Игра на двоих

Сцена 1. Сквер у университета. Ранний вечер.

Воздух ещё хранил дневное тепло, но уже тянуло свежестью наступающего вечера. Молодая зелень, словно изумрудным пухом, покрывала ветви деревьев, а в воздухе витал сладковатый аромат цветущих кустов. Где-то неподалёку чирикали воробьи, а по аллее сновали студенты, спешащие по домам после второй смены. Мы с девчонками, как обычно, зависли в скверике у универа. Настя, вся такая из себя роковая красотка — черные волосы до плеч, ярко-красная помада, фигура — загляденье. Болтает без умолку про какого-то парня с третьего курса. «Влюбилась, что ли?» — мелькнуло у меня в голове. Оля, наша вечная хохотушка, поддакивает, заливисто смеётся, ее рыжие кудри так и подпрыгивают. А мой взгляд… сам собой цепляется за Таню. Вот она сидит, развалившись на низкой каменной ограде, и активно жестикулирует, рассказывая какую-то историю. Длинные, почти чёрные волосы собраны в небрежный хвост. Широкие плечи, сильные руки. На ней, как всегда, просторный серый худи и темные леггинсы. Даже чёрный лак на её коротких ногтях облупился — заметила, не в первый раз, кажется. От Тани исходит едва уловимый запах — не духов, а чего-то… натурального, телесного. Странно, но меня это не отталкивает, даже наоборот — интригует. «Как от большой, тёплой кошки», — хихикнула я про себя. — …и этот козёл мне говорит: «Детка, у тебя ноги от ушей!» — голосисто вещает Таня, в своей обычной манере. — А я ему: «Лучше бы на лицо смотрел, страхолюдина!» Девчонки взрываются хохотом. Даже я улыбаюсь. У Тани такой заразительный смех — громкий, открытый. И жесты у неё всегда широкие, размашистые. Она постоянно кого-нибудь хлопает по плечу, треплет по голове. Наверное, поэтому я поначалу и не придала значения, когда она… — Рим, ты чего зависла? — Таня толкает меня локтем в бок, прерывая мои размышления. — Небось, опять о своём принце мечтаешь? Я вздрагиваю от неожиданности. «О принце? О каком ещё принце?» — проносится в голове, прежде чем я выдавливаю из себя дежурное: — А? Да так, ничего… Задумалась, — ответила я, пожав плечами, и тут же внутренне сжалась, предчувствуя неладное. Таня, ухмыльнувшись, приблизилась, словно большая ласковая кошка, готовящаяся к прыжку. Я невольно отшатнулась, но было поздно. — А нечего задумываться! — раздался над ухом её низкий, чуть хрипловатый голос, и сильные руки обхватили меня, словно стальные обручи. — Пары кончились! Пора… расслабляться! Веселиться! И она начала щекотать. Я взвизгнула — щекотки боялась панически, до самых кончиков пальцев. Звонкий, почти истерический смех вырвался сам собой, перемежаясь с прерывистыми, судорожными вдохами. Таня прижималась ко мне всем телом, и я ощущала тепло её худи, упругость мышц под мягкой тканью. Ее дыхание щекотало мою шею, и от этого по спине пробегали мурашки. В носу защекотало — сладковатый запах её волос, с едва уловимой ноткой… мяты? Или мне показалось? — Ха-ха… Таня… хватит! — выдохнула я, пытаясь вырваться. Но мои руки беспомощно скользили по её сильным предплечьям. И я с растущим смущением понимала, что мои просьбы звучат совершенно неубедительно, даже для меня самой. Словно… словно я совсем не хочу, чтобы она прекращала. — Ага… щас! — отозвалась Таня, и ее пальцы заскользили по моим ребрам, вызывая новую, еще более сильную волну смеха. Я задыхалась, всё тело сотрясалось в конвульсиях. Мир вокруг расплывался в каком-то сверкающем тумане. Я слышала смех девчонок, но он казался далёким, нереальным. Существовала только Таня — её руки, ее дыхание, её запах… И это странное, непонятное волнение, разливается теплом по всему телу. Мне было щекотно, и одновременно… хорошо. Неловко. Стыдно даже. Щекотка продолжалась целую вечность. Казалось, прошли часы. Или минуты? Я уже потеряла счёт времени. А потом… внезапно, резко… все оборвалось. — Фух… устала, — сказала Таня чуть охрипшим голосом, и отпустила меня. Я покачивалась, словно пьяная. Мир вокруг медленно возвращался в фокус. Я понимала, что надо бы отойти подальше, сделать вид, что обиделась. Но… ноги словно приросли к земле. Я осталась стоять на месте, судорожно хватая ртом воздух, делая вид, что пытаюсь отдышаться. Но на самом деле… на самом деле я хотела побыть рядом с ней ещё хоть немного. Почувствовать это странное, непонятное волнение… разобраться в нём.

