Знаешь, всё ещё будет...

Рейс: Москва—Сан-Франциско Вылет: 03:20, аэропорт Домодедово. Время прибытия: 08:00 по местному времени, аэропорт Сан-Франциско.

***

Длинные пальцы, облачённые в массивные кольца, подносят тлеющую сигарету к губам. Глубокая затяжка, и сигарета летит в урну. Водитель подъехавшего такси выходит из машины, чтобы помочь с багажом. Мужчина садится на заднее сиденье и уставляет свой взгляд в окно, за которым быстро сменяются пейзажи. Машина быстро довозит мужчину до какого-то невзрачного многоэтажного дома. Он забирает свои вещи и поднимается на нужный этаж. Горячий металл ключей, что успел нагреться на солнце, обжигает пальцы. Щелчок — дверь открыта. Чемодан остаётся в прихожей, а сам мужчина проходит вглубь квартиры. Светлое помещение встречает его спёртым воздухом, из-за чего приходится тут же открыть окна. Тишину квартиры сменяет шум улицы, доносящийся из открытого окна. Мужчина садится на диван, его уставшие зелёные глаза пробегаются по комнате, а через секунду оказываются закрытыми тяжёлыми веками. Судорожный выдох, и руки вплетаются в волосы. Мысли. Слишком много мыслей. Они крутятся в голове сутки напролёт. Порой они затихают, чтобы чуть позже начать давить сильнее обычного. Музыка стала для Антона лучшим другом. Она немного притупляет все эти возгласы в голове, давая возможность хоть немного расслабиться. Но музыка не вечна, порой она вынужденно заканчивается, и мысли вновь начинают съедать изнутри. Антон устал от мыслей. Телефон на столе пиликает, оповещая о новом сообщении. Антон берёт его в руки и заходит в мессенджер. Новое сообщение от Димы. «Шаст, я всегда на связи. Дай знать, если станет хуже» Антон лайкает сообщение и выключает телефон. С улицы доносится гул сирены скорой помощи. Антон поворачивает голову в сторону звука. Отсюда видно лишь соседний дом. Глаза начинают бегать по окнам, пока не цепляются за счастливую пару, что целуется в одном из окошек. Внутри что-то неприятно режет, и Антон отворачивается от окна, а после и вовсе уходит в ванную, только бы не видеть эту картину. Зеркало в ванной кажется странным. Оно выполнено в виде очень неровного овала. А отражение в нём и вовсе пугает. Прямо на Антона смотрит какое-то чудовище, небритое, с большими кругами под глазами, взъерошенными волосами и с полопавшимися капиллярами в глазах. Антон касается своей скулы, замечая, как у этого чудища трясутся руки. Взгляд опускается на ладони. Они и правда немного подрагивают. Антон горько усмехается и включает кран с водой.

***

Утро следующего дня встречает Антона тишиной квартиры и неприятным холодком, что забирается под одеяло, заставляя кожу покрыться мурашками. Телефон показывает, что сейчас десять утра. Механизмы в голове Антона начинают работать, выдавая, что он проспал двадцать два часа. Сон — второй лучший друг после музыки. Благодаря ему можно пропустить очередной бессмысленный день своего бренного существования. Когда спишь, тебя не беспокоят никакие мысли, тебе не нужно стараться занять себя чем-то лишь бы отвлечься от всего, что происходит вокруг тебя. Единственный минус — такой сон не даёт никаких сил и энергии. Но Антону не привыкать. Заказанная из дорогого ресторана еда так и манит её съесть. Антон смотрит на неё, как на худшего врага, а после, поборов себя, отламывает первый кусочек. Вкусно. Одна проблема — есть совершенно не хочется. День тянется долго. За все три прошедшие часа Антон успел сходить в душ, позавтракать и даже прогуляться в парке по близости. Мысли вновь не дают покоя. Они обволакивают всю голову, из-за чего хочется лишь биться головой о стену. Решив, что с этим надо кончать, Антон заказывает такси до одного из популярных парков Сан-Франциско, включает в наушниках музыку чуть ли не на всю громкость и выходит из квартиры.

