Детдомовцы

      Дорога была выматывающей. Ки пытался прислушаться к шуму машины, однако взрослые, словно специально, молчали, лишая мальчика всяких ориентиров в пространстве. Угнетающая тишина напрягала и Хуан вздохнул, маленькой ладошкой коснулся ближайшего взрослого. Его ручонку быстро сбросили и мальчик услышал недовольный вопрос: — Чего тебе, мелочь? Услышав вопрос, Ки понял, что коснулся не того, кого хотел. Голос мужчины был тихим и гнусавым, а если принюхаться (чего Хуан не рекомендует делать), то можно ощутить резкий запах табака. Судя по всему, мальчик случайно привлек к себе внимание человека, которого прозвал Гнусавым. Беловолосый, не стесняясь, называл мужчину именно так, хотя тот и требовал обращаться к нему по имени. Покачав головой Ки вновь обратился к взрослому. — Ты злой, Гнусавый. Я хочу, чтобы на мой вопрос ответил Кот. — сказал ребенок недовольным голосом. Гнусавый нахмурился и обратился к Коту, который сосредоточенно вел машину, не вступая в их короткий разговор до тех пор, пока его не позвали. Котом мальчик называл мужчину с приятным голосом и нежными руками. Кот вел себя с Хуаном лукаво, в его голосе постоянно слышалась улыбка.Когда Кот услышал как к нему обращаются, он наконец подал голос. — Чего тебе, малыш? Ки выдохнул и, наконец, поинтересовался: — Куда мы едем? В салоне воцарилась тишина. Ни один из взрослых не заговорил, не желая отвечать на вопрос. Мальчик фыркнул и отвернулся к окну, словно действительно мог любоваться видами за ним. Хуан недовольно морщился, постоянно шевеля ногами и дергаясь. Ботинки на ногах неприятно натирали кожу и Ки активно пытался избавится от назойливой обуви. Беловолосый жмурился и недовольно хныкал, каждый раз, когда чувствовал, как болезненно с непривычки ноют ноги. Мальчик почти не носил обувь, особенно ботинки. Его родители считали, что это не было острой необходимостью и мешало единению с природой. Его семья жила в селе, совсем недалеко от города, что было очень удобно и практично. Летом Хуан вместе с сестрой и братьями щеголял без сандалей и в одной белой сорочке, а зимой они и вовсе не выходили на улицу без особой надобности. Их село, под названием «Святный», было известно своей преданностью к православию и, одновременно с тем, сохранению языческих традиций. Правительство уже много раз пыталось избавиться от села, однако, как однажды сказал отец Ки: — Нас не смогла потравить даже война. Они глупы, раз думают, что смогут выгнать нас, как тараканов, из дома нашего отчего. Бог с нами, он нам и судья, и отец. В общем, выгнать старообрядцев из села не удалось, и с давних времен святыничи жили себе спокойно, ведя обширное хозяйство и молясь Господу Богу. Возможно они так бы и жили себе в спокойной и родной обстановке, если бы не пришедшие в село неизвестные. В итоге сейчас Хуан едет в машине, которая не вызывает у него хороших чувств, а только тошноту и желание наконец снять с себя не очень приятные на ощупь вещи. Пожалуй, единственное, что мальчик мог стерпеть, это приятный и мягкий свитер, который помогал согреться озябшему ребенку. Все остальное он забраковал сразу, но одел, не желая слышать высказывания в свою сторону. Ки прислонился лбом к холодному стеклу и прикрыв глаза, начал шепотом читать молитву.