Сцена 2. Читальный зал. Поздний вечер.

Под высокими сводами читального зала царил полумрак, разгоняемый лишь настольными лампами, разбросанными то тут, то там. За длинными столами склонились студенты, шелест страниц смешивался с приглушенным кашлем и скрипом стульев. За угловым столом, подальше от всех, сидела я, пытаясь вбить себе в голову формулы по физике. Внезапно рядом выросла Таня, словно из-под земли. С шумом уронив кипу толстых книг на стол, она прижала меня к углу, и я невольно вздрогнула. — Привет, мелкая, — прошептала она, ухмыляясь. Я подняла взгляд. Таня сегодня была в темно-синей футболке, которая обтягивала ее широкие плечи и подчеркивала бицепсы. Длинные, почти чёрные волосы были распущены и слегка растрепаны, несколько прядей падали ей на лицо. От нее исходил привычный, слегка терпкий запах — смесь мыла и натурального запаха тела. — Что зубришь? — спросила она, наклонившись ближе, и я почувствовала этот запах сильнее. — Физику, — ответила я, тоже переходя на шепот. — А ты чего тут? — Да вот, решила блеснуть интеллектом, — Таня кивнула на книги, и ее губы растянулись в широкой, немного хищной улыбке. — Как думаешь, препод поверит, что я все это прочитала? Я хмыкнула, отводя взгляд. «Вряд ли». И тут я почувствовала ее руку на своей ноге, чуть выше колена. Крепкие пальцы сжали мою ногу, вызывая щекотку. Ничего особенного, грубое прикосновение, щипок. Но сейчас… сейчас это ощущалось по-другому. Я замерла, резко закрыв рот ладонью, загоняя смех обратно в горло. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось. — Таня! — прошипела я, стараясь, чтобы мой голос не выдал меня. — Ты что задумала?! — Тссс, — Таня приблизила свое лицо ещё ближе, и я затаила дыхание, разглядывая ее глаза — темные, блестящие, с хитрым огоньком. — Расслабься… Ее пальцы продолжали сжимать мою ногу, вызывая волны щекотки, которые расходились по всему телу. Мне хотелось и смеяться, и одновременно… сжаться в клубок, спрятаться. Мысль о том, что нас могут заметить, вызвала волну адреналина, смешанную со странным, непонятным… волнением. — Перестань… — прошептала я, но в моем голосе не было уверенности. Я с растерянностью осознавала, что сама не понимаю своей реакции. Почему я не отталкиваю ее? Таня продолжала играть моими нервами, её пальцы то сжимали мою ногу чуть выше колена, то слегка поглаживали, словно случайно. Щекотка становилась невыносимой, смех подступал к горлу, но я упорно сдерживала его, кусая губы. Ноги сами собой раздвинулись ещё шире, и я с горящими щеками понимала, как двусмысленно это выглядит. Но… ничего не могла с собой поделать. Тело словно не слушалось меня. Время тянулось бесконечно долго. Каждая секунда была наполнена этим странным, мучительным наслаждением, смешанным со страхом быть разоблаченной. Я краем глаза смотрела на Таню — на её сосредоточенное лицо, на губы, изогнутые в лёгкой усмешке. Что она думает? Что чувствует? Играет ли она со мной? Или… Внезапно, так же неожиданно, как и начала, Таня прекратила щекотать. — Ладно, мелкая, я пошла, — бросила она, вставая из-за стола. — Увидимся завтра. И ушла, оставив меня одну, в полумраке читального зала, с колотящимся сердцем и дрожащими коленями. Я сидела, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. В голове шумело, мысли путались. Я никак не могла прийти в себя. Что это было? Что она со мной сделала? Сцена 3. Берег