***

Парк “Золотые ворота” — прекрасное место. Множество растений, интересных архитектур, и различных музеев с ботаническими садами ежедневно завлекают приезжих и местных. Антон идёт по одной из пешеходных дорожек. Солнце печёт так сильно, что кажется очень даже возможным расплавиться, как самое настоящее мороженное. Глаза от палящего солнца спасают лишь голубые солнцезащитные очки. Очки, с которыми связано слишком многое. Вновь мысли, эти навязчивые мысли, что не дают нормально жить уже несколько лет. Антон глубоко вдыхает. Его глаза пробегаются по множеству людей, что идут впереди. Вдруг взгляд цепляется за какого-то мужчину. Чёрные, как смоль или крыло ворона, волосы слегка развиваются на слабом ветерке. Лёгкая голубая рубашка с короткими рукавами оголяет подкаченные загорелые руки. И эти руки через секунду до боли знакомым жестом поправляют волосы. Дыхание сбивается. Антон делает шаг вперёд, как неожиданно в него кто-то врезается. Виновником небольшого ДТП является какой-то мальчишка с самокатом. Антон смотрит на него со своего роста, понимая, что парнишка ему что-то говорит, вероятнее всего он просто извиняется. Антон его не слышит: в наушниках слишком громко поёт Лазарев что-то про снег в океане. Антон кивает мальчику и натянуто улыбается. Мальчишка, видимо решив, что зла на него не держат, очень быстро уезжает. А Антон возвращает свой взгляд на толпу, надеясь найти того, кто являлся для него тем самым снегом в океане. Глаза быстро бегают по людям, а мысли уже вовсю кричат, что никого он не найдёт. Не может такого быть, Антон. Вы не виделись пять лет. Ты думаешь, что смог бы вот так его легко и просто встретить в другой стране?! Какой же ты идиот! Тебе давно пора забыть его! Выдох. Антон мотает головой, прогоняя шумные мысли. Показалось, просто показалось. Что ж, ладно, показалось, так показалось, идём дальше. Девушка, проходящая мимо, как-то странно посмотрела на него, а после достаточно быстро зашагала в другую сторону. Антон бросил на неё взгляд, а после отправился к ларьку с водой.

