Вопросы Смерти

      Они стояли вокруг круглого стола, расписанного символами на языке, не принадлежащем человечеству. Десять фигур, облаченных в длинные белые одеяния, их лица сокрыты капюшонами. В свете свечей, расположенных в самом центре стола, было сложно разглядеть тонущие во мраке лица, и лишь глаза поблескивали в темноте.       Один из них, высокий мужчина, тихим голосом читал символы на столе, пока остальные терпеливо ждали, изредка повторяя за ним определенные фразы — все, кроме одного, тоже мужчины, неспокойно оглядывающего остальных.       — Ис салиг литр Лирсэатлем, — повторял высокий мужчина нараспев. Из самых недр Мерзость...       — Ли савил туиа, — повторяли за ним фигуры. Мы зовем тебя...       Беспокойный мужчина лишь молча оглядывал остальных. Он ждал, пока остальные закончат свою часть заклятия, когда настанет его очередь говорить.       Мы зовем преданную, — говорили они на древнем языке, что никогда не должен был быть произнесен человеком, — Мы делим твою кровь. Мы делим ее кровь. Мы делим свою кровь.       — Сэт лаави галалас, ста савит туиа, — высокий мужчина замолчал, поднимая взгляд на новичка.       Тот опустил беспокойный взгляд на начертанные на столе символы. С новым голосом, что взывает к тебе. Он почувствовал, как нечто обратило к нему свое внимание, ощутил тяжелый взгляд, ощутил нависшую над ним за спиной сущность — чувство, которое больше никогда не покинет его, стоит ему сказать слова.       — Мистер Амнил? — поторопил его высокий мужчина.       Амнил поднял на него взгляд прежде чем вернуться к письменам на столе, после чего произнес с ощутимым трудом, гадая, как остальным удается выговорить чуждые слова:       — Ал саву туиа, Лисэатлем, инул трасу лаинаст тваин…       Я зову тебя, Мерзость, и прошу милости твоей.       Из самых недр Мерзость, раздели со мной душу преданной,       И даруй мне вечную молодость,       Чтобы служить идее твоей.       Он почувствовал как нечто тяжелое опустилось на его плечи, оседая весом на сердце. Что-то, что шептало ему в наступившей тишине. Что-то незримое и бесспорное, что-то, от чего ему теперь было не сбежать.       — Леди Анеим, — позвал высокий мужчина. — Кинжал.       — Д-да, конечно, — быстро произнесла одна из фигур в капюшоне, доставая из внутреннего кармана длинный обоюдоострый кинжал из темного металла. На конце рукояти и у самого начала лезвия красовались два изумруда, что, казалось, светились в темноте неестественным светом. Она передала его Амнилу, и их лидер произнес:       — Каждый из нас напоил это оружие нашей кровью, мистер Амнил. От меня, до леди Лере. Теперь ваша очередь.       Он закатил рукав на своем одеянии, открывая взору шрам от неглубокого пореза на предплечье. То же самое сделали и остальные. Одна из девушек, стоящая рядом с лидером, замешкалась на мгновение, и с явной неохотой закатила рукав. На ее руке, казалось, не было свободного места от порезов, и Амнил поднял на нее нечитаемый в полумраке взгляд. Она лишь глядела куда-то под себя.       Новичок закатил рукав, поднося лезвие к руке и, тихо вздохнув, надавил лезвием на кожу. С удивительной легкостью лезвие погрузилось в плоть, будто в масло, и кровь просочилась из раны — но она не стекала по руке, вместо этого поднимаясь по лезвию и будто исчезая на его гладкой поверхности. Его новый лидер улыбнулся:       — Добро пожаловать в Круг бессмертных, лорд Амнил.