реки. День. Высокая трава щекотала голые ноги, а солнце приятно припекало. Мы с Таней брели по пустынному пляжу у реки. Сезон ещё не открылся, и кроме нас, здесь не было ни души. Всё вокруг утопало в зелени, в воздухе витал аромат цветущих трав и речной свежести. Я нарочно надела самые короткие шорты и тонкую маечку. Всё думала о том, что произошло в читальном зале, и… хотела повторения. Хотела, чтобы Таня снова прикоснулась ко мне. Схватила, защекотала… что угодно. А она… словно ничего не замечала. Шла рядом, насвистывая какую-то мелодию, и болтала о всякой ерунде. Неловкость нарастала с каждой минутой. Я чувствовала себя глупо и разочарованно. «И зачем я только напялила эти шорты?» — ругала я себя про себя. — Знаешь, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко и непринужденно, — а ты не случайно привела меня сюда, где нет никого? Собираешься приставать? Таня рассмеялась. — К тебе? Да брось, мелкая! Кто на тебя посмотрит? Я почувствовала, как щеки наливаются краской. «Вот дура! Зачем я это сказала?» Но остановиться уже не могла. — Эй! — притворно возмутилась я. — Я тебя не боюсь! Буду кричать и звать на помощь! — Давай, кричи, — улыбнулась Таня, не сбавляя шага. — Посмотрим, кто тебя услышит. — И вообще, — продолжила я, нервно хихикая, — у меня кроссовки неудобные. Я не смогу убежать. Таня остановилась и посмотрела на меня, прищурившись. — А ты что, собираешься убегать? Я замолчала, почувствовав, как сердце замирает. «Ну вот, сейчас она поймёт…». Но Таня лишь покачала головой и снова пошла вперёд. — Пойдём уже, — сказала она. — Скоро пары начнутся. И мы пошли дальше, молча. Я шла, пиная камушки, и чувствовала, как внутри меня растёт разочарование. Это место… оно было идеальным. Пустынный пляж, шелест трав, теплое солнце… Я так надеялась… Но ничего не произошло.

Сцена 4. Холм в парке. Закат.

Небо пылало красками заходящего солнца, окрашивая облака в розовые и оранжевые оттенки. Мы с Таней сидели на постаменте старого памятника, на холме, чуть в стороне от основных аллей парка. Внизу, среди деревьев, прогуливались люди, но сюда, наверх, никто не заглядывал. Мы были словно на отдельном маленьком островке, скрытые от всех глаз. Настя ушла недавно, оставив нас наедине. Мы допивали слабоалкогольные напитки, молча любуясь закатом. Внутри меня все дрожало от напряжения. Снова это чувство… предвкушения… страха… желания… Я нервно теребила ремешок своей сумки, а затем, словно в порыве какого-то странного импульса, завела руки себе за спину, к запястьям. Словно… показывая, что их можно схватить. Связать. — Перестань ерзать, — сказала Таня, наблюдая за моими манипуляциями. В её голосе слышалась усмешка. — Ты как на иголках. — А ты как думаешь, почему? — спросила я, не смотря на неё. — Ну, не знаю, — Таня придвинулась ближе, её плечо коснулось моего. — Может, боишься, что я тебя прямо тут защекочу? И тут же, словно в подтверждение своих слов, она схватила меня за плечи. Её ладони были большие, теплые, чуть шершавые. Они крепко сжали мою кожу сквозь тонкую ткань маечки. Я вздрогнула от неожиданности, но… не отстранилась. Наоборот, позволила ей притянуть меня ближе. Так близко, что я чувствовала биение её сердца. — А… если закричу? — прошептала я, едва двигаю губами. — А кто тебя услышит? — Таня наклонилась ко мне, ее дыхание коснулось моей щеки. — Мы же совсем одни. И в этот момент она резко