Вопросы Смерти

                   Стерев пыль с последней полки, она бросила тряпку в ведро, уставившись в свое отражение в старом серебряном зеркале. Бледное лицо приобрело цвет, синяки под глазами почти исчезли, но она все еще выглядела слабой и слегка болезненной. Отыскав среди старых вещей потемневшую серебряную заколку, она собрала свои белые волосы в пучок на затылке, и теперь она вполне могла показаться на людях, не привлекая лишнего внимания. Впервые она обратила внимание на зеленый плащ, сидящий слегка не по фигуре, и она стянула его, направившись вниз, на первый этаж. Проходя через прихожую, она покосилась на место, где ранее было замытое пятно крови, удовлетворенно отметив, что от нее не осталось и следа.       Под лестницей, что вела на второй этаж, располагалась кладовая, и Зелид зарылась в нее в поисках ниток и игл. Найдя все необходимое, она вышла в прихожую, оглядываясь.       Воздух в помещении все еще был затхлый, но окна и поверхности лишились слоя пыли, и теперь дневной свет свободно проникал внутрь некогда заброшенного дома. Прихожая представляла из себя довольно небольшое помещение с низеньким столиком посередине и парой резных стульев. У дальней стены, между дверью на кухню и дверью в ванную, располагался комод, заставленный посудой и старыми фотографиями в рамках. Зелид еще не очистила с них пыль, да и на втором этаже она успела убраться лишь в друх комнатах, а потому разглядеть что-то на фотографиях было проблематично. Оценив масштаб предстоящей работы, она вновь направилась наверх, где, в спальне с зеркалом, расстелила на прикроватном столике свой зеленый плащ, принявшись подгонять его по фигуре.       Закончив, она накинула его на плечи, выглянув в окно, за которым свет солнца пробивался через плотные облака. Безразличным взглядом окинув небеса, она вернулась к зеркалу, таким же безразличным взглядом оглядывая результат своей работы. Удовлетворенно кивнув самой себе, она надела белые перчатки и схватила со столика черный кинжал, убирая его в скрытые под накидкой ножны, после чего направилась прочь из дома.       Снаружи она оглядела внутренний дворик. Заросший кустарником и травой, он представлял собой непривлекательное зрелище, но Зелид едва ли это волновало. Она направилась к калитке, ведущей в переулок, коротко взглянув на заросшие и никак не желавшие открываться главные ворота, и вскоре вышла на улицу. Остановившись и оглядевшись, она наткнулась взглядом на старика, тянущего за собой низенькую стремянку. Он остановился у одного из уличных фонарей, поставив лестницу, и, приветливо махнув Зелид рукой, взобрался на нее, чтобы затушить фонарь. Затем, взяв лестницу в руки, он двинулся к следующему. Девушка двинулась вдоль улицы.       — Велрот, — прошептала она, проходя мимо старика, и видения заполнили ее сознание:       Высокий человек в деловом костюме, стоящий на небольшом помосте, его голос разлетался по округе, уверенный и приятный. Она стояла среди толпы, и ловила каждое слово, каждое обещание, которое, она знала, будет исполнено — ведь нет праздника лучше, чем те, что устраивают Александр и Лере Велрот.       Лере...       Она стояла рядом с ним и чуть позади, мило улыбаясь. Радость на лицах всех этих людей, что собрались послушать речь Александра, отражалась в ее глазах. Она стояла за этим, и все знали, что это ее идеи воплощал эрл Велрот. Леди Лере, леди Праздник, как любили ее называть...       — Вы в порядке, мисс?       Зелид вынырнула из воспоминаний, обратившись взглядом к старику-фонарщику, обеспокоенно смотрящему на нее. Мгновение она смотрела на него, после чего произнесла, отворачиваясь, чтобы продолжить путь:       — Да.       Она шла по улицам, что полнились людьми тем больше, чем дальше она уходила от заброшенного района. Ее холодный взгляд падал на лица прохожих только затем, чтобы вновь вернуться к дороге. Она оглядывала дома, проезжающие по дорогам повозки, но едва ли задерживала на чем-либо свой взгляд. У нее была цель — и вскоре она достигла ее.       Это было внушительного вида поместье с садами и мощеными каменной плиткой дорожками. Его белые стены бы светились в свете солнца, который небо не желало пропускать сквозь тяжелые облака. Окна были занавешаны, и казалось, что за ними нет ни лучика света, что внутри царила тьма. Зелид остановилась у самых ворот, где перед ней встал молодой человек, вежливо поинтересовавшийся:       — Вы записаны на визит?       Зелид склонила голову набок, молча глядя на него.       — Лорд и леди Велрот заняты приготовлениями к празднику, — терпеливо объяснил мужчина, — они не принимают посетителей без приглашения в это время.       Зелид вновь взглянула на поместье, чтобы заметить в одном из окон бледную фигуру, выглядывающую наружу.       — Мне нужно увидеть эрлессу Велрот, — произнесла Зелид. — У меня есть новости касательно ее друга, лорда Меркурия Амнила.       — Простите, как вас зовут? — поинтересовался привратник. — Мне нужно проверить список, — Он выразительно похлопал по записной книжке, висящей у него на боку.       — Виктория Вудсмит, — отвечала Зелид.       — Хорошо, — он достал книжку и принялся листать ее, пока не остановился на нужной дате. Пробежав глазами по списку имен, он произнес: — Извините, но я не вижу вашего имени в списке. Возможно, вы хотели бы, чтобы я что-то передал эрлессе?       Ответа не последовало, и мужчина поднял голову, только чтобы обнаружить, что посетительницы и след простыл. Поджав губы, мужчина направился обратно к своей сторожке.              И снова она шагала по пустым, пыльным улицам заброшенного района, обдумывая свои следующие действия. Она не могла просто прийти к ним, не с привратником, записывающим имена. Она рисковала достаточно, оставив имя Виктории на месте работы лорда Амнила, и хотя прошло уже немало времени, она все еще беспокоилась о том, что ее могут найти, пусть ее дом и располагался достаточно далеко от самой Черной Улицы. Ее размышления, однако, прервал любопытный вид:       Посреди улицы стояла светловолосая, молодая на вид женщина, оглядывающаяся по сторонам. Она была одета в светло-голубое дорожное платье с белой накидкой, а в ее волосах блестели серебряные заколки с синими камнями. Зелид остановилась в десятке шагов от нее, глядя на ее лицо, — знакомое лицо, — бледное и красивое.       Лицо лжеца и предательницы.       — Опасно гулять в подобных местах, — произнесла Зелид, приближаясь. — Особенно, если не знать, что вам нужно.       Она повернулась к ней с взглядом светло-серых глаз, и хотя лицо ее казалось беспристрастным, в ее взгляде читалась бесконечная усталость. Его можно было бы назвать холодным, но Зелид он казался мертвым.       — Странно слышать это от одинокой дамы, — бесцветным голосом отметила гостья.       — Я живу здесь, — пожала плечами Зелид. Пришелица с сомнением оглядела ее, задержавшись на серебряной заколке в ее волосах.       — Сложно представить, чтобы кто-то захотел здесь жить, — призналась она.       — Здесь... спокойно, — отвечала Зелид. — Думаю, вам здесь пришлось бы по вкусу.       В мертвых глазах гостьи сверкнул интерес.       — Интересный вывод, — произнесла она. — Почему же?       — Жизнь аристократки может быть... утомительной.       — И впрямь, — сдержанно хохотнула женщина. — Полагаю, вы знаете это из личного опыта, мисс...?       — Виктория Вудсмит, — «представилась» Зелид.       — Викто... — вздохнула с удивлением женщина. — О, Бессмертный Свет! Вы же дочь Юргена Вудсмита.       — Да, — улыбнулась Зелид, отводя взгляд. — Но я бы предпочла быть просто Викторией.       — Я так давно не видела вас… Поэтому вы здесь? — поинтересовалась пришелица. — Вы... ищете уединения?       Зелид кивнула, и женщина улыбнулась ей, вздохнув с облегчением. В ее глазах горел интерес.       — Вы знаете мое имя, — произнесла Зелид. — Как насчет вашего?       — Элет Гейт, — ответила гостья, слегка удивленно. — Хотя, я полагаю, просто Элет будет достаточно?       — Конечно, — улыбнулась Зелид, стараясь придать своему лицу как можно более естественный вид, — Элет.       — Вы ведь знаете, Виктория, — обратилась к ней Элет, — что ваши родители разыскивают вас.       — Поэтому я и здесь, — призналась Зелид. — Здесь нет титулов, нет обязанностей и этикета. Здесь мы можем быть теми, кем хотим быть.       Ее слова, казалось, лишили Элет речи, и ее взгляд заметался.       — Так... — произнесла она наконец, прервав начавшую затягиваться тишину. — Ты живешь здесь одна, Виктория?       Зелид окинула взглядом пустые дома с темными провалами окон, осыпающейся побелкой, редкие изорваные занавески, укрывающие темноту за ними.       — Здесь мирно, — отвечала она, возвращаясь взглядом к Элет. — Хотя иногда может быть одиноко.       — Что ж, — улыбнулась Элет, — я буду рада предоставить тебе мое общество, если ты не против.              — Изнутри и впрямь выглядит лучше, — с легкой улыбкой отметила Элет, проходя в гостиную. Усаживаясь на стул, Зелид покосилась туда, где еще пару ночей назад было пятно крови, но ее гостья, кажется, не замечала ничего подозрительного. — Но, кажется, тебе еще многое предстоит сделать, чтобы превратить это место в достойный дом.       — Например, починить главные ворота?       — И это, да, — усмехнулась Элет.       Она стояла посреди гостиной, увлеченно оглядывая дом. Какая-то часть Зелид даже была польщена таким вниманием к ее работе, но эта часть быстро была заглушена воспоминаниями о резкой боли в спине, о холодной мраморной плитке и удушающей хватке Мерзости...       Она качнула головой, отбрасывая наваждение. Элет, привлеченная ее жестом, развернулась, и последовала ее примеру, усаживаясь напротив нее. В этот момент Зелид отметила вмятину на подсвечнике, оставшуюся после того, как Меркурий бросил его через всю комнату. Она поджала губы на мгновение.       — Ты проделала впечатляющую работу, — произнесла Элет, которую, кажется, не заботили такие детали. — Я и не думала, что заброшенный дом можно обратить в такое уютное место в столь короткий срок. Полагаю, порой давно увядшим вещам достаточно искорки желания и заботы, чтобы вновь расцвести. И, конечно, — она улыбнулась, — немного усилий.       — Спасибо, — изобразила смущение Зелид. — Но это место все еще достаточно далеко от уюта. Как ты и сказала, у меня много работы.       — И ты справишься с ней прекрасно, если судить по работе уже проделанной.       — Льстица, — улыбнулась Зелид.       — Это преступление? — улыбнулась в ответ Элет.       Зелид сдерждано хохотнула, но на этот раз ее смущение было настоящим, к ее собственному удивлению. На мгновение ей показалось, что всего того, что привело ее сюда, не случилось. Ей показалось, что Элет не стояла над ее остывающим телом, держа кинжал в руке... но затем она вспомнила цепи и проволоку, шипы и лезвия... она подняла взгляд на собеседницу, чтобы отметить, что ее лицо, как и лицо самой Зелид, помрачнело. Взгляд Элет уплыл в сторону, и в ее глазах промелькнула грусть, а сама женщина ощутимо напряглась, сжимая ладони в кулачки. Жнец непроизвольно нахмурилась, и взгляд гостьи вернулся к ней:       — Прошу, прости меня, это, должно быть, прозвучит неожиданно и, возможно, неприемлемо, но... могу я спросить о твоей болезни?       И снова видения заполнили сознание Зелид. Воспоминания, ей не принадлежащие, отрывистые и туманные, но приносящие боль. Среди них был и голос Элет, ее надрывные рыдания, эхом раздававшиеся в памяти как Виктории, так и Зелид. Жнец вздохнула, возвращаясь к реальности. Леди Гейт отметила это и поспешила произнести:       — Тебе не нужно отвечать, если ты не хочешь...       — Нет, нет, — покачала головой Зелид. — Все в порядке. Я отвечу, на что смогу.       Элет кивнула.       — Ты была в кататонии. Ты помнишь что-нибудь?       Зелид отвела взгляд, погружаясь в воспоминания. Неясные образы несли остатки эмоций, которых она никогда не испытывала, видения лиц, которых она не видела... но чувство покоя окутывало ее, оставляя лишь привкус грусти каждый раз, когда она обращалась к ним.       Это были лица Юргена и Юны Вудсмит, ее родителей... нет, родителей Виктории. Их лица были безмятежны и радостны, когда они проводили с ней время, но стоило им уйти в другую комнату, как их голоса начинали звучать обеспокоенно. За закрытыми дверями они говорили о ее болезни, и Зелид вспоминала бесконечные посещения докторов, и, наконец, долгую поездку, по итогам которой она оказалась здесь, в этом городе.       И она помнила чувство... дома, даруемое этим городом. Казалось, сам воздух здесь был легче и приветливее. И даже посещения докторов, до того приносящие ей неудобства, теперь были неспособны расстроить ее. Она помнила визит лорда Амнила, который осмотрел ее без скорбного выражения лица, присущего другим докторам, он говорил с ней, он шутил и улыбался, и именно он привел в их новый дом женщину, что вскоре стала учительницей и близким другом Виктории...       ...женщину, позже державшую на руках ее бесчуственное тело, проливая слезы и сломленным голосом произнося слова на незнакомом Виктории языке. Заклинания, что поддерживали в ней жизнь последние годы наряду с магией лорда Амнила. Заклинания, что, в конечном итоге, привлекли Жнеца.       — Я помню немногое, — тихо произнесла Зелид. — Все как в тумане.       — А что до кататонии? Ты помнишь что-нибудь? Кого-нибудь?       — Моих родителей, — пожала плечами Зелид. — Поездку в этот город.       Элет отвела взгляд, и на мгновение в нем мелькнула горечь. Она вздохнула, отягощенная собственными мыслями, после чего произнесла:       — Я надеялась, ты помнишь доктора, что помогал тебе с твоим заболеванием. Меркурий Амнил. Худощавый, темноволосый, немного бледный?       — Я помню имя, — пожала плечами Зелид. — Но не его самого.       — Я надеялась найти его здесь, — вздохнула Элет, покачав головой. — Он пропал пару дней назад.       — Ты пошла за пропавшим человеком в такое место, да еще и одна? — вскинула брови Зелид.       Элет улыбнулась. Ее рука нырнула под накидку, откуда она вытащила небольшой револьвер. Убедившись, что Зелид разглядела оружие, она спрятала его обратно.       — Я не беззащитна, — произнесла она.              Элет покинула ее дом довольно поздно, когда солнце начало окрашивать небеса в багровые тона, и Зелид отказалась отпускать ее одну. В конце концов, какой вред может нанести ее миссии проведенное с ней время? Будь то эхо прошлой жизни или слабая надежда на то, что Элет сможет ей помочь, но что-то не давало Зелид просто отпустить ее.       