Sadly

Слишком темно, что бы разглядеть, что либо перед собой. Однако бледный голубой цвет глаз таки манил словно магнит. Не позволяя теряться в глубоко, тонущей тьме, как маяк. Холодный легкий раскат ветра врезался в лицо мужчины напротив брюнета. Взгляд был нахмурен. В руке невысокого мужчины, довольно сильно сжималось его алое оружие а кончик острия располагалось в зоне шеи настолько близко, что при любом движении можно было проткнуть сразу кожу. Высокая темная фигура напротив невысокого мужчины, стояла ровно и спокойно, не вызывая никаких сомнительных реакций или страха. — птичка в гневе. Непроницаемо выдал злодей. Давление тут же усилилось, что острие стало сильнее давить на опасную зону. — естественно птичка будет – в гневе. После таких трюков уж не сомнительно. Блондин твердо фыркнул. Взгляд стоял на злодее, словно изучая его черты и не замечая этого. — это всего лишь итерация. — твоя «итерация», точно не имела значения быть сегодня. Янтарный взгляд пристально смотрел на маяки темноволосого. А рука горела жестким желанием, сделать наконец-то одно движение и избавиться от мужчины. Не позволялось. Совесть горько твердила, врубая голову светловолосого быть выше этого. Ситуация уже повторялась. А герой номер два, лишь убеждал брюнета, отставить это. Бледно голубые зрачки смотрели в ответ. Видели все. Как рука героя, горела желанием сделать. Как герой отстаивал себя от этого. Как сражался. Как терпел. Как дожидался. Как смотрел на брюнета одновременно, держа все в себе. Он видел его – насквозь. — ты выше этого. На секунду от неожиданного ответа мужчины, блондин, словно очнулся, как тут же давление на мгновенье ослабло. Кончик оружия слегка кольнулось сильнее в обгорелую кожу. Уже ничего не чувствовалось. Нервные клетки там не срабатывали от переобгорания. Брюнет наклонил голову, смотря на блондина лучше и ощущая то, как кончик вонзился достаточно еще немного. Капля крови прошлась тоненькой струей вниз по шее. Голос злодея затих до мурашек. — верно. Птичка? Герой затаил дыхание, когда взгляд метнулся на горло. Тонкая струя крови вызвала легкую дрожь по шее. Он герой. Сколько раз видал кровь. Но только не от своих рук. Неприятное воспоминание о Джине. — хватит. — что именно. — хватит притворяться придурком. — а разве я им был? — всегда. Голубоглазый тихо усмехнулся, но не раскрывал этого. Лишь, продолжая направление на давление и кончик вонзается почти во всю, тем самым, ощущая уже, как оно застревает внутри. — оу. Но разве не ты собирался сделать это. Прозвучал хриплый и тяжкий голос, одновременно, пытаясь сделать короткий вдох через рот. — не смеешь. Даже посмеешь, ты… Голос слегка дрожал одновременно затих, неся за собой злобу и обиду. Через пару секунд, рука сорвалась и алое оружие отлетело в сторону, тут же сжимая горло бывшего сына героя номер один, откуда истекала линия крови. Тело бывшего сына, прижалось к бетонно-холодной стене, пока рука светловолосого мужчины не отпускала его. — Чекнутый придурок. Не раз твержу об этом. Взгляд голубоглазого был расслаблен и направлен на номера два, пока он делал вдохи. — И не раз я усмехаюсь этому. — Именно. что никто, кроме такого чекнутого придурка вроде тебя не будет не усмехаться этому. Жим был сильный. Словно, отпечатывая след, об напоминании о той самой боли и осознания на будущее. Словно удушая его в последние секунды. Или молясь остановить кровотечение, как можно сильнее и быстрее. — как давно, птичка спасает злодеев? — кто сказал, что я тебя спасаю? — тогда почему давишь а не душишь. — покачено. Мне так по нраву. Из губ вырвался тихий смешок. Взгляд голубых зрачков пал ниже, не переставая при этом свое дыхание. — очень самоуверенная птичка. — слишком бестолковый болван. — это уже в прошлом. — тогда на черта сжигать, по новому кругу родимых домов? — я не терплю детей. — не терпишь ты ≠ не терпят все. — мне от себя наглядней. — эгоист. Хватка продолжалась, в какой то момент просто, не желая отпускать его. Ощущая, каждое его короткое дыхание на себе и попытки, перевести нормально легкие. Все, что прошло уже забыто давным давно. Многие продолжают жить настоящим. Но некоторым не отходится отпускать прошлое, держа его в себе, словно не решеное дело, которое не уйдет пока его не разрешить. Его никак уже не решить. В настоящем – не решить прошлое. В настоящем, решается – будущее. Оба проживают в настоящем, но один из них все же хранит, до боли разбитое прошлое, в котором не осталось ни капли хорошего воспоминания. Второй просто оставил прошлое, не желая его воспоминать. А забыть, как ночной кошмар. Трудно его забыть. Трудно оставить. Трудно смирится. Трудно..сохранить. — ты слишком привязан к себе от прошлого. — не тебе решать мое отношение к моему прошлому. — верно, не мне решать. Но мне – достучаться до настоящего тебя. — каким образом. Ты не имеешь и капли понятия о моем прошлом. — ты, повторюсь, слишком – привязанный. Мне не откуда знать, что у тебя творилось. Но травма заселась бы глубоко в душе уж точно. Это простой пример, герой. Фактически ни один ребенок не может вырасти не имея хотя бы менее двух травм, что могла ему оставить в детском возрасте. Даже будь у него гиперопекающие родители или безответственные. Оба совершат одну ошибку рано или поздно. Первая пара – оставила бы ребенка только дома, не позволяя ему заработать херни или подобной травмы на открытом свете.. он все равно ее получит. Заперев его от всего. Он потеряет смысл. Значение жизни. Какого это? Зачем? Если ты.. птица, словно, запертая в клетке. Вторая пара – не будет доставлять достаточного внимания. Кинет к черту дитё, ему придется самому решать. Но стоит только в глубиться, какой чертовщины навидается малое дите? Будь она слабая или жесткая, травма заседает в любом случае. Будь дите физическим сильным, имея силу духа и уверенность. Желание достичь всего и быть везде первым. Имея лишь наилучший результат, красивое число. Выделится. Он сорвется по пути или под конец. Ему лишь нервов не хватит, взглядывая, как остальные добивают первые места. Тоже самое и со слабым ребенком. Не имея возможности даже ходить или встать. Который мечтает только о том, что бы жить, как все. Просто дышать.

