, конечно, но мне приятно, что тебе настолько сильно нравится, — хрипло произносит Марин ему на ухо. Аркаша, выгибаясь, скулит, замирая с выражением абсолютного удовольствия, а точнее — немого стона. — Ты такой горячий… хороший…       Аркаше неожиданно нравятся его слова, особенно нравятся ощущения подчинения, полной передачи контроля и безоговорочного доверия.       Медленные толчки становятся всё быстрее, а поцелуи горячее и горячее. Шлепки заглушают все трезвые мысли в головах, а кровать начинает поскрипывать. Аркаша цепляется за него, царапает спину, ощущая больно знакомую дрожь в бёдрах и тяжесть внизу живота. Он запрокидывает голову, когда Марин чётко каждым толчком попадает по простате. — Мари-ин, я больше… я больше не могу-у-у… — тянет Аркаша пристыженно, ощущая пульсацию у основания члена. — Аркаш, — бессознательное срывается с мариновых губ, когда он понимает, что и сам стремительно приближается к концу. Его горячая ладонь накрывает чувствительный член Аркаши, начинает надрачивать, доводя его до позорно быстрого конца. — Мой…       Аркаша, вцепившись, оставляет громкий пронзительный стон в изгибе его шеи и пачкает маринову ладонь, стыдливо прикрывая глаза. Он не ожидал, что настолько быстро кончит от проникновения.       Марин медленно выходит из него и дорабатывает ладонью, быстро водя вверх-вниз. Аркаша, едва соображая, что вообще делает, накрывает его кулак ладонью и изменяет скорость, замедляя. Марин смотрит на него удивлённо, с некоторым непониманием, но Аркаша прекрасно видит, как стекленеют его глаза от накрывшего с головой возбуждения. — Твой… — шепчет Аркаша, управляя его ладонью. Марин опускает голову, закрывает глаза, полностью сосредотачиваясь на ощущениях аркашиного контроля. Изменяя силу и скорость движения, Аркаша в считанные секунды доводит его до оргазма. — Блядство… — шипит Марин, изливаясь на свою и аркашину ладонь. Их сперма смешивается.       Аркаша лениво привстаёт на локтях и крадёт сладкий поцелуй, снова расслабляя его ласковым соприкосновением губ. — Так мы теперь… пара? — дёрнув бровями вверх, спрашивает Аркаша. Он поглаживает большим пальцем его щёку и смотрит так доверчиво, очарованно, что Марин не может сдержать счастливой улыбки, перед тем как зацеловать его щёки. — Да, Аркаш, пара, — произносит Марин ему в губы и нежно целует, вкладывая как можно больше чувств в одно прикосновение. Аркаша смущается, осознавая, что вот она — реальность. Он правда слышит эти заветные долгожданные слова от Марина. — Наконец.