раздвоение личности

      Очередной день промоушена позади, как и еще одно выступление на музыкальном шоу, подарившее парням не только множество незабываемых эмоций от встречи с эйтини, но еще и новую порцию шума в социальных сетях. Twitter, Instagram, tiktok кишили огромным количеством нового контента, фанкамов, эдитов и просто восторженных и ошеломленных криков фанатов. Их харизма, подача, танцы, вокал, рэп и… конечно же, непревзойзденная работа стилистов — обсуждались всеми и вся, в особенности шквал вызвал именно последний пункт. Потому что, если к поведению на сцене и сумасшедшему исполнению «Ice on my teeth» фанаты успели выработать какой-никакой иммунитет спустя пару дней промоушена, то вот по поводу внешнего вида парней никогда нельзя было быть готовым. И этот раз не стал исключением.       «Я стилистам руки целовала», — читает Юнхо комментарии под видео с их выступлением на YouTube, усмехается, вспоминая, что в этот раз стилисты действительно постарались на славу (на славу бедным нервам эйтини). Он листает ниже, замечая около тысячи плюсов и еще пару сотен тысяч подобных комментариев, ведя пальцем дальше, ожидая найти еще что-нибудь интересное, перед тем как самостоятельно впервые посмотрит сегодняшнюю запись.       «СОН МИНГИ, ЖЕНИСЬ НА МНЕ!», «Минги слишком секси, я уже не выдерживаю», «Чон Юнхо, извинись!», «БОЖЕ, ДУШИТЕ МЕНЯ, НАКАЧЕННЫЕ ДЯДИ!!!», — о, а вот и оно. Юнхо откровенно смеется, добравшись до самого смака. Подобные комментарии он находит забавно-умилительными, потому что иначе их воспринимать не выходит. Он устраивается поудобнее на диване, зачесывая назад влажные после душа волосы, в быстром темпе пробегаясь глазами по еще доброй сотне комментариев. Однако, не найдя более чего-то выдающегося и необычного, он слистывает вверх, наконец решая приступить к просмотру. Быть может, после того как он своими глазами увидит эту чертову еле застегнутую рубашку на голом теле Минги в купе со шляпой на мокрой укладке, то тоже напишет какой-нибудь восторженный комментарий, хмх.       Хотя, ему-то нет надобности писать это где-то на просторах интернета, потому что живой и самый настоящий Сон Минги находится буквально за соседней стеной, без зазрения совести душ себе принимает после суматошного дня. Юнхо хмыкает каким-то своим мыслям, щелкая языком, а затем коротко встряхивает головой, пытаясь избавиться от вспыхнувшего наваждения в голове, из-за чего пара мокрых капель с его темно-синей макушки приземляется на экран телефона.       — Айщ, — фырчит он, стирая влагу пальцами, а затем наконец-таки нажимает на плеер, предварительно настроив качество на максимум.       Будучи на сцене, Юнхо всегда концентрируется на том, чтобы хорошо выполнить свою работу, посему зачастую не замечает, как ведут себя другие мемберы, которые, в свою очередь, наверняка тоже полностью зацикливаются на своих партиях. Вот почему сейчас, просмотрев уже больше половины видео, у него в голове нет ничего, кроме ярко горящего «Тотальный пиздец». Потому что иначе назвать то, что вытворяет блядский Сон Минги на сцене, никак не выйдет.       Тот угрожающе щурит глаза, максимально низким голосом читает свой рэп, абсолютно порнографически закусывает губы и с потрясающим успехом крутит своими ахуенными бедрами на собственной партии, напоследок смачно прихватывая свою ягодицу. В ту секунду Юнхо завидует руке Сона, потому что, блять, его пальцы должны быть там.       Чон может поклясться, что едва ли не задерживает дыхание до самого конца записи, с выпученными глазами наблюдая за каждым малейшим движением и действием своего сексуального маньяка, а, по совместительству, парня. Еще немного, и он бы стопроцентно раскрыл рот, а потом и вовсе начал пускать слюни, да потому что это все, блять, незаконно! Как можно вести себя настолько развязно и горячо! Это просто не в какие рамки…       Внутри разливается ворох смешанных чувств, расползающийся колючими мурашками по коже в купе с самым настоящим жаром. Юнхо жарко. Жарко от всего того, что он только что видел. Жарко, вопреки приоткрытой форточке и легкой домашней одежде. Чон легонько оттягивает ворот футболки, пребывая в какой-то дереализации от просмотренного, словно бы не веря собственным глазам. Он уставляется зрачками в одну точку телефона, где уже давно в центре загорелась кнопка replay, будто бы пытаясь переосмыслить свою жизнь.       — Хей, о чем задумался?       А вот и виновник торжества. Юнхо словно холодной водой обливают, отчего он мигом выныривает из своих рефлексий, резко переводя взор на подошедшего Минги. Сука, лучше вот совсем не стало! В глазах Чона всплывает еще большее непонимание, когда сейчас он смотрит на такого мягкого и домашнего парня, который фиолетовым полотенцем трет мокрые волосы, стоя при этом в растянутой его футболке, в свою очередь тоже смотря с некой встревоженностью и недоумением. Ну еще бы, Чон на него так вылупился, будто призрака увидел и сейчас собирался накинуться на него!       Провести параллель между этой машиной убийств на видео и абсолютно растерянным чудом с волосами, спадающими на глаза, — удается с трудом.       — Что-то случилось? — более взволнованно произносит Минги, откидывая полотенце на спинку дивана и хмуря свои аккуратные брови.       — Нет… То есть да, случилось, — Юнхо подрывается с дивана, ровняясь с парнем, совершая несколько твердых шагов в сторону опешившего от резкости Сона. Перед тем как он уходил в душ все же было отлично, что могло вообще могло приключиться за те двадцать минут, что его не было…? — Случилось, да еще как! — восклицает Юнхо, заставив парня напротив выгнуть брови в непонимании, а еще сделать несколько мелких шагов назад от чужого напора подальше.       Однако эту махинацию Юнхо не оценивает, мигом сокращая расстояние до парня, а затем хватая его за руку и заставляя плюхнуться на диван. Его глаза вспыхивают еще большим огнем, после чего он быстренько усаживается поверх чужих ахуенных бедер, дабы любимый не вздумал сбежать.       — Черт возьми, Юнхо, да что твориться-то?! — Минги все еще пребывает в крайне степени непонимания, что нашло на его парня, потому что тот так и не удосужился сказать ни единого слова. И, если честно, это начинает его слегка нервировать, как он может догадаться сам, если не ясновидящий? Сон на автомате приземляет свои руки на крепкие бедра, порывисто сжимая их, словно надеясь, что так сможет привести того в чувства или подвести к прямому ответу.       Чон прерывисто выдыхает, когда его ляшки ощутимо стискивают, но старается вернуться в прежний ход мыслей, не отвлекаясь.       — Сейчас я тебе скажу, милый, что случилось. А, точнее, наглядно покажу, — пару секунд хватает, чтобы Юнхо наклонился и поднял с пола свой телефон, а затем нажал заклятую кнопку повтора, намеренно отматывая видео на злосчастную партию Минги, чтобы затем повернуть экран к тому лицом.       Минги терпеливо ждет, придерживая эмоционального парня, дабы тот еще с дивана не свалился. И когда его взору наконец предстает причина, все, в общем и целом, становится немного понятнее… Он и сам, если быть честным, опешил. Когда он на сцене, то у него словно включается вторая личность, посему он творит все, что только душа его желает, а потом это выливается вот в подобное… Минги прикусывает губу, смиренно досматривая видео до желаемого Юнхо момента, стараясь при этом не выдать чувство смущения, зародившееся внутри. Хотя, если его щеки сейчас взаправду покраснели, то это навряд ли ускользнет от цепкого взгляда Юнхо, который направлен прямо на его лицо.       Тем временем ролик заканчивается, и Чон откидывает телефон на прежнее место, проницательными зрачками уставляясь на любимого, который так и оставил свой взгляд где-то снизу, в полной мере ощущая ворох смятения от той степени похабной сексуальности, что исходила от него на сцене. Юнхо коротко щелкает языком, но разрывает молчание первым, не имея возможности более сдерживать все жгучие эмоции.       — Ну, какие-нибудь оправдания, предложения или объяснения? — зазывающе щурит глаза парень, пальцами поддевая подбородок Минги, заставляя его поднять свой взволнованный взор на него. Сердце Юнхо ухает вниз, стоит только ему столкнуться с этим невинным взглядом, в котором едва ли взбудораженные искорки не скачут. Нет, ну у него точно раздвоение личности…       — Я…я, — и без того сбивчивая речь Сона прерывается на шумный вздох, когда на его бока ложатся узловатые пальцы, которые начинают ускоренно идти вверх, ощутимо сжимая его тело сквозь тонкую ткань футболки, пока не достигают верха, задерживаясь там. Чон с садистским блаженством ласкает глазами пылающие щеки парня, параллельно потирая пахнущую гелем для душа кожу шеи.       — Ты что-оо, любимый? — издевательски тянет Юнхо, поднимая уголки губ в довольной ухмылке. Он наклоняется практически вплотную к парню, специально проезжаясь своим пахом по чужому, мгновенно получая реакцию в виде сдавленного полустона, прикрытых век и дернувшихся вверх бедер.       — Я не знал, что это было настолько вызывающе… Не ощущал, — наконец-таки удается оправдаться Сону, сжимая в своих пальцах чужие ягодицы, что так невероятно шикарно проминаются в его руках. Юнхо на мгновение стопорится, стойко чувствуя нарастающее возбуждение и уплотняющийся воздух в комнате, однако быстро приводит голову в порядок, не намереваясь заканчивать свои поддразнивания, которые только начались. — Ох, Хо-я, че-ерт, — протягивает Минги, прогибаясь в позвоночнике, когда теплые губы старшего оказываются на его шее, начав энергично всасывать нежную кожу.       — Не ощущал, как выебал каждого, находящегося в том зале, взглядом? Как вел себя словно блядский искуситель? Или как грудным голосом читал свою партию, заставляя всех практически кончить в штаны? — после каждого риторического вопроса Чон оставлял все новые и новые засосы на идеальной бледной коже, тут же заставляя их расцветать красноватыми розами.       — Блять, Хо-я, я как потом ходить буду с твоими следами? Ты же знаешь, что ах-ха нельзя…       — Ничего, пусть стилисты дают тебе водолазки, нехер напоказ выставлять то, что принадлежит мне, — чуть ли не рычит Чон, с особым остервенением прикусывая кожу в районе ключицы, выбивая из груди парня надрывный стон. На этом играть с шеей ему и наскучило, посему следующим движением, не дав Минги вставить и слова, он впился своими губами в его, переместив руки под его челюсть для удобства.       Сон ахнул от неожиданности прямо в чужой рот, но послушно принял игру, млея и тая от этих головокружительных голодных поцелуев. Он сильнее сжал пальцы на ягодицах синеволосого, намереваясь поднять его повыше на себе, но из этого действа вышло немного не то, что он планировал. Юнхо волнообразно двинул своим тазом, четко проезжаясь своим пахом по выпуклости на шортах Минги, заставив ток пробежаться по их телам от столь резкого и невероятно приятного столкновения. Их единый стон растворился в комнате, а затем утонул в губах, что с новым порывом принялись истязать друг друга.       Вкусив чувство эйфории, никто уже не хотел останавливаться. Чон всосал нижнюю губу парня в свой рот, оттягивая ее с похабным хлюпом, параллельно легонько нажимая на кадык, буквально заставив парня прохрипеть от наслаждения.       — Только со мной ты можешь быть столь податливым и смущенным, а на сцене чертовым альфачом, готовым трахнуть и убить любого одним взглядом, — усмехнулся Чон, игриво толкая язык за щеку.       — Это все ты виноват, Чон Юнхо, — фыркнул парень, порывисто закатывая глаза, но все еще очень тяжело дыша после недавних махинаций.       — Есте-е-ественно, потому что ты мой, Сон Минги, — чопорно проговаривает Юнхо прямо в уста напротив, стреляя глазами четко в слабое сердце парня под ним.       А в следующее мгновение все вокруг перестает иметь значение, как и какие-либо звуки, не считая стонов. Их губы сталкиваются по новой, без малейшей доли стеснения заставляя шумные хлюпы отскакивать от стен. Однако, само собой, на этом веселье не заканчивается. Чон принимается совершать волнообразные движения тазом, заставляя их члены тереться друг об друга сквозь тонкую ткань домашних шорт, пока своим языком уже вовсю орудует в чужой ротовой полости, не забывая при этом нажимать пальцами на все нужные точки на чужой шее. Он прекрасно знает, что нужно делать, чтобы довести своего любимого до безумия.       Одно, второе, третье движение бедрами под аккомпанемент сдавленных высоких стонов, которые утопают друг в друге, и Минги не выдерживает, начиная помогать Юнхо елозить по себе, подталкивая его под задницу, естественно не отказывая себе в наслаждении вдоволь намять любимую пятую точку. Он прикусывает губу Чона, дразнясь, но в ответ получает молниеносно сомкнувшиеся на шее пальцы и особо сильный толчок, заставившие его закатить глаза и прохрипеть ругательства. Юнхо на это лишь усмехается, щуря свои пылающие глаза и впитывая каждую малейшую эмоцию экстаза на лице напротив, словно суккуб, питающийся похотью.       