***

«Что за бред ты несешь? Настолько бредовее не слышал. К чему все это? Кому? Не имею желания и слышать. Желаю лишь слушать, не больше тебя. Твой голос, твой тон, твой вид, твой взгляд. Позволь насладиться, моментом реальным. После, мы прежне и не взглянем, как прежде.»

***

Блондин лишь, молча слушал брюнета, доводя каждую частичку слов до слов, анализируя . Он осознавал, что до него стучат. Но стучат слишком резко. Хватка на шее остыла. Рука гладко лежала на обгорелой и испачканной в крови шее. На самой ладони уж точно отмечалась линия следа крови. Янтарные глаза смотрели на голубоглазые, словно, выслушав какой-то бред. Но только глаза не лгут. По глазам было четко и ясно, расписано прямо таки: « это правда. Это не выносимо. Это таки есть.» Голубые зрачки, расслаблено глядели на янтарные. Замечая, каждый затихший проблеск надежды. Или чего угодно. Грубая, обгорелая в скобах рука, поднялась, ложась на чужую руку в своей шее. Схватив за запястье. — ты открытая книга. Детская..книжка для мало памятного ребенка, что забыл закрыть ее. Бровь, светловолосого мужчины, слегка дернулась вверх, словно нервный тик. Хватка вернулась обратно, только уже в легкий жим. — как это может иметь значение? — оно еще как имеет. Ведь я не слепой. Являйся кем угодно. Хоть героем, который завоевал доверие, народа и лиги. Но мое уж на вряд-ли. Лично я всегда бдителен. И стоит только взглянуть на «открытую книгу» мигом можно, понять ее смысл. Взгляд, голубых зрачков сузился, наколяя уж более пристальный взгляд. Высокая макушка, слегка наклонилась ниже, не отрывая зрительный контакт. Атмосфера становилась более тяжелее, холодная капля стекла по их лицу, и дальше они стали капать не более. Кончики волос веел холодный ветер, раскрывая их черты лица лучше, но не имея возможности нормально всмотреться из-за темноты. Сжим не отходил, впиваясь кончиком пальцев в обгорелую кожу. Что-то терзало блондина. Терзало глубоко в душе. Слова оппонента добивали. Смотря на эти суженые, чуть ли не хитрые ледяные глаза, хотелось немного верить, что б все это остановилось. Но большее, желало еще. Не прерывать этот момент. Докопаться глубже, до того, чего не имел и понятия. Голос брюнета раздражал. Хотелось лишь сильнее удушить, смотря на эту хмуренное лицо, стиснувшие зубы, тихие короткие вдохи. Взглянуть на последний, короткий и тяжкий вдох темноволосого и как теряется его взгляд в утомленном состоянии. Не дозволяя и шанса выбраться. Добить последний момент. А после..впиться в его губы, из которых шли горькие, не приятные, но самые правдивые слова.

***

« Первый. Последний. Шанс. Имею раз. Первый раз – имею шанс. Имею шанс – в последний раз. Последний раз – не упущу. Последний шанс – тебя здержу. Ни слова больше. Ни молчи. Не стой на месте а твори. Чего мы оба ожидали. Чего желали, но молчали. Что давили, забивали, пошли ты чертову преграду. Только щас и лишь сейчас. Не упусти последний раз. Не упусти последний шанс. Того же последнего "меня" не смей упускать и ты туда.»