закрыла мне рот ладонью. Грубовато, крепко. Я вздрогнула. Не от боли, нет… от… чего-то другого. От близости ее тела, от запаха её кожи, от этого ощущения… полной беззащитности. Всё тело напряглось, словно струна, а внутри разливалось странное, сладкое тепло. — Рим… — прошептала Таня мне на ухо, её голос был низким, хрипловатым. — Что с тобой? Тебе… нравится это? Она не отпускала меня. Её рука всё ещё лежала у меня на рту. Мимо, совсем рядом, прошли люди, оживленно беседуя. Они не смотрели вверх. Не видели нас. Мы были словно невидимы. Скрыты от всех в нашем маленьком мире, на этом холме, под пылающим небом заката. Я молчала, не в силах произнести ни слова. Только дрожала. И… ждала. Таня услышала мой безмолвный ответ. Или… почувствовала? Ее губы растянулись в медленной улыбке, а в глазах появился хитрый огонек. Голос стал ниже, бархатистее. — Так… — прошептала она, едва касаясь губами моей мочки уха. — Хочешь, чтобы я… связала тебе руки? Ты для этого так… удобно села? Маленькая шалунья… Я кивнула, едва заметно. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. Но… отступать было поздно. Таня чуть отстранилась, быстрым движением сняла ремешок с моей сумки и связала мне запястья. Туго, но не больно. Кожа приятно горела от соприкосновения с грубой кожей ремня. А потом она снова притянула меня к себе, ещё ближе, и её ладонь легла мне на рот, на этот раз еще крепче. Я затаила дыхание. Её тёплое дыхание обжигало мою шею, а рука… я ощущала каждый ее палец на своей коже. Таня слегка поглаживала мои плечи, спину… движения были плавными, почти ласковыми, но в них чувствовалась сила, которая… пугала и… возбуждала одновременно. — Нравилась тебе щекотка… так же? — спросила она, её голос был наполнен иронией. — Так же дрожала? Так же задыхалась? — Д-да… — прошептала я, едва слышно. — Да? — Таня улыбнулась, ее пальцы слегка пошевелились у меня на губах. — И… что ты вообще… ощущала? Рядом со мной… ммм? Таня убрала руку, давая мне возможность ответить. Я жадно глотнула воздух. — Я… не знаю… — прошептала я, с трудом подбирая слова. — Страх… и… — И? — Таня наклонилась ближе, её глаза блестели. — …и что-то… еще, — выдохнула я, отводя взгляд. Таня молчала несколько секунд, словно обдумывая мои слова. А потом… снова прижала ладонь к моему рту. Крепко, властно. — Мне кажется, ты врёшь, — прошептала она. Мимо снова прошли люди. Они смеялись, разговаривали… не замечая нас. Мы были невидимы. Скрыты от всех. Я дрожала в ее руках, не в силах пошевелиться. Десять минут спустя мы стояли у двери комнаты Тани в общежитии. Внутри меня боролись два противоположных чувства — нетерпение и… лёгкая тревога. Когда дверь захлопнулась, щёлкнув замком, эта тревога усилилась. Я нервно облизнула губы. Комната Тани была маленькой и уютной, с двумя кроватями, столом, заваленным книгами и бумагами, и плакатами на стенах. Пахло чем-то… привычным и успокаивающим. Таниным запахом. Таня резко повернулась ко мне и, не говоря ни слова, толкнула меня на кровать. Пружины протестующе заскрипели. Я не успела опомниться, как она уже сидела на мне верхом, прижимаясь всем своим весом. Я почувствовала её бедра на своих, твердость её живота… Ее вес… он был приятным, давящим… он не давал мне пошевелиться. Дыхание перехватило. В этот момент у меня зазвонил телефон. Вибрация прошла сквозь нас обеих, и Таня, ухмыльнувшись, достала его из кармана моих