***

Дни тянутся долго. В каждый из дней Антон старается занять себя чем-нибудь лишь бы не вспоминать о том, что душит его уже целых пять лет. Он успел побывать в различных локациях, которые советуют все путеводители Сан-Франциско. Мост Золотые ворота, тюрьма Алькатрас, Ломбард Стрит, Пирс 39, различные районы. Антон обошёл всё это. Он пытался находить там что-то интересное, но единственное, что он отыскивал, — глупые места для таких же глупых фотографий, которые понравились бы одному конкретному человеку. В какой-то момент это стало раздражать. Листая очередной сайт с советами, куда стоит сходить, он натыкается на какой-то квартал Кастро. Фотографии оттуда пестрят разными цветами. Антон читает описание, и понимает, что когда-то уже слышал про это место. Заказанное такси приезжает быстро, и уже спустя двадцать минут Антон выходит из машины, шагая по широким тротуарам квартала. Вокруг него множество пар и просто туристов. Он рассматривает висящие на столбах флаги и лёгкая немного грустная улыбка расцветает на его губах. Шаг за шагом. Антон обходит какой-то камень, лежащий на земле, и поднимает свои глаза, врезаясь взглядом в какого-то мужчину. Щелчок. Глаза увеличиваются за секунду. Дыхание сбивается, как тогда в парке. Шестерёнки в голове быстро крутятся, заставляя понять Антона, что перед ним стоит такой же удивлённый он. Шесть лет назад жизнь Антона была прекрасной. У него было всё: друзья, любимая работа, хобби, приносящее удовольствие, и любимый человек. Но за год всё это куда-то исчезло. Всё пошло по одной сплошной пизде. Шоу закрыли. Друзья разъехались. Хобби перестало радовать. Любимый человек... Антон любил его. Его всего. От его милой улыбки с ямочками до его самых глупых каламбуров. Всего. Тот год стал для них точкой невозврата. Ссоры из-за работы, перетекали в ссоры из-за не так поставленного стакана. Ежедневная ругань выматывала настолько, что никакая работа даже и соревноваться не смогла бы с ней, зная заведомо, что проиграет. В один день всё оборвалось. Антон вернулся в три часа ночи из офиса. В квартире было тихо. Он прошёл на кухню, где на столе лежала записка. Лишь одно слово было в ней. “Прощай”. Руки сжались в кулаки и со всей силы врезались в ближайшую стену. Кровь хлынула из костяшек, а из глаз брызнули слёзы. Боль, невыносимая боль сковала всё тело. Он уехал, забрав с собой все свои вещи. Антон пытался дозвониться, но с двадцатой попытки понял, что его заблокировали. Грустные глаза с примесью злобы наткнулись на голубые солнцезащитные очки на столике. Его очки. Антон взвыл. Руки быстро нашли бутылку, доверху заполненной янтарной жидкостью. Глоток за глотком. Бутылка пуста. Слёзы высохли неприятными дорожками на щеках. Боль утихла, лишь тяжёлый валун залёг где-то в груди, мешая нормально дышать. С тех пор Антон стал появляться в квартире лишь на пару часов, чтобы хоть немного поспать. Всё свое время он стал тратить на работу. Стал делать всё, чтобы забыть его. Но забыться не помогал даже алкоголь. Люди, знающие их историю, говорили, что время лечит, но Антон всегда думал, что в его случае время скорее только калечит. Со дня расставания прошло пять лет. Пять грёбанных лет, в которые Антон не раз пытался спасти свою жизнь. Но все его попытки бились о гложущие мысли. Дима как-то раз даже назвал его ходячим трупом, Антон на это лишь хмыкунл. И вот сейчас, когда он пытался сбежать от реальности, спрятавшись в другой стране, он встретил его. Антон остановился прямо посреди тротуара. Его глаза бегают по выученному наизусть телу. Каждая родинка, нос этот смешной, глаза голубые — всё такое до боли родное. Голубая рубашка немного колышется на слабом ветерке и Антон на пару секунд залипает на ней. В груди что-то больно сжимается. А мужчина на против подходит чуть ближе. — Привет, – совсем несмело произносит он. — Привет, – отвечает Антон. — Вот уж, совсем не ожидал тебя тут встретить, – мужчина издаёт какой-то нервный смешок. — Ага. Повисла тишина. Неловкая, давящая тишина. Люди вокруг не обращали на них никакого внимания, спокойно обходя их с обеих сторон. — Ты изменился, – произносит мужчина. — Пять лет прошло, Арс. Люди за такое время меняются, – настала очередь Антона нервно посмеяться. — Сильно постарел? — Ни капли. Скорее ещё больше возмужал. — Наверное, это хорошо. — Да, хорошо. И вновь тишина. Антон смотрит на Арсения, Арсений — на Антона. Сердце громко стучит, норовя сейчас выскочить из груди. Слишком много сейчас в голове мыслей. Слишком многое хочется спросить. Всего слишком. Арсений открывает рот, словно хочет что-то сказать, но Антон перебивает его: — Почему, Арс? – что “почему” он не уточняет, а Арсений и так всё понимает. — Так надо было, Антон, – грустно произносит Арсений. — Кому? Кому это надо было, Арс?! – Антон начинает злиться. — Нам. — Кому нам?! Мне не нужно было это! – Антон прикрикивает. — Антон, не кричи. Ты же взрослый парень, сам же понимал тогда, что всё к этому идёт. Я просто решил сдёрнуть пластырь резко, а не тянуть его, делая этим больнее. — Да ты... Ты всегда всё решал за нас двоих. Почему ты не хотел спросить у меня, чего хочу я?! Я был уверен, что мы справимся со всем, что все ссоры сойдут на нет и мы снова будем лежать в обнимку на нашем диване. А ты... Ты просто взял и всё разрушил! – Антон под конец фразы вновь кричит, а его глаза в очередной раз наполняются солёными слезами. — Антон, не неси ерунды, – Арсений произносит это каким-то дрожащим голосом. Антон бегает глазами по любимому лицу напротив. Как же он скучал. Как же больно. — А я у тебя всегда ерунду нёс. Знаешь, что? – Арсений молча смотрит, поджав губы. — А иди-ка ты нахуй, Арсений! Антон проходит мимо, больно задевая своим плечом плечо Арсения.