А потому Элет наняла извозчика, и вместе они поехали к западной площади города, где располагалось имение леди Гейт. По пути она посвящала Зелид в происходящее в городе, будь то недовольства в связи с закрытием крупной фабрики или предстоящий визит графа Алдура к королевскому двору.       Лишь к самой ночи они достигли имения леди Гейт. Это был внушительный дом, не меньше имения Велрот, отделанный темным камнем, черным на фоне темнеющего неба. Он был окружен огражденной рощицей с россыпью выкрашенных в белый беседок, фонтанов и скамеек, что в ночной темноте казались призрачными фигурами, прибавляя к и без того зловещему виду самого поместья.       — Леди Виктория, — улыбнулась Элет, покидая повозку, — не зайдете ли на ужин?       — С радостью, — улыбнулась в ответ Зелид.       Изнутри имение, вполне ожидаемо, ощутимо отличалось от ставшего привычным для Зелид за последнюю неделю дома. Стены были отделаны красным деревом с пилястрами, все покрыто резными узорами и отполировано до блеска. Досчатые полы были укрыты элегантными коврами, а окна закрывали красноватые зановески. В довершение, обширные залы и комнаты заливались желтоватым светом светильников и люстр, придающих помещениям уютную атмосферу. Восторг, должно быть, отразился на лице Зелид, потому что Элет произнесла:       — Я рада, что тебе нравится. Я потратила много времени, декорируя это место...       Библиотека, куда Элет распорядилась принести их скромный ужин, отличалась лишь масштабами: высокие, заставленные книгами шкафы, конечно, с резными узорами, тянулись вдоль стен, у западной стены обраховывая своеобразные перегородки, между которыми были обустроены места для чтения — по три роскошных кресла, окружающих низенькие столики. В одном из таких мест они и расположились, недалеко от двери в серевном конце комнаты, что вела, по-видимому, в кабинет.       — Судя по тому, как твои глаза обшаривают комнаты, — улыбнулась Элет, — мои навыки в обстановке интерьера все еще способны впечатлить.       Зелид повернулась к ней, возможно чуть более резко, чем хотела. На мгновения ей показалось, что они вновь стоят в обширном, пустом каменном зале, но видение быстро оставило ее — они все еще были в уютном имении, обставленным с особым вкусом, а то место, тот зал, остался далеко в прошлом, и как бы Зелид не хотелось, случившегося там было не изменить.       — Ты в порядке? — Элет с беспокойством склонила голову. — Ты выглядишь обеспокоенной.       Зелид застыла в поисках ответа. Отсутствующим взглядом она обвела библиотеку, пока вдруг не наткнулась им на пустующий книжный шкаф. Торопясь сменить тему, она произнесла:       — Я просто... что с этим шкафом?       К ее облегчению, Элет отвернулась, позволив ей тихо выдохнуть, похоже, не обратив особого внимания на ее наваждение.       — Ох, это... — произнесла она, поднимая чашку с напитком со стола. — Ничего особенного. Просто ножка треснула, я распорядилась убрать с него книги, — она покачала головой, вздохнула. — Так невовремя. Я должна была просмотреть письма Меркурия, чтобы найти хоть какую-то зацепку, но тут это...       Вновь вздохнув, она указала на треснувшую ножку. Проследив за ее взглядом, Зелид наткнулась на небольшую шкатулку, подпирающую шкаф рядом с ножкой.       — Это не выглядит безопасно, — произнесла она.       — Я думала позвать мастера на выходных, — пожала плечами Элет. — Пока что шкатулки будет достаточно. Надеюсь, — Приложившись к напитку, она окинула взглядом Зелид, отмечая: — Ты так и не притронулась к еде.       Зелид протянула руку и, игнорируя тарелку с легким блюдом, взяла чашку, стараясь избегать взглядом Элет. Выходило у нее скверно.       Некоторое время они провели за разговорами о незначительных вещах, о многих из которых Зелид приходилось лишь гадать. Она позволяла Элет говорить, и та с радостью делала это, получая удовольствие от, казалось, одного факта, что Зелид ее слушает. Они обсуждали архитектуру, этикет, различные слухи, касающиеся тех или иных знатных господ и дам, пока их разговор не зашел на тему празднеств.       — Элет, — обратилась к собеседнице Зелид. — Ты, должно быть, в хороших отношениях с лордом и леди Велрот, да?       — Конечно, — слегка удивленно отвечала леди Гейт. — Они известные люди, каждый в городе знаком с ними... — она неопределенно качнула головой, — более или менее.       — Я слышала, они готовят праздник...       — Да, День Основания, — кивнула Элет. — Я помогаю им с организацией каждый год. Конечно, Лере делает основную работу, обдумывая детали и мероприятия... почему ты спрашиваешь?       — Я надеялась пойти на празднование с тобой.       — Ты же знаешь, что тебе не нужно мое разрешение, верно? — улыбнулась Элет. — Ты же бывала там раньше.       — Раньше? — вскинула брови Зелид.       — О, — вздохнула Элет, — прости меня, я забыла о твоей... проблеме с памятью. Как я говорила, тебе не нужно мое разрешение. Что тебе нужно — так это платье. И я могу помочь тебе с этим. Как тебе такое предложение?       «Вы уже уходите, леди Гейт?»       «К сожалению, у меня дела, иначе бы я осталась с тобой подольше, Виктория. Я дам тебе домашнее задание, через пару дней вернусь, и мы продолжим наши занятия? Как тебе такое предложение?»       «Это было бы прекрасно, леди Гейт»       Она помнила ожидание. Она помнила радость, когда голос Элет раздался из прихожей. Она помнила, как она оступилась, сбегая по ступеням, а затем она помнила боль. Ее голова, казалось, раскололась, и ее сознание утопало в темноте, когда обеспокоенная учительница подхватила ее бессознательное тело, моля на незнакомом языке сохранить ей жизнь...       — Это было бы прекрасно, — улыбнулась Зелид.              Менее всего Зелид ожидала, что ее разбудит кошмар. Хотя она открыла глаза, но силуэты, стоящие над ней, не желали пропадать. Это были мужчина и женщина, последняя держала в руках черный кинжал, точно такой, что прятался в сложенной в стороне от кровати оджежде. Она повернулась к окну — и лунный свет, пробивающийся через зановески, разогнал тени прочь. Сев на кровати и выровняв неровное дыхание, она потянулась, с некоторым удовлетворением отмечая то, как ощущалось ее тело после сна. Хотя она все еще предпочла бы не наблюдать ночных кошмаров, она не могла отрицать положительное влияние сна на ее самочувствие.       В ночной тишине звук отворяемой двери ее комнаты звучал непривычно громко. Украдкой выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, Зелид, мягко ступая, вышла из комнаты, направляясь к библиотеке. Половина ламп поместья была затушена, оставляя коридоры в полумраке, что был бы неприятен глазу человека, но для Зелид едва ли был препятствием.       Она шла по коридорам, оглядывая узоры, казавшиеся рубленными в таком свете, напоминая шрамы. Сам дом в ночной тишине казался мертвым, заброшенным, даже больше, чем ее собстивенное логово на Черной Улице. Стараясь игнорировать эти мысли, Жнец двигалась вперед.       Минуя гостинную, она прошла в библиотеку, оттуда — к двери кабинета леди Гейт. Она прижалась к двери ухом, надеясь не услышать ни звука, и ей, кажется, повезло — в кабинете было тихо. Подождав несколько мгновений, Зелид повернула ручку двери и вошла внутрь.       Ее встретило небольшое помещение с украшенным резьбой письменым столом в центре. У стены справа от двери стоял полупустой сервант, внутри которого виднелись журналы и различные бумаги, а также некоторые украшения, вроде статуэток и небольших картин. Оглядев его без интереса, Зелид обошла стол, усаживаясь в кресло перед ним, и принялась разглядывать бумаги, наваленные на нем.       Она просматривала доверенности, отчеты и письма в поисках имен, что могли бы дать ей подсказки для выявления ее следующей цели. Несколько раз она натыкалась на имена Александра и Лере Велрот, а один из документов упоминал леди Велрот по фамилии Анеим — видно, девичья фамилия. Так продолжалось, пока она не наткнулась на письмо, написанное знакомым почерком, подписанное Меркурием Амнилом. Она поднесла его к глазам, высматривая в темноте начертанные на бумаге символы.       «Почтенная Магистра Гейт, — начиналось оно. — Мне удалось связаться с Виктором Ноуром и убедить его вернуться к нам. К сожалению, его постигла наша профессиональная болезнь, и он утратил веру в Круг, но мне удалось убедить его, что надежда есть, по крайней мере достаточно, чтобы он согласился вернуться к нам и обсудить наши планы. Он прибудет в Лондон до Сентября, где я и встречу его. К осени мы вернемся...»       — Виктор... — протянула Зелид, откладывая письмо в сторону.       Ее взгляд наткнулся на обгоревший лист бумаги в небольшой стопке на самом краю стола. С удивлением она узнала в неровном почерке свой собственный — это было письмо, оставленное ею на столе лорда Амнила в психиатрической лечебнице. Огонь пожрал бумагу, не оставив намека на отправителя.       Она просидела там еще некоторое время, пробираясь сквозь письма лорда Амнила, пока не наткнулась на неотправленное письмо, адресованное Юргену Вудсмиту. Убедившись, что это то самое письмо, где упоминался визит Виктории в лечебницу, Зелид скомкала его, спрятав в карман и быстро вернув остальные бумаги на место.       Она провела еще немного времени, выискивая имена и места интереса, но чаще натыкалась на уже знакомые имена Меркурия, Александра и Лере. Пару раз ей попадалось имя Лоренса Алдура, и она стискивала зубы при одном его упоминании. Часто ей попадались названия организаций, вроде Армии Спасения, госпиталя Виктора Ноура или школы и института для девочек под спонсорством леди Гейт.       Закончив осмотр, Зелид вернула бумаги на свои места, после чего вернулась в комнату, так любезно предоставленную ей Элет.              