шорт. Повернула экран ко мне — Настя. А потом, не говоря ни слова, снова закрыла мне рот ладонью и приняла вызов. — Привет, Рим! Ты чего не берешь? — раздался в трубке бодрый голос Насти. — Слушай, ты завтра на пары идёшь? У нас же вроде… тест по истории… забыла? Я издала приглушенный мычащий звук. «Ммм…» В этот момент Таня свободной рукой сжала мою грудь, и я судорожно вдохнула, едва сдерживая стон. — Ты там чего, подавилась? — спросила Настя, и в её голосе появились нотки беспокойства. — Всё нормально? — Мгм… угу… — промямлила я, стараясь, чтобы звуки были похожи на слова. От стыда и смущения хотелось испариться. Пальцы Тани играли с моим соском, и по телу пробежала дрожь. Таня рядом тихо посмеивалась, её грудь тряслась от беззвучного смеха, и эта вибрация… она отдавалась во мне странным, непонятным теплом. — Ну, ладно, странная ты какая-то, — сказала Настя наконец. — Тогда до завтра! — Ммм! — выдохнула я с облегчением. Таня, хохотнув, бросила телефон рядом на кровать. Она всё ещё сидела на мне верхом, не меняя позы. Её глаза блестели от веселья, а губы были изогнуты в легкой усмешке. Наши лица были совсем близко… слишком близко. Я чувствовала её дыхание на своих губах, тяжесть ее тела, её тепло… и внутри меня все сжималось от… предвкушения. От… страха. От… чего-то ещё, чему я никак не могла найти названия. Таня запустила руку под мою маечку.

Сцена 5. Пляж. Несколько недель спустя.

Солнце приятно пригревало. Воздух наполнен ароматами трав и речной свежести. Мы с Таней снова были на пляже, но на этот раз спрятались в тени густых кустов, вдали от посторонних глаз. Я сидела, скрестив ноги в позе лотоса, босые ступни выставлены вверх. На мне короткая майка и шорты. За моей спиной сидела Таня, её грубые пальцы лениво поглаживали мои ступни. Лёгкие, почти незаметные прикосновения… но они вызывали во мне дрожь, которая волнами расходилась по всему телу. Я знала, что будет дальше. И… ждала этого. Предвкушала. — Таня… — прошептала я, кусая губы. — Мне же… щекотно. — В самом деле? — спросила она, ее голос звучал сонно, рассеянно, но в нём слышались ироничные нотки. Пальцы продолжали играть с моими стопами, вызывая все более яркие ощущения. — А я и не заметила… — Ты издеваешься? — я попыталась отодвинуть ноги, но Таня удержала их, слегка усилив нажим. — Может быть, — ответила она, ее пальцы скользнули по моей ступне, к стопы, и я вздрогнула, с трудом сдерживая смех, который уже подступал к горлу. — Тебе же нравится… правда? — Таня! — прошептала я уже громче. — Закрой… ну пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — она наклонилась ко мне, ее дыхание обожгло мою шею. — Ты же знаешь… — выдохнула я, зажмурившись. Наконец, она сжалилась. Или… решила продолжить игру? Её широкая, горячая ладонь легла мне на рот, заглушая подступающий смех. А пальцы начали щекотать напористее, быстрее, сильнее. Я извивалась от щекотки, мое тело сотрясали беззвучные конвульсии. Сквозь густую зелень кустов я видела, как вдали, по пляжу, проходят люди. Они были так близко… и так далеко. В другом мире. Я застонала в её ладонь, пытаясь вырваться. Таня прижала мой нос большим пальцем, полностью перекрывая доступ воздуха. И продолжала щекотать. Безжалостно. Настойчиво. Я задыхалась, тонула в этой щекотке, в этом странном, мучительном… наслаждении. И в глубине души… я знала, что не хочу, чтобы это прекращалось. Никогда.