***

Ветер завывает в щель в окне. Горячие слёзы обжигают щёки. Руки крутят кольца, металл которых уже давно перестал быть леденящим кожу. Валун в груди давит сильнее обычного. Антон сидит в пустой съёмной однушке и уже полчаса смотрит в стену на против. Всё хорошее настроение вмиг улетучилось на том самом тротуаре. Погода, будто подыгрывая внутренним ощущениям Антона, испортилась ровно тогда, когда он после брошенной последней фразы сел в заказанное такси и умчал в эту квартиру. Вновь гул ветра. Тяжёлые капли бьют о стекло. Раскат грома и всё вдруг на мгновение стало светлым — молния. Эта молния выводит Антона из некого транса. Он переводит свой взгляд на телефон, покоящийся всё это время рядом на столе. Он берёт его в руку, включает. Пальцы быстро заходят в чат с Димой. Антон смотрит на его последнее сообщение, размышляя над тем, стоит ли ему написать. “Я Арса встретил. Мы поругались. Я послал его, а после ушёл” Всё-таки пишет он. “Мне так больно. Я хочу выть и напиться” “Прости, Дим, что я веду себя, как ребёнок, а тебе приходится за меня отдуваться” “Я не знаю, когда вернусь в Москву. Там всё напоминает о нём. Теперь и здесь тоже мне от него не спрятаться. Кажется, что куда бы я не пошёл, везде будет он” Сообщения отправлены и тут же прочитаны. Антон выключает телефон и уходит к кровати, чтобы упасть в неё лицом и уснуть. Плевать, что он в уличной одежде. Плевать на наснятые кольца. Плевать на всё.