***

             Среди самых популярных тем для разговора Зелид всегда находила войну. Будь то взволнованные шепотки или ярые споры, война редко покидала умы людей города, а антивоенная пропаганда, у сердца которой стояла, в том числе, и леди Гейт, напоминала о ней еще чаще, заставляя людей задуматься об ужасах военного времени. Но чем ближе становился День Основания, тем охотнее люди отбрасывали эту тему в сторону. Антивоенные листовки сменялись объявлениями о концертах и праздничных мероприятиях, разговоры все больше переходили к повседневным делам и слухам, что повлияло и на настроение в городе — даже Зелид, почти безразличная к окружающему, подмечала улыбающиеся лица людей, часто наслаждающихся свободным временем вместо того, чтобы куда-то спешить. Элет даже шутила, что город на время праздника переставал быть частью Англии — настолько другим он ощущался от остальных частей страны. И хоть Зелид никогда не видела другие города Империи, она верила ее словам.       — Разве это разумно? — спросила ее однажды Зелид, после одного из мероприятий. — Ваши... послания могут показаться неприемлимыми для других городов.       — Мы делаем это не первый год, Виктория, — с улыбкой отвечала ей Элет. — Правда, иногда мы можем быть раскритикованы за открытость, за наши убеждения, но в конечном итоге наш народ нас любит. Ты бы видела, сколько самых зажатых аристократов покидали наши вечеринки с улыбками на лицах! Так что поверь, моей репутации ничто не угрожает.       И наконец, наступила ночь, когда сотни людей собрались на главной площади, где лорд и леди Велрот готовили свои мероприятия. Зелид едва ли интересовалась тем, что они подготовили, но, в основном благодаря Элет, обзавелась подобающим платьем. Это было закрытое, светлое одеяние, простое для своего времени, но не лишенное вкуса. Были на нем и украшения, и всевозможные узоры, но самым неприятным для Зелид был корсет, оказавшийся слегка меньше, чем следовало бы. Предвкушение праздника витало в воздухе, и Зелид даже почти позволила себе забыть, зачем на самом деле пришла сюда.       Обилие улыбающихся лиц заставляло ее вспоминать Ночь Спасителя Судеб — некогда великий праздник из давно утраченной жизни, который она неизменно посещала с тогда еще юной Элет. Она помнила горящий в их сердцах интерес к старым легендам, нескончаемые рассказы о природе человечности, что казались им малозначительными тогда, помнила, как ждала праздника, чтобы увидеть, как Элет будет управляться с мечом на выступлении в честь Хранителя — каждый раз как новый…       Она тряхнула головой, прогоняя старые воспоминания.       — Давно я не видела столько счастливых лиц, — отметила Зелид.       Элет, последнее время переживавшая о мелочах и деталях предстоящих мероприятий, казалась уставшей, но сейчас, оглядывая счастливых людей, их направленные на нее улыбки, позволила улыбке коснуться и своих собственных губ.       — Да... — выдохнула она. — Мы сделали многое, чтобы воплотить праздник, чтобы позволить людям отвлечься от невзгод. Я почти забыла, что и мне самой стоило бы им насладиться.       — Я думаю, твое упорство сделало этим день особенным, — улыбнулась Зелид.       — Льстица, — хохотнула Элет.       — Это преступление? — усмехнулась Зелид.       Элет сдержанно хохотнула, оглядывая толпу, когда вдруг она застыла, и улыбка сползла с ее лица. Зелид проследила за ее взглядом, чтобы наткнуться на нечто, что разрушило ее иллюзию покоя, напомнив ей, зачем она пришла сюда, напомнив ей обо всей ее лжи, обо всей ее боли, обо всех веках, проведенных в темной бездне. Источник всей ее боли стоял там, среди людей, улыбаясь — высокий, статный и сдержанный человек с каштановыми длинными волосами и красивым, но безразличным лицом, облаченный в деловой костюм, оглядывающий собеседника холодной сталью своих голубых глаз. Лоренс Адлур, первый из Круга. Жнец глубоко вздохнула, душа поднявшуюся было ярость, и сердце ее забилось столь рьяно, что, казалось, его вот-вот услышит Элет.       — Ты в порядке, Виктория? — в голосе Элет звучало беспокойство, будто она и впрямь услышала ее сердце.       Зелид опустила взгляд, неопределенно покачав головой.       — Да... — неуверенно произнесла она. — Просто голова немного закружилась.       — Может, тебе стоит отдохнуть?       — Нет-нет, это просто... — она запнулась на мгновение, вновь взглянув на Алдура, — здесь так много народу...       Злет схватила ее за руку и потянула за собой через толпу. Едва не столкнувшись с кем-то по пути, она вывела ее к ограждению парка, после чего повела ее к одной из беседок. Там, усадив Зелид на скамейку, она наклонилась к ней:       — Ты уверена, что все в порядке? — она звучала обеспокоенно. — Как дыхание?       — Я в порядке, Элет, правда...       — Это не просто головокружение. Ты дрожала! — она вздохнула. — Следовало, может, оставить корсет…       — Не буду лгать, — усмехнулась Зелид, — это звучит как хорошая идея.       