***

— глаза горят желанием. — тебе не знать. — Оу. В том-то и дело. Я уже. Голубой взгляд сверкнул, опускаясь медленно ниже. Грубая рука сжимала чужое запястье. Пару секунд молчание и тихий шепот пронесся по уху блондина, что вызвал легкую дрожь. — В курсе. Чего ты жаждал все это время. Тихий шепот взбудораживал. Янтарный взгляд пал ниже, нахмурив слегка область глаз. — даже если так. То, то что мы творим – полный бред. — птичка обижена, что я затянулся? Тот же шепот, сладко гладил ухо. Заставляя теряться в сознании. В своей уверенности. Подвергаясь воздействию чужих слов. — лучше заткнись. Фыркнул блондин не отрывая руку от шеи высокого мужчины. — теперь угрозы. Уже интересно. — интересно будет, когда ты умрешь. — если от твоих рук, то жду. Янтарный взгляд поднялся, встречаясь с ледяным напротив него. Холодный, наигранный взгляд всматривался в теплый и солнечный ниже него, находясь на данный момент в дюймах друг от друга. По глазам было видно, что высокий мужчина усмехался, слегка дернув один уголок губ верх, в ели видной ухмылке. Теплый взгляд мужчины ниже, был полуоткрыт и нахмурен. Пронзая в ответ холодный взгляд. Смешивалось впечатление холодного заката. Закат, что оставлял не теплые моменты а до боли холодные, которые будут напоминать вечно. — с чувствами играть – плохо. — были бы они у меня. Я не посмел бы. — как то не верится слышать в это. — соизволишь проверить? Ледяной взгляд опустился ниже, очертив черты лица героя и после заострив на ели видных губах. Светловолосый протяжно выдохнул, шепча в своем поражении. — спрашивать разрешение, не похоже на чекнутого придурка. Из губ сорвался ели сдержанный смешок. — предпочитаешь, силу против воли? Секунда, раздается то же наигранное фырканье. — предпочитаю, когда не болтают лишнего. — со мной такое вряд-ли. — в том-то и дело, что – с тобой. Минута молчания, пока они не отрывали взгляд, находясь буквально в дюймах друг от друга. Дыхание обжигало, накрывая ели приоткрытые подушки чужих губ. Теплый взгляд метался по всему лицу темноволосого. С глаз до щек, с щек до носа, с носа до скул, со скул до губ. Словно в поиске чего-то первобытного. Желаемого. То, о чем и думать было не позволено. Чего не поймут многие. Но попытаться и попробовать. Ощутить..какого это..изнутри все таки пылало. Холодный приоткрытый и расслабленный взгляд, смотрел в одну точку. Не отрываясь от румяновых подушек губ крылатого героя, которые до чертиков манили. Было видно, как янтарные глазки желали. Молчали. Но читались. Прочитать, мог только один, кто пылал желанием – того же. Наклоняясь ближе, сорвался тихий до чертиков шепот. — глаза горят. Выслушав слова темноволосого, следом сорвался ответ в виде того же, шепота. — глаза желают. Секунда. Губы примыкают к чужим губам, а после рука в перчатке тянется, ложась на высокое плечо. В ответ, грубая рука, покрытая шрамами, ложится на чужую поясницу, сразу же впиваясь пальцами, из-за чего из губ блондина сорвалось мычание. Поцелуй примыкался все глубже, языки, находя друг-друга примкнули во едино. Иногда водя кончиком чужие губы, словно, слизывая остаток меда. Шум усилился, капли воды падали на их лица, истекая потом словно слезы. Холодный ветер под дувал, тормоша кончики волос в одну сторону. Когда дождь перешел на ливень, Кейго невольно промычал, врезаясь спиной о бетонную стену. Крылья дрогнули, а Даби стал напористее, опустив теперь вторую руку уже на бедро. Не оставляя и миллиметры между собой, брюнет принимал блондина сильнее, на что поцелуй зашел дальше. — черт недоделанный.. к черту тебе причуда, если ты и так можешь убивать. Сорвался тяжкий вдох, все таки оторвавшись и откидывая голову назад. Губы темноволосого прошлись ниже к шее, обводя дорожку поцелуев, заставляя тем самым окунуться героя по самую глубину манищих чувств. — очень благословенный комплимент. С радостью буду убивать так, только тебя. — хочешь сказать, лично? — лично. Тихая усмешка сверкнула теперь на губах блондина, запустив руку в колючие волосы брюнета. В темную и ливную ночь, у переулка в котором никто не шастает, прекрасное новое чувство. Которое наверняка соизволит совершаться без лишних глаз и ушей. Разговоры по душам обычно лечат. Но иногда вместо разговоров, вылечат поступки. Молча.

***

«Последнее признание, не прозванных чувств. Таищее скрытности, желаемых нужд.»