***

Часы показывают три часа ночи. Антон ёжится от холода на кровати. Он обнимает себя руками и утыкается носом в подушку. Так теплее. Но ветер всё ещё задувает под одежду, заставляя покрыться кожу мурашками. Где-то на столе начинает звонить телефон. Антон хмурится во сне и переворачивается на другой бок. Телефон не утихает. Антон разлепляет глаза и пару секунд бессмысленно пялиться в потолок. Тут до сознания доходит, что телефон звонить не перестаёт, а вместе с тем вспоминается и то, что из его друзей и коллег позвонить никто и не сможет. Антон со вздохом встаёт с кровати и в два шага доходит до стола. На экране светится звонок из инстаграма. Свет режет глаза, из-за чего Антон их трёт, а после фокусирует взгляд на никнейме звонящего. Буквы складываются в простое “arseniyspopov”. Руки вновь начинают дрожать. Антон смахивает, чтобы ответить. — Алло? – хриплым ото сна голосом вопрошает Антон. — Антон, мне нужна твоя помощь, – голос в трубке дрожит, а язык явно заплетается. — Что случилось? – Антон напрягается всем телом. — Мне плохо. Я в баре, – слышится всхлип, — забери меня, пожалуйста. — Скинь адрес, – единственное, что говорит Антон. А дальше? А дальше он наспех собирается и вызывает такси. Машина довозит его до бара, где он спустя пару минут находит Арсения одного на полу в туалете. Мужчина выглядит ужасно: красные от слёз глаза, мятая рубашка, испачканная видимо в рвоте, большие мешки под глазами при этом освещении выглядит совсем страшно, на голове вместо привычной причёски принца какое-то гнездо. Антон подходит к мужчине и протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Арсений смотрит на него, а из глаз текут слёзы. Антон выдыхает, внутри что-то сжимается при виде плачущего дорогого тебе человека. — Зачем ты так с собой? – спрашивает Антон, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне со всё ещё сидящем на полу Арсением. Арсений молчит. Слёзы ручьём катятся из его глаз. Антон качает головой и вытирает их аккуратненько своими большими пальцами. — Не плачь, пожалуйста. Мне больно видеть твои слёзы, – приговаривает Антон. — Вставай. Тебе надо умыться. Антон поднимается и поднимает на ноги Арсения, кажется, тот сильно похудел за эти пять лет. Антон подводит Арсения к раковинам и включает воду. Холодная вода хлещет из крана. Арсений дрожащими руками набирает её в свои ладони и подносит к лицу. Чёлка предательски падает на глаза, мешая нормально умыться. Антон, заметив это, собирает его волосы и держит их, пока Арсений умывает лицо. Всё это время оба молчат. Арсений почему-то дрожит. Через зеркало Антон смотрит на его уставшее лицо и понимает почему: он всё ещё плачет. Кран закрывается. Антон аккуратно разворачивает Арсения лицом к себе и притягивает в объятия, сжимая его дрожащее тело в своих руках. Арсений хватается за него, сильно стискивая в своих руках чёрное худи мужчины. Громкие всхлипы вырываются изо рта Арсения. Он прячет свою голову где-то в плече Антона. Сам же Антон поглаживает Арсения по голове, чувствуя, как горлу подступает ком, а из глаз начинают течь слёзы. Боль, горечь и металлический вкус на языке. Кажется, Антон случайно прокусил губу. Северная Америка. Сан-Франциско. Бар. Туалет. Двое мужчин с истерзанным сердцами плачут навзрыд в объятиях друг друга. Где-то за дверью слышится приятная музыка, в воздухе витает запах алкоголя, смешанный с запахом туалета и любимого человека. Арсений всхлипывает в последний раз и тычется своим холодным носом в горячую шею Антона. Антон забирает одну свою руку, чтобы стереть со своего лица остатки слёз. Арсений отодвигается от Антона и смотрит в его глаза. Антон вновь видит перед собой два океана, по которым безумно скучал. Весь момент портит неожиданный ик Арсения, после которого он резко закрывает свой рот руками и устремляется к унитазу. Антон выдыхает. Он быстро нашаривает в кармане телефон и вызывает такси. Машина должна приехать через пятнадцать минут. — Тебе легче? – подходит Антон к Арсению и вновь собирает его волосы в свои руки, чтобы не мешали. Арсений отрицательно мычит. — Такси через пятнадцать минут приедет. Если будет очень плохо такси может и подождать. Если будешь уверен, что сможешь высидеть минут двадцать в такси, то поедем ко мне. Или же могу адрес поменять и отвести тебя. Арсений отстраняется от унитаза и тяжело дышит. Антон свободной рукой поглаживает его по голове. Рвотных позывов не наблюдается, а потому Арсений встаёт с колен, чтобы через секунду вновь умывать лицо и полоскать водой рот. Антон наблюдает за ним через зеркало. В голове, как обычно, рой мыслей. Боль смешивается с радостью встречи, желание поцеловать борется с желанием скрыться где-нибудь, чтобы не чувствовать все эти чувства. Антон смотрит на мужчину и думает о том, как же он скучал. Арсений выключает кран и находит глазами глаза Антона через зеркало. — Легче? – почему-то шёпотом