Вопросы Смерти

             Срезав последний побег, Зелид бросила его в мешок. Старые решетчатые ворота, на которых еще остались следы краски, со скрежетом поддались, сдвигаясь с места. Женщина навалилась на них всем весом, пока не открыла их достаточно, чтобы можно было пройти, а затем отступила, оглядывая свою работу.       Почти полностью заросшие еще этим утром, сейчас ворота под каменной аркой освободились от пут флоры. Тронутые ржавчиной петли и неровная каменная кладка мешали открыть их полностью, но Зелид с оптимизмом оглядывала их, склонив голову набок. Ей бы понадобилось масло и набор хороших инструментов. Оглядев пустующие улицы, Зелид схватила мешок и направилась к дому. Оставив его у крыльца и пройдя внутрь, она стянула свои белые перчатки, бросив их на столик, а сама устало вздохнула.       Последнюю неделю приведение дома и двора в порядок стало частым для нее занятием, позволяющим очистить разум и отложить на потом мрачные мысли. Приятным бонусом было постепенное облагораживание места ее пребывания — дом впервые за долгое время казался жилым, хоть до сих пор и выглядел запущенным. Но теперь, когда ее работа по дому закончилась на сегодня, откладывать было некуда, а потому Жнец отправилась наверх, в кабинет.       Со вздохом она опустилась за стол и зажгла свечу, после чего перевела взгляд на список перед собой. «Ноланит?» — теперь красовалось сбоку от остального списка, с единственной пометкой о том, где его можно было найти. Не спеша отводить взгляд от списка, она потянулась к рукояти кинжала и, вытащив его из ножен, поднесла лезвие к свече, глядя как свет отражается в гладкой поверхности. Она возвращалась мысленно к каждому бессмертному и бессмертной, которых она убила, к тому, что они делали, какими людьми они были.       «Это не принесет мне удовольствия»       Она стиснула зубы и с силой вогнала кинжал в крышку стола примерно на четверть лезвия. В свете свечи можно было разглядеть поглощенные клинком пятна крови — блеклое и почти невидимое напоминание о ее миссии. Следы крови, пролившейся столетия назад в каменном зале.       Зелид перевела мрачный взгляд на одно из имен в списке. «Элет»…       — Хочу ли я этого? — прошептала она сама себе.       Останки зданий и холод подбирающейся осени. Ее дом лежал в руинах, кровь на улицах была единственным, что напоминало ей о ее семье. В храме Хранителя она сидела, забившись в угол, где взгляд смотрителя храма не нашел бы ее. Его голос, наполненный скорбью, находил ее по ночам, рассказывая ей, как похожа она на его дочь, от которой остались лишь воспоминания. Несколько глотков из его бутылки, и скорбь превращалась в гнев, следы которого отражались на ее коже синяками и ссадинами.       Со страхом она вспоминала его обещания забрать ее и заботиться о ней.       Но тогда пришел другой голос…       Голос высокой женщины с золотыми волосами. Женщины, что поделилась с ней едой, а позднее – и кровом.       «Кто это?»       Удивленное лицо девочки ее возраста с такими же волосами, как у ее матери. Ее глаза, казалось, светящиеся, завораживающие и захватывающие внимание, исцеляющие ее память от ран, оставленных отчаянными криками и реками крови…       «Хороший вопрос, Элет»       Традиция требовала от вступавших в новые семьи женщин менять имена. И голос златовласой женщины произнес:       «Как бы ты назвала ее?»       