Элет протяжно вздохнула, выпрямляясь. Беспокойство ускользнуло из ее взгляда, пусть и не бесследно.       — Подожди меня здесь, ладно? — попросила она. — Я принесу тебе что-нибудь попить.       Зелид хотела было возразить, но Элет прервала ее строгим голосом:       — Никаких возражений. Я ожидаю вернуться сюда и увидеть тебя на этой самой скамейке.       — Я подожду, — покорно вздохнула Зелид, отводя взгляд.       — Хорошо.       Элет удалилась, направляясь обратно в толпу, и Зелид проследила за ней взглядом, пока ее светлая фигура не исчезла среди людей. Тогда она обратилась взглядом к помосту в центре парка. Там, во всей своей славе, стояли супруги Велрот — высокий и статный мужчина, чье тронутое возрастом лицо обрамляли убранные в аккуратную прическу темные волосы, эрл Александр читал речь, в которую Жнец не желала вслушиваться. Вместо этого она сфокусировала свое внимание на стоящей позади него женщине. Она была невысока, с вытянутым лицом, обрамленным аккуратными иссиня-черными волосами и зелеными глазами, в тон ее бледно-зеленому платью и золотым украшениям с зелеными камнями. Она улыбалась, оглядывая толпу. Несомненно, это была Лере, и, глядя в ее лицо, находя своим острым взглядом зеленых глаз ее глазща, Зелид узнала, услышала ее, как однажды узнала и услышала лорда Амнила. Она вздохнула, потянувшись рукой в складки платья, где прятались ножны с черным лезвием:       Она была следующей, девятой из Круга.       Жнец закрыла глаза, взывая к утраченной части себя, той части, что покоилась в душе Лере, и когда она раскрыла глаза, они светились зеленым.       — Усэлилем лаиа, — прошептала она, не сводя немигающего взгляда с леди Велрот, — туриалвс, ита ал сэтилем...       Услышь меня, предавшая, ибо я здесь...       Лере поднесла ладонь ко лбу, озадаченно осмотревшись.       — Стуаин салтурлем та, сига лаиа лаинус.       ...чтобы забрать то, чего меня лишили...       Зеленый свет отразился в глазах Лере, и она повернулась было к Александру, но не решилась прерывать его. Сдержанно, почти элегантно, она развернулась, чтобы сойти с помоста. Толпа, наблюдающая за лордом Велрот, будто и не заметила ее ухода. Зелид поднялась, направившись следом за своей целью.       Пробираясь через толпу в своем платье, вдруг показавшимся ей таким неудобным, она ненадолго остановилась, услышав голос Элет, о чем-то спорившей с Лоренсом Алдуром под молодым деревом. Прижавшись в одному из бюстов, украшавших дорожки парка, она вслушалась в их диалог.       — ...просто так исчезнуть, Элет, — тихо, но сердито говорил Алдур. — Безымянный параноик, но даже Виктор чувствует, что что-то не так! Черт подери, я и сам чувствую угрозу. Мы должны что-то предпринять, пока Безымянный не сделал что-то, о чем мы все потом пожалеем. Ты просто не можешь сидеть в поместье со своей метрессой...       — Хватит, Лоренс! — в тон ему отвечала Элет. — Даже если бы она была метрессой, что происходит в стенах моего имения — мое дело, и мне не нужно твое разрешение, чтобы жить так, как я того хочу!       — Разве ты не находишь это слишком удобным? Меркурий исчезает как раз, когда появляется она? Ты даже не подумала, что она может быть в этом замешана? Или что Жнец использует ее, чтобы добраться до нас?       — Как ты даже не подумал, что паранойя заразительна!?       — Даже если это просто паранойя, она все еще угроза! Твоя жизнь, твоя репутация под угрозой. Я не могу…       — Я сказала, хватит! — выпалила Элет. — Не находишь это занимательным, Лоренс? Как каждый раз, когда я слушаю тебя, я теряю что-то?! Я не позволю тебе диктовать, как мне жить! Неужели ты думаешь...       Толпа взревела, раздавшись апплодисментами, перекрикивая тихие голоса, и Зелид двинулась прочь.              Головные боли и голоса не были таким уж редким опытом для бессмертных, но приятного в них все же было мало. А потому, стараясь избегать чужого внимания, Лере направилась к своему шатру, установленному на другом конце парка на время праздника. Внутри, под прикрытием плотной ткани, она тяжело вздохнула, присев на табурет у маленького столика. Когда содержимое стоящего на нем графина наполнило ее стакан, лга залпом осушила его, и тяжело вздохнула. Несколько мгновений спустя головная боль пошла на спад, и леди Велрот позволила себе расслабиться.       Отдыхать, впрочем, ей было недолго. Пора было возвращаться — для людей на площади и в парке праздник был беззаботным временем, но ей, как и Александру, было, чем заняться, пусть в основном ей и оставалось лишь приглядеть за некоторыми из заготовленных активностей. Взяв себе столько свободного времени, сколько могла, Лере поднялась и направилась к пологу, готовясь вернуться к своим обязанностям, и отдернула его.       Вместо ночной темноты ее встретил холодный взгляд зеленых глаз. Лере охнула, непроизвольно отступив.       — Леди Лере, — приветственно кивнула девушка на пороге, делая шаг вперед. Плотная ткань укрыла их обеих, и Лере отступила. Она оглядела платье девушки и вдруг вспомнила эскизы, что она делала для новой подруги Элет.       — Вы Виктория, да? — вздохнула Лере. — Признаться, вы напугали меня...       — Зелид, — не сводя глаз с леди Велрот, представилась девушка.       Лере резко выдохнула. Она сложила ладони вместе, пытаясь скрыть дрожбь, и отступила. Девушка сделала шаг вперед, не позволяя ей отойти далеко.       — Лоренс говорил о тебе... — тихо произнесла она, сама того не понимая, отступая назад, пока ее ноги не уперлись в сундук, на который она и присела, не в силах оставаться на ногах. — Он говорил, что Жнец придет за нами...       Она думала закричать, но ее дыхание вдруг перехватило. Она вздохнула, глядя на Зелид со страхом и безысходностью.       — Почему? — прошептала она. — Чем мы это заслужили? Мы не сделали ничего дурного...       — Напротив, — спокойно произнесла Зелид. — Неужели вы ни разу не поинтересовались у Лоренса Алдура, что значат заклинания, которые вы читали? Не поинтересовались, почему тот, к кому вы взывали, называется Мерзостью?       — Я... я не понимаю, — запинаясь, говорила женщина.       Зелид оглядела ее безразличным взглядом, будто раздумывая, что сказать дальше. Спустя несколько мгновений, она произнесла:       — Вы были обмануты, леди Лере. Ваше бессмертие имело цену, и до сего момента я платила ее за вас. Теперь я пришла, чтобы забрать то, что по праву принадлежит мне.       — Но почему сейчас? Мы столь многого не успели...       — Я искала вас века. Вы должны были ожидать меня раньше.       — Пожалуйста... — только и могла произнести женщина.       — Скажите мне, леди Лере, — не сводя с нее взгляда, говорила Зелид, — кто посвящал вас в Круг? Кто был восьмым из десяти? Это был Александр? Ноланит? Виктор?       Лере вздрогнула при звуке его имени.       — Пожалуйста! Он не сделал ничего дурного. Он не заслужил смерти! Он просто доктор!       Жнец присела перед ней, нереагируя на ее мольбы и не сводя с нее холодного взгляда.       — Вам будет больно всего мгновение, — пообещала она. Когда она заговорила снова, ее шепот казался интимным. — Посмотрите мне в глаза, леди Лере. Посмотрите в глаза той, чью душу вы носите в себе.       И она посмотрела. Утопая в изумрудных глазах, она едва ли заметила блеск черного кинжала, за которым последовала резкая боль в шее. Но вскоре боль исчезла во всепоглощающем чувстве покоя, в этих холодных, зеленых глазах, чей свет с каждым мгновением казался все мягче и приятнее. И даже опаленные, израненные крылья за спиной ее убийцы не были способны отнять ее внимание от этих глаз, пока она обессиленно сползала на землю, истекая кровью, погружаясь во тьму.              — Вот, — Элет протянула Зелид серебряный кубок, наполненный каким-то напитком. Зелид приняла его и сделала пару маленьких глотков, распознав вкус древнего целебного отвара. — Прости за задержку. Как ты? Все еще есть недомогание?       Зелид покачала головой.       — Ты и впрямь выглядишь... здоровее, — отметила Элет, склонив голову. — Что же, тогда вернемся?       — Честно говоря, — слегка смущенно улыбнулась Зелид, — я бы предпочла оставаться подальше от толпы.       — Как и я, — улыбнулась леди Гейт. — Но День Основания — это в первую очередь ответственность. Есть дела, за которыми я бы хотела присмотреть. Мы можем уединиться позже, если ты того желаешь.       — Ладно... — вздохнула Зелид, поднимаясь.       Они направились обратно на площадь, лавируя между заполнившими ее людьми. Над парком разносилась музыка — на помост, где недавно стоял Александр Велрот, зашли музыканты. Зелид же это мало волновало. Не потому, что это не относилось к ее цели здесь, больше нет, но потому, что она чувствовала... вину, глядя на Элет. Она встряхнула головой, отгоняя это чувство, и лишь тяжесть на груди не позволяла ей забыть о нем.       — Как странно, — произнесла Элет, оглядываясь, — я не вижу Лере.       — Не переживай об этом, — Зелид поспешила взять ее за руку, забирая все ее внимание. — У нас вся ночь впереди.              Она остановилась, оборачиваясь. Ее взгляд вновь обшарил имение леди Гейт, ставшее ей привычным за последние две недели. Что-то притягивало ее к этому месту, что-то, из-за чего каждый шаг прочь казался тяжелее предыдущего. Но она не могла остаться. А потому она отвернулась и зашагала прочь, погружаясь в собственные мысли.       Вскоре новости о смерти леди Велрот достигнут Элет, достигнут остальных, и тогда у них не останется сомнений, что Зелид вернулась. Они поймут, что нужно действовать, и лишь обрывки разговором могли поведать Зелид об их планах. Выжидать больше было нельзя, ведь какой бы тяжелой ни была ноша вечной жизни, они сделают все, что в их силах, чтобы остановить ее.