спрашивает Антон. Арсений молча мотает головой. — Легче не станет. По крайне мере сейчас, – так же шёпотом отвечает он. — Доехать сможешь? — Да, – твёрдо произносит Арсений. — Тогда пойдём. Машина скоро должна подъехать. Они выходят на улицу. Холодный дождь всё ещё капает с неба, а ветер шумит листьями. Арсений в своей лёгкой рубашке ёжится от холода. Антон это замечает и молча стягивает с себя худи, оставаясь в футболке. Кофта надевается на мужчину, не встретив никакого сопротивления. Арсений зарывается носом в ворот худи, пропахшей Антоном. Такси шуршит колёсами по мокрому асфальту и тормозит на против входа в бар. Мужчины подходят к нему и садятся с разных сторон. В салоне тихо играет музыка. Арсений, разомлевший от тепла, быстро засыпает, упав головой на плечо Антона, рука которого уже спокойно поглаживает его талию. Просыпается Арсений от резкого торможения водителя, который чуть не сбил возникшую на дороге собаку. Арсений поднимает свою голову с плеча и замечает, что они находятся в каком-то дворе. — Мы приехали, – шепчет Антон, всё ещё держа руку на талии Арсения. Арсений угукает и вылазит из такси. Антон быстро обходит машину и хватает Арсения под руку, чтобы тот случайно не упал. Спустя минут пять они оказываются в съёмной квартире Антона. Арсений стоит, прислонившись спиной к закрытой входной двери и молча наблюдает за тем, как Антон помогает ему разуться. Когда с обувью покончено, они проходят в спальню, где Антон усаживает Арсения на кровать, вручает ему сменную одежду и выходит из комнаты, давая мужчине спокойно переодеться. Арсений на это невесело хмыкает, думая о том, что после всего, что между ними было, Антон вышел из комнаты, чтобы не смущать его. Антон возвращается в комнату спустя пару минут, заставая Арсения, сидящем в его футболке с пивозавром и штанах с мишками, которые ему выбирала когда-то Савина. Антон, посмеиваясь, проходит в глубь комнаты. — Если надо в душ, то он прямо на против спальни. Там новое чистое полотенце на стиралке я положил, рядом новая зубная щётка. Туалет справа от ванной. Я постелю тебе здесь, а сам на кухню пойду. Если что-то понадобится, ты говори, – Антон забирает из шкафа свою футболку, в которой обычно спит, и шорты, а после выходит из комнаты. Арсений всё это время сидит молча. На душе скребут кошки от того, что происходит. Смешок Антона на минуту вернул его в те годы, когда они были вместе. Тогда Антон смеялся всегда. Он был той ещё яркой звёздочкой, что постоянно светит. Если бы Арсений предстал перед Антоном в таком виде тогда, то Шастун точно бы сказал что-то вроде “пиздец, Арс”, а после бы ржал минут десять. Но сейчас всё иначе. Антон не светит. Он ходит понурой тучкой, во взгляде которой читается вся боль. Сердце сжимается. Арсений выдыхает. Он скучает по тому весёлому Антону. Скучает по их шутливым перепалкам, после которых у обоих оставались засосы на скрытых от глаз участках кожи. Скучает по сну в обнимку с этой печкой. Скучает по ворчанию от раннего подъёма. Скучает по его «козёл». Где-то на кухне слышится, как упала ложка. Арсений сжимает до боли кулаки и выходит из комнаты, чтобы спустя пару минут стоять под горячими струями воды, смывающими остатки тяжёлого дня. После душа он укладывается на кровать, пытаясь уснуть. Но сон никак не идёт. Время на часах бежит и Арсений не выдерживает. Он встаёт с кровати и идёт на кухню. Антон сидит на подоконнике и смотрит в окно. Там, за окном, течёт жизнь. А здесь, в этой квартире, Арсений легонько касается плеча Антона, привлекая его внимание. — Пошли спать? – тихонько предлагает Арсений. Антон хмурится. — Я уснуть не могу, пойдем со мной. Пожалуйста. Антон ещё пару мгновений ищет в глазах Арсения хоть маленький намёк на то, что он пошутил. Но не найдя его, кидает последний взгляд на город и уходит вместе с мужчиной в спальню. Матрас прогибается под телами двух мужчин. Антон укладывается с краю кровати и уставляется уставшими глазами в потолок. Арсений рядом молча накрывает их одеялом и ложится с другого краю. Все мысли Антона заняты лишь тем, что всё это неправильно, что не должно быть так. Не должны они лежать на разных концах. Антон до безумия хочет прикоснуться к Арсению. Провести рукой по его всё ещё влажным после душа волосам, оставить лёгкий поцелуй на виске, чтобы чуть позже уснуть с улыбкой на губах. Со стороны Арсения слышится шуршание по кровати, а после руки Антона касаются холодные пальцы Арсения. Антон поворачивает к нему голову, замечая поджавшиеся губы мужчины. Секунда, и Арсений оказывается притянутым в объятия. Голову гладят любимые руки и они же сильнее накрывают одеялом, а после прижимают ещё ближе. — Шаст... – хочет сказать что-то Арсений, но Антон его перебивает: — Всё потом, Арс. Сейчас просто молчи и обнимай меня крепче. Арсений не в силах спорить. Он удобнее устраивается в объятиях и спокойно засыпает впервые за эти пять лет.