Постепенно темп бедер Чона становится все более аритмичным, а из груди начинают вырываться хаотичные стоны вперемешку со вздохами, пока поцелуи становятся все менее приличными и превращаются скорее в едва ли не поедание друг друга.       — Я долго не продержусь, — плаксиво шепчет Минги, чувствуя, как каждая клеточка тела напрягается и становится невероятно чувствительной, а перед глазами потихоньку начинает искрить от переизбытка всего и сразу.       — Не волнуйся, я тоже, — усмехается парень, продолжая двигаться все более неистово, но уже в следующую секунду ему становится не до смеха. — Ах-хмх, блядство, — выстанывает Юнхо, когда Сон смыкает свою руку в кольцо вокруг его члена под бельем, заставляя и его в свою очередь практически заскулить от ударившего блаженства.       И Минги бы стопроцентно выдавил довольную лыбу или же и вовсе как-либо поддел старшего, как он любил это делать в обычное время. В обычное время на публике, когда не смотрел на Чона влюбленными глазами или в обычное время, когда не лежал под ним, едва ли не разрывая горло от стонов удовольствия, что дарил ему этот невозможный мужчина. Сейчас, очевидно, было абсолютно не то время. Сейчас у него уже практически темнеть перед глазами начало от скоростно надвигающегося оргазма, а в купе с хриплыми гортанными стонами Чона ему и вовсе все это сносило крышу.       Еще пара-тройка подобных махинаций действительно стали фатальными. Тело пробило жаром, а перед глазами темнота вспыхнула фейерверками, рассыпая осколки наслаждения по всем внутренностям. Сон кончил с продолжительным глубоким стоном, что вышел невероятно хриплым от того, насколько сильно Чон сжал своими пальцами шею своего любителя асфиксии, в моменте когда его самого настигла сильнейшая волна оргазма. В ту же секунду, когда все тело прошибло током, а в трусах резко стало отвратительно мокро, Юнхо не выдержал, силы покинули его и он завалился на крепкую грудь младшего, прикрывая глаза, перед которыми все поплыло от мощности нахлынувшей эйфории.       Минги тяжело дышал, особо не пытаясь восстановить дыхание, потому что на это у него не осталось энергии. Он тоже прикрыл глаза от внезапно навалившейся усталости и неги, укладывая свои руки на широкую спину любимого, чья грудная клетка тоже хаотично вздымалась.       К сожалению, долго нежиться не удалось, так как начавшая засыхать в белье сперма уже давала о себе знать неприятной липкостью и холодком. Найдя в себе последние силы, они со стонами мучеников сползли с дивана и поплелись в ванную, опираясь друг об друга в приливе нежности и надежды не запутаться в ногах. На болтовню сил не осталось, поэтому тут как никогда помогло то, что они умели понимать и чувствовать друг друга без слов.       И вот, немногим позже, когда они вновь чистые и вновь с мокрыми волосами уселись на кухне, ожидая, пока вскипит чайник, чтобы знатно навернуть чая с мятой, а потом окунуться в царство Морфея, приятное молчание разорвал Минги:       — Да если на каждый мой подобный наряд у тебя будет такая яркая реакция, то я в следующий раз специально попрошу стилистов дать мне поменьше одежды, — игриво играя бровями, произнес Сон, тут же получив красноречивый взгляд Юнхо на себе.       — Боюсь, тогда твоя задница не выдержит напора, — усмехнулся Чон, прикусывая ноготь большого пальца.       — Заметано, в следующий раз выхожу на сцену без верха.       — Умоляю, у всех инфаркт случится в первую же секунду.       — А у тебя?       — А у меня член встанет и, боюсь, это будет проблема посерьезнее инфаркта.       — Дурак, да если тебя снова нарядят в костюм с галстуком, а вдобавок дадут тебе эти чертовы очки и серебряные ногти, то там инфарктов будет еще больше, — многозначительно выгибает брови Минги.       — А у тебя?       — А у меня и инфаркт будет, и член встанет, — развел руками Сон, мол, это само собой разумеющееся. А затем поднялся со стула, дабы налить им чай. — Тебе с сахаром, как всегда?       — Мне с тобой, милый, да послаще.