Серебряные глаза уставились на нее. Они не задержались на ссадинах на ее руках, и на пятна на ее одежде, и в них не было той беспристрастной жалости, с какой прихожане оглядывали ее. Вместо этого в них был интерес, и тепло, и принятие, какое заставляло ее чувствовать себя живой снова…       И хотя ответ не пришел сразу, она помнила, что взгляд Элет, показывающей ей книгу с именами старых героев и героинь, был столь же завораживающим, как в тот момент…       «Зелид»       Ее взгляд прыгнул обратно к лезвию, напоминая ей о том, что случится, если она отступится. Пробирающий до костей холодный шепот всплыл в ее сознании, отягощенный ненавистью и презрением. Голос демона. Голос Мерзости. Новый вопрос возник в ее сознании, замещая собой старый:       — Имеет ли значение, чего я хочу?..       Ее голос дрогнул, давая ответ прежде, чем она сама осознала его.              Передав извозчику несколько монет, Зелид покинула повозку. Когда ее ботинки коснулись мостовой, она вдохнула тяжелый воздух, едва не закашлявшись. То, что она приняла за туман, было смогом, тяжелой завесой укрывающим здания порта впереди.       — Паб прямо по дороге, — сказал ей извозчик. — В переулке. Надеюсь, вам удастся достучаться до вашего старика, леди. Пьющие люди могут быть... непростыми. Удачи.       — Спасибо, — бросила ему Зелид, отправляясь дальше по мостовой.       Улицы были темными и пустынными, сродни улицам заброшенного района, с той лишь разницей, что все фонари работали исправно, а слева, за парой низеньких портовых зданий, виднелись трубы фабрики, темнеющие на фоне вечернего неба. В вязком, наполненном смогом воздухе, казалось, тонул как свет фонарей, так и звуки шагов, а сам воздух оставлял неприятный осадок в горле, что заставило Зелид перестать дышать — благо, она могла себе это позволить.       Она остановилась у нужного переулка, заглядывая за угол. Небольшая потертая вывеска висела над входом в паб, а недалеко от него обосновалась небольшая группа пьяниц, что-то возбужденно обсуждающих. Стараясь не обращать на них внимания, Зелид направилась ко входу, оглядывая его.       На вывеске можно было прочесть лишь первое слово, «Северная», второе же было затерто, и оставалось лишь гадать, что там было написано ранее. Прямо под вывеской находился проем с ведущими вниз ступенями, видимо, в подвал, оканчивающийся дверью. Она хотела было пройти вперед, когда один из собравшихся под вывеской пьяниц преградил ей дорогу, заставляя ее сделать шаг назад. Это был самый высокий из трех, и его голос звучал куда трезвее, чем он выглядел.       — Хей, леди, — радостно произнес он. — Вы тут новы... то есть, первый раз тут, да? Потому что я вас раньше не видел, а я бы, простите, запомнил бы... — он отвел туманный взгляд в сторону и покрутил кистью руки, изображая мыслительный процесс. На его безымянном пальце блеснуло кольцо.       — ...кого-то, кто выглядит так хорошо! — закончил за него другой, с неаккуратной бородой. Этот выглядел моложе своих собутыльников.       — Да тише ты, пьянь, — осадил его первый. — Пр... стите, леди, мы, понимаете, просто рады такому... обществу! И хотели бы пригласить вас разделить с нами стаканчик даров цивилизации...       — Стаканчик-другой, — вновь встрял бородатый.       — Не обращайте на него внимания, — махнул рукой высокий. — Это просто традиция, знаете ли, такая. За, ну, знакомство!       — Понимаю, — ядовито протянула Зелид. — И как на эту «традицию» спаивать женщин на улице смотрят ваши жены, мне интересно?       Высокий мужчина, проморгавшись, неодобрительно фыркнул. Третий, до того молчавший, низкий и полный мужчина, на руке которого отсутствовали два пальца, а лицо было покрыто шрамами, едва шевеля языком произнес возмущенно:       — Леди, мы... конечно, пьяны. Но мы не звери!       — Как можно! — также вомущенно воскликнул первый. — Это ж по-дружески! Это ж... обычай такой!       — А у меня нет жены, — пробубнил с улыбкой бородатый, тут же получив тычок от высокого.       Зелид раздраженно вздохнула.       — Просто дайте пройти, — процедила она.       