***

Антон открывает глаза, когда чувствует, что его правая рука сейчас начнёт отказывать. Он разлепляет свои тяжёлые веки и поворачивает голову чуть в бок. На его правой руке покоится темноволосая голова, а ещё, кажется, обладатель этой головы сейчас спокойно пускает во сне слюни. Антон смотрит на эту картину и начинает непроизвольно улыбаться. Рука всё ещё ноет, моля о том, чтобы её освободили, но Антон старательно делает вид, что этого не замечает. На ум тут же приходят картинки из прошлого, где они лежали точно так же в свой выходной. Чаще всего первым просыпался Арсений. Он обычно с утра пораньше убегал на пробежку или же шёл готовить завтрак, а после возвращался в кровать, чтобы подождать, когда проснётся сова-Антон. После пробуждения в ход шли поцелуи, а иногда и вовсе, что погорячее. Антон горько улыбается воспоминаниям и тихо выдыхает. Арсений начинает ворочаться и сползает с руки на подушку. Антон смотрит на мокрый след на своей руке и встаёт с кровати, чтобы выйти из комнаты и дать ещё поспать Арсению. Антон заходит на кухню. Помещение встречает его солнечным светом, который заливает всю комнату, забираясь даже в самые дальние щели. Антон подходит к серенькому холодильнику. Внутри него лежит лишь бутылка какого-то напитка и что-то хлебобулочное, которое уже пора выбросить. Холодильник закрывается, и Антон, выдохнув, собирается и идёт в ближайший магазин, который находится буквально в паре шагов от дома. По возвращении из магазина он быстро жарит яичницу и нарезает овощи. Всё это время его мысли никак не хотят затихать. Антон вспоминает те далёкие годы, когда они с Арсением вместе готовили, обычно после такого вся кухня была похожа на поле кулинарного боя. Тогда под общий смех и перебрасывание глупых шуток они убирали весь мусор, чтобы потом завалиться на диван и вместе начать есть. Сейчас же на кухне Антон один. Арсений где-то за стенкой шуршит постельным бельём, а после затихает. Антон вновь думает о нём. Все эти пять лет думал. Арсений давно уже живёт в его голове. Антон любит его до сих пор. Он тайком с помощью телефона Димы всё это время следил за аккаунтом Арсения в инстаграме. После расставания Арсений пропал из соцсетей где-то на месяц, а после вернулся с какой-то тёмной фоткой и непонятной надписью, которая так и навивает грусть. Антон тогда долго не мог оторвать взгляд от этих глаз, Диме пришлось вновь возвращать друга из мыслей. Все эти годы, что Антон провёл вдали от Арсений, хочется стереть из этой жизни, забыть их, как страшный сон. Первые месяцы после их расставания Антон, честно, потерял смысл своего существования. Если бы не Дима с Катей и их дети, Антон бы, наверное, не смог бы справиться с этой болью. С той запиской в Антоне умер огонёк, что когда-то светил ярче любых звёзд. За стенкой вдруг раздаются какие-то шорохи, а потом слышатся отчётливые шаги, что медленно, но верно приближаются. Антон раскладывает по тарелкам яичницу и переставляет тарелки на обеденный стол, туда же отправляется и тарелка с нарезанными овощами. Шаги затихают, не прогремев даже на кухне. Антон поворачивается ко входу в кухню и замечает Арсения, который замер в проёме. — Доброе утро. Иди завтракать, – произносит Антон, даже ни разу не улыбнувшись. Он ставит на стол две кружки доверху заполненные кофе. — Ты приготовил завтрак?! – хриплым голосом вопрошает Арсений. Антон бросает на него взгляд, отмечая красный след от подушки на его щеке и всё те же, что и вчера, большие синяки под глазами. — Удивлен? – хмыкает Антон. — Удивлён. Но больше удивлён тому, что ты встал раньше меня, – Арсений проходит на кухню и садится напротив Антона, беря в руку вилку. — Кто-то мне просто руку отдавил, пока спал. Поэтому ноющая конечность и заставила меня проснуться раньше, – беззлобно говорит Антон. — Прости, – Арсений прячет глаза за кружкой с кофе. — Я не злюсь. Арсений на это легонько улыбается и, наконец, отрезает себе немного яичницы. Антон смотрит на него. Рассматривает. Его глаза находят каждую заученную наизусть родинку, пробегаются по растрёпанной причёске, задевают этот смешной нос, на котором так правильно оставлять поцелуи, застревают на небесных с чуть красными белками глазах и на этих губах, что облизывает юркий язык. Он так хочет его обнять и поцеловать. Почему всё оборвалось? Зачем? — Давай поговорим, – вырывается изо рта быстрее, чем Антон успевает подумать. Арсений переводит на него взгляд и отставляет в сторону тарелку с кружкой. — Давай, – что ж, придётся говорить. — Куда ты уехал в ту ночь? – Антон смотрит прямо Арсению в глаза, ожидая ответа. — К Саше. Я проревел ему в плечо всю ночь, а на следующий день уехал в Питер. Жил там сразу в съёмной квартире где-то недели две, а когда из моей квартиры съехали жильцы, в неё въехал я, – Арсений говорит тихо, а его голос, кажется, начинает дрожать. — Ты стал работать в театре на постоянке? — Да. Футболки всё ещё продаю. Снялся в трёх фильмах. — Знаю, – произносит Антон и уже сам опускает взгляд. — Смотрел? – спрашивает Арсений, а в его голосе так и сквозит надежда. — Конечно. — И я твои шоу смотрел. И Кьяра даже как-то раз со мной смотрела. Она потом сказала, что я глупый, и ушла из комнаты, – Антон на это грустно хмыкает. — Она права, – Антон как-то напрягается, а после кашлянув, спрашивает: — Ты к Алёне вернулся? — Дурак? – Арсений смотрит на него, как на какого-то сумасшедшего. — Такой же, как и ты, – Арсений чуть улыбается, смотря на Антона. — Долго грустил? – спрашивает Арсений, замечая, как Антон вновь тушуется. — До сих пор. Я с той ночи дома редко стал появляться. Дима приходил и выгонял меня из офиса. Мне перед ним так стыдно за то, что я веду себя, как ребёнок. Я много раз перед ним извинялся. Дима лишь обнимал на это и говорил, что мы с тобой два еблана. Зато Стас рад, что я весь в работе. Он меня так заебал. Мне кажется, что очень скоро я просто уйду к ребятам на Площадку и перестану контактировать со Стасом. Он мне первый месяц Иру всё пихал, пока в один из вечеров я не наорал на него. Ирку ещё жаль, он ж не слышит её совершенно. Та парня себе нашла, а Стасу похер на это. Хорошо, что хоть после того конфликта с ним, он Иру трогать перестал, она хоть теперь живёт счастливо. — Я ещё тогда стал замечать, что у Стаса крыша от денег едет, – тихонько произносит Арсений, на что Антон лишь кивает. Оба после этого замолкают. Арсений доедает завтрак, дожидается, когда это же сделает и Антон, а после забирает тарелки и уходит их мыть. — А я за твоей инстой всё равно следил, – как-то горделиво произносит Антон и поворачивается к Арсению. — С Димкиного профиля? – из-за шума воды Арсению приходится говорить чуточку громче. — Ага. — Я подозревал это, – кран закрывается, вода перестаёт течь и Арсений поворачивается к Антону с мокрой тарелкой и розовым полотенцем в руках. Антон берёт в руки кружку с кофе. Он стал его пить через неделю после расставания. Арсений постоянно пах кофе из-за того количества, которое он выпивал обычно. Антону стало этого не хватать и хоть так он пытался избавиться от того недостатка. Антон подносит кружку к губам и, засмотревшись на Арсения, как-то слишком громко прихлёбывает. Арсений на это не сдержавшись фыркает и, улыбнувшись, беззлобно бросает: — Дурак! Антон проглатывает горячий напиток и улыбается. Перед ним сейчас тот Арсений, которого ему так не хватало: весь растрёпанный, со всё ещё красным следом от подушки, улыбающийся и хоть немного, но расслабленный, такой домашний. Антон набирает в грудь побольше воздуха и произносит: — Арс, давай попробуем заново?