Высокий, что-то проворчав, собрался было отступить в сторону, когда третий остановил его, подойдя поближе:       — Нет! — выпалил он. — Нельзя так с людьми! Мы по-дружески, а вы... а вы ищите себе другой паб! Раз не можете...       — Генри, — высокий положил руку на плечо полному мужчине, — ты не перегибай...       — Я не перебигаю! И вообще, это оскор... оскорбительно! Пусть извиняется!       — Отойди в сторону, — холодно проговорила Зелид.       — Генри, давай просто...       — Мы не заслужили такого вот! — почти закричал Генри. — Я не для того прошел через войну, чтобы... С чего мы должны...       — Дым.       Глаза Зелид блеснули зеленым светом, а ее голос звучал холоднее обычного. Мужчина замолчал, глядя на нее так, будто только что увидел.       — Ты помнишь его запах? — протянула Зелид, глядя на него неморгающим взглядом. — Запах крови? Грохот, засевший в голове, не желающий выбираться?       Мужчина побледнел, не отводя от нее взглядя. Его друзья обеспокоенно переглянулись.       — Ты помнишь, как Ад воплотился на земле? Только вот, то был не Ад. И это не демоны рвали на куски твоих людей, а пули. И лежал ты на обычной земле, — в его глазах прорезался страх, а его руки затряслись. Его дыхание стало неровным, рваным, но он не мог отвести взгляда или вымолвить хоть слово, пока Жнец смотрела на него, — погребенный под изорванными трупами, чья кровь заливала твои глаза, въедалась в ноздри, а вес давил: не пошевельнуться, не закричать. И они все еще с тобой. Стоит лишь закрыть глаза, как ты увидишь их искалеченные лица, твердящие тебе...       — Хватит! — выкрикнул вдруг бородатый, прерывая Зелид. — Прекрати! Конченая ты сука! Мы уйдем, просто перестань!       Они оттащили старого военного в сторону и повели его прочь. Зелид отметила блеск слез на его щеках, его трясущийся подбородок и краткие всхлыпы. Задушив поднявшееся было в ней сожаление, она отвернулась, направившись в паб.       Она ожидала попасть в оживленное место, где было бы не продохнуть от запаха пива и перегара, но вместо этого она обнаружила себя в достаточно спокойном помещении, заставленном маленькими столиками, за которыми едва уместились бы трое. Люди самых разных восрастов и статусов, — если судить по одежде, — сидели за ними, обсуждая что-то, и Зелид даже отметила множество женщин, что добавило к ее удивлению. Она оглядывала лица, стараясь заглядывать людям в глаза, чтобы опознать свою цель, но не глаза выдали Ноланита, а знатная леди, сидящая с ним за удаленным столиком в углу.       Элет глядела на нее с изумлением и понимание было в ее взгляде: еще один из ее друзей погиб, и настало время следующего. Зелид смотрела на нее в ответ с холодной решимостью, и мгновения болезненно растягивались, пока Жнец не опустила взгляд, позволяя своим эмоциям взять верх, но всего на миг. Когда она подняла взгляд, Элет смотрела в сторону, и теперь Ноланит смерял ее взглядом.       Это был немолодой рыжеволосый мужчина с серыми, усталыми глазами. Он сидел, сгорбившись, и смотрел на нее, и теперь, когда Зелид видела его лицо, она уверилась: он следующий. Мужчина махнул ей рукой, подзывая сесть с ними, и Жнец двинулась к столу.       Втроем они едва умещались за одним столиком, и колени Зелид постоянно терлись о колени Элет, заставляя последнюю вздрагивать.       — Ты наш охотник на бессмертных, хм? — говорил Ноланит усталым, но твердым голосом. — Или ты предпочитаешь «охотница»? Никогда не ясно с вами, духами...       — Не имеет значения, — отвечала Жнец. — Меня зовут...       — Зелид, да, — кивнул Ноланит, — я знаю. Полагаю, представлять тебе эту леди, — он кивнул в сторону Элет, — было бы лишним?       — У меня есть имя, Нол, — произнесла Элет, не поднимая взгляда.       — Не стоит ничего твое имя, — покачал головой мужчина, — во всяком случае, пока наша новая старая знакомая не скажет обратного. Ну? Заговоришь, или так и будешь глядеть в сторону? — Элет обдала Ноланита раздраженным взглядом, но вновь отвела взгляд. Ноланит повернулся к Зелид. — Погляди-ка, пока ты не пришла, она языку покоя не давала, а тут и слова вымолвить не может. Она и наедине с тобой вот такой была?       Зелид молчала.       — Ну и вот, — хмыкнул Ноланит, — тебе разница. Одна молчит из слабости, вторая... — он вздохнул, вновь окидывая Зелид взглядом. — Вторую поди еще пойми. Ну так что? Моя, выходит, очередь?       Зелид кивнула.       — И недели, считай, не прошло, — вздохнул Ноланит. — Виктор, старый наивный идиот, тебе, наверное, и дверь открыл, стоило лишь попросить?       — Он обрадовался посылке от старого друга, — бесцветно отвечала Зелид.       — Хитро, — мрачно похвалил ее Ноланит. Зелид молчала, и он перевел взгляд на Элет. — А ты что? Так и будешь молчать, или дашь, наконец, словам волю?       Элет взглянула на него с грустью во взгляде, и Ноланит, до того строгий, смягчился, вздохнув. Он положил ей руку на плечо, и молча улыбнулся. Элет поспешила отвернуться, пряча слезы, а затем поднялась на ноги и двинулась прочь, увлекая за собой взгляд Зелид, пока не скрылась из виду.       — Меркурий Амнил, — произнес вдруг Ноланит, привлекая внимание Зелид. Он смотрел на нее изучающе. — Талантливый парень был, мистик, сведущий в магии. Лечил людей, которых до него камнями забивали, да как прокаженных в клетках держали. Помог Виктору организовать его госпиталь. Сколько людей он вылечил от болезней, которых мы еще даже не понимаем... — он замолчал на мгновение. — И девочку Вудсмитов в живых держал.       Зелид на мгновение отвела взгляд. Ноланит кивнул.       — Кто там дальше? — проговорил он. — Ах, да. Лере. Леди Праздник. Театры, праздники, званые вечера, благотворительные организации — везде ее и ее «мужа» след можно найти. Думаю, ты заметила, как местные ее ценили. Как Александра ценят. — он вздохнул, на мгновение опустив взгляд. — Она верила, что сможет изменить мир. Мы все когда-то верили, но она была из тех, что просто так не сдадутся... наверное, с ней было тебе непросто?       Зелид молчала.       — Дальше Виктор, — продолжил Ноланит. — Наивный, но в убеждениях как камень. Открыто против Лоренса мог говорить, чего даже Элет не делала, до недавних пор. Не верил в магию, полагался на науки, да собственные руки. Ты же знаешь, что он хирургом был? Уезжал не так давно на фронт, помогал солдатам. Элет с Меркурием его вернули, конечно, — он вновь вздохнул, покачав головой. — Старый идиот. Верил в Империю до последнего, аж на войну пошел... старый, наивный идиот...       Зелид не реагировала, и несколько мгновений прошли в тишине.       — Вот и ко мне очередь подошла, — усмехнулся Ноланит. — Просто человек в баре. Разочарованный в идее, в людях, да и в самом себе, чего уж таить... одна война веру в человечество сломить может, а я видел их десятки... — он отвернулся, на мгновение погружаясь в собственные мысли, пока не выдал: — Следующий на очереди Александр. Помогал Лере и Элет во всем, в чем мог, всем помогал. Без него не было бы у нас ни госпиталя, ни психиатрической лечебницы, ни библиотеки. Да и города бы этого не было. Он ведь его и основал чуть ли не тысячу лет назад. Почти с ничего построил. Тебе это, впрочем, мало интересно, хм?       Зелид не отвечала.       — Да... дальше Безымянный. Уж имя не спрашивай, мы все его позабыли давно. Хитрый человек, и на голову больной. Его бы таланты, да в мирное русло. Он изначально в нашу идею не верил, не верил, что мир изменить можно. Только и делал, что могущество копил. Искал древние знания, о духах, вроде тебя, о магии, о тварях... искал, да хоронил. Ты и другие духи сейчас легендами считаетесь во многом благодаря ему.       — Зачем он это делает? — спросила Зелид.       — Это его версия «защиты», — отвечал Ноланит. — Прячет знания, что другие могут использовать во зло. Зла, правда, меньше не стало, но его это мало волнует, — Зелид не отвечала, и он продолжил: — За ним идет Мор. Прозвище, конечно, парень так имя прячет. Во всем уподобляется Безымянному. Стоят друг друга, два идиота. Я бы рассказал тебе, где их искать, да поверь, они тебя сами найдут.       Зелид молчала.       — Дальше Селен, — говорил он. — Третья из круга, первая ученица Элет. Она буквально вырастила ее, да только в мировоззрениях они не сошлись. И в обещаниях... Для тебя, получается, седьмая. Нет, восьмая, — он посмеялся над своей ошибкой. — Дурень пропитый, считать разучился... Она когда-то верила, что может изменить мир. Теперь она верит в деньги и власть. Владеет публичным домом, да с него и деньги считает. А когда-то за честь ратовала... — он фыркнул. Вздохнул. Немного погодя, продолжил: — Дальше Элет. Ты знаешь, о чем она думает? Она пыталась убедить меня спрятаться, да мне-то что. Только полный идиот захочет жить вечно. Мы ведь ожидали тебя, а она... она тебя ждала, — он ткнул в сторону собеседницы пальцем. — Она как я, если не хуже. Совестью проклята. После того, что Лоренс заставил ее сделать... — он вздохнул, покачав головой. — Впрочем, ты это и без меня знаешь, не так ли? Такую связь не прервать, да и Мерзость бы что угодно сделал, чтобы ее укрепить — Зелид позволила себе на мгновение вскинуть брови в удивлдении, но Ноланит заметил это и усмехнулся. — Да, я знаю. Безымянный тоже знает. Скажи остальным, что наш даритель — демон, и какую цену им, — а вернее, тебе, — пришлось заплатить за наше бессмертие, они бы очень сильно расстроились.       — Они не знают?       — Конечно нет. Кто бы согласился, зная такое? — он отвел взгляд, проговорив: — Безымянный бы согласился, это точно.       Он вздохнул, возвращаясь взглядом к Зелид.       — Ну и Лоренс. Вот уж где я судить не возьмусь — не мое дело, тут кое-кто другой судьей ему получше будет, — он усмехнулся, глядя на Зелид. — Держал остальных в узде, постоянно напоминал нам о нашей цели, нашей идее: общество, свободное от предрассудков, ненависти и жадности. На этой идее мы и держимся. Не знаю, верит ли он в идею эту или просто заставляет нас верить. Умный он, дело свое знает. Сколько раз он нас удерживал от ошибок — не счесть. Ну да ладно. Он — последний. Это все. Все имена. Не пытай Элет с ними.       — Я бы не стала, — произнесла Зелид.       — Даже зная, что на кону? — нахмурился Ноланит. — Ты ведь не за нами тут, ты за ним. А Проклятие Ада так просто не отпустит. Ты ведь понимаешь это? — он резко выдохнул, покачав головой. — Конечно понимаешь, лучше нас всех понимаешь... — он потянулся за бутылкой. — Значит, остался в тебе еще человек. Жаль, — он наполнил два бокала вином и поставил один перед Зелид. — Тебя жаль. Я вставал перед подобными выборами, Жнец... Зелид. Дважды. И это на два раза больше, чем я готов был вынести.       Он осушил бокал. Мгновения тянулись в тишине, и Зелид смотрела на красную жидкость в своем бокале. Она чувствовала, как его слова отягощают ее дыхание, и прежде, чем оно стало бы невыносимо тяжелым, она подняла бокал, осушив его залпом.       Не помогло.       Ноланит безрадостно усмехнулся.       — Пойдем-ка наружу, — произнес он. — Народу меньше, да и проблем.       В уже пустом переулке Ноланит опустился у стены, зажимая рану на шее. Мир в его глазах темнел, но он находил утешение в приятном свете изумрудных глаз, в сиянии побитых, слегка обожженных крыльев до самого последнего момента.