***

Хуан не знает, насколько долго они ехали, просто в один момент машина резко остановилась и с передних сидений послышался шорох. Мальчик надеялся, что сейчас его наконец вызволят из плена ремня, неудобной куртки и ботинок. Дверь рядом с ним открылась и ремень отстегнули, позволив беловолосому вздохнуть и помассировать натёртую часть шеи. Теплые и сильные руки подхватили его худую тушу и понесли в неизвестном направлении. — Может хотя бы сейчас ответите, куда вы меня привеезли? — подал голос Хуан, сильнее сжимая пальцы на чужой шее. Судя по тяжёлому дыханию и крепким мышцам, держал его никто иной, как Гнусавый. Ки несли на руках молча, переодически ворча что-то про необразованных и глупых родителей. Хуан не понял, про чьих родных шла речь. Он был стойко уверен, что его родители не входили в число безответственных людей. Впереди послышался громкий скрип, заставивший мальчика недовольно поморщиться. По звуку Хуан понял, что это были старые ворота, возможно даже похожие на те, что стояли у церкви в его селе. Гнусавый продолжал молча нести его, а после, наконец, поставил на землю. Хуан нахмурился, переступая с ноги на ногу и тихо шипя от неприятных ощущений. — Мы пришли, Ки. — сказал Кот, мягко подталкивая ребенка вперед. Ки сжал рукава своей куртки и напрягся. Вокруг была абсолютная тишина, нарушаемая лишь шумом ветра и скрипом старых ворот. Мальчик выдохнул сквозь зубы и сделал два неуверенных шага вперед. Напряжённую тишину нарушил громкий, женский голос: — Добро пожаловать, молодые люди! Что привело вас в наш детский дом? — спросил голос, подходя ближе к небольшой компании. Гнусавый сбоку от него откашлялся и напряженно выдохнул. — Мы из органов по защите детей. Привели к вам мальчишку. — Гнусавый мягко подтолкнул Ки вперед. — Беспризорник или из неблагополучной семьи? — спросил женский голос. Хуан недовольно нахмурился. Ещё никто не называл его семью неблагополучной. Да, возможно по мнению Советской власти они были неблагополучны и их взгляды на жизнь казались им странными, но ужасной его семья не была. Ребенок уже хотел возмутиться над словами неизвестной женщины, но его вовремя отдернули за плечо. — Мальчик сирота, потерявший родителей не при самых приятных обстоятельствах. Будьте с ним помягче. — сказал Кот, осторожно кладя ладонь на голову Ки и ласково его гладя. Сверху раздался противный смешок, заставивший мальчика насторожиться. Судя по всему, женщина села рядом с ним, а после мягко подняла за подбородок и оценивающе рассмотрела со всех сторон. — Он слеп? — спросила она, видно поднимаясь на ноги вновь. Гнусавый рядом хмыкнул и тихим голосом подтвердил. Как только разговор взрослых был окончен, мальчика взяли за плечи и повели вперед. Кот и Гнусавый шли рядом, тихо шепча Хуану слова поддержки. Ки не знал, нужна ли ему эта поддержка в самом деле, он не чувствовал страха или какого-либо волнения. Беловолосого учили бояться совершать грехи и дьяволов, но уж точно не слов «детский дом» и «сирота». Хуана вели вперед до тех пор, пока не раздался очередной скрип. Этот звук не был похож на прошлый, он больше напоминал скрип старых, не смазанных петель двери. Такой звук мальчик слышал каждый раз, когда входил в старый сарай, где проживал скот. Звук был слишком родным, и именно поэтому беловолосому не пришлось долго привыкать к нему. Ки вели куда-то вперед, осторожно держа его за руки и помогая подняться по ступенькам. В помещении было слишком шумно, из-за чего Хуан поморщился и продолжил идти вперед, держа Кота за руку. Женщина продолжила что-то говорить, однако мальчик абсолютно ничего не слушал. Беловолосого завели в какую-то комнату и усадили на нечто мягкое. — Мария! Позаботься о нашем новом маленьком друге. — сказал уже знакомый женский голос. — Конечно, Ольга Леонидовна. — глосок второй девушки оказался тоньше. Кот потрепал Хуана по голове, Гнусавый пожелал ему удачи и в итоге мальчика оставили наедине с этой Марией. Сбоку раздался звук шагов и к Ки прикоснулись руки, что были напорядок нежнее и мягче, чем у Кота. — Здравствуй, милый, могу я узнать твое имя? — голос раздался чуть ниже самого мальчика. Женщина села перед ним на корточки. Ки ничего не ответил, попытавшись понять интонацию незнакомки. Однако она замолчала, ожидая от него ответа. — Мое имя Хуан Ки. — наконец ответил ребенок после минуты гробового молчания. — Очень красивое имя, Ки, меня зовут Мария, я твоя новая воспитательница. Теперь, когда мы познакомились, позволишь ли мне переодеть тебя в более удобную одежду? — спросила женщина, ласково проведя по спутанным волосам мальчика. Беловолосый, не задумываясь, кивнул, желая как можно скорее избавится от неудобной обуви и душащей его куртки. Мария что-то ему ответила, но Ки пропустил её слова мимо ушей. Уж слишком сильно ребёнок хотел избавится от надоедливой обуви. Женщина осторожно начала стягивать с Ки куртку, а за ней шарф и свитер, оставляя его в футболке и брюках. Вскоре с ног сняли неудобные ботинки и шерстяные носки. Хуан расслабленно вздохнул и улыбнулся. Совсем скоро ноги мальчика ничего не сковывало и он был абсолютно счастлив этому. С настойчивой просьбы Ки, Мария переодела его в шорты до колен и рубашку, которая доходила ребенку до середины бедра. Все эти вещи, беловолосый привез с собой в небольшой сумке, в которой также лежали ещё несколько вещей: блокнот, ручка и Библия. Всю дорогу эту сумку держал Гнусавый, а до комнаты нес Кот. Самым ценным содержимым была Библия, которая значила для мальчика гораздо больше, чем все вещи, которые Ки привез с собой. После небольшого спора про то, что Хуану рекомендуется носить обувь или в крайнем случае носки, воспитательница тяжко вздохнула, проиграв спор, и отошла на пару шагов назад, давая ребёнку немного личного пространства. — Сейчас я отправлюсь к директрисе. Узнаю, в какую группу тебя определят, а ты пока постарайся освоиться. — сказав это, Мария вышла за дверь, оставив Ки одного. В комнате опять воцарилась тишина. Было слышно только небольшой шорох со стороны окна, словно кто-то пытался к нему пробраться. Поднявшись на ноги, Ки направился в сторону шороха, морщась от холода, прошедшего по телу. Чем ближе мальчик подходил к источнику шума, тем громче он становился. Стоило Хуану приблизится к окну, как услышал громкие крики и плач, в перемешку со словами «мамочка», «перестаньте, мне больно» и т.д. Беловолосый напрягся и осторожно лег на пол, прислушиваясь. Крики стали громче и мальчик услышал обрывки новых фраз: «за что вы так с нами», «я хочу к мамочке», «вы паршивые сопляки». Мальчик отпрянул от пола и сел. Дрожь страха прошлась по телу. Крики были похожи на те, про которые ему рассказывала мама. Крики убитых и страдающих душ. Если мальчик их слышал, значит в этом месте полно призраков и блуждающих душ, а комната и вовсе являетя проводником в ад. Хуан испугано поднялся на ноги и быстро шмыгнул на кровать, где сидел до этого. Прижавшись спиной к стене, Ки сложил руки вместе и стал шептать молитву, надеясь, что демоны и призраки не тронут его светлую душу. В конце молитвы дверь в комнату скрипнула, после чего послышались знакомые мягкие шаги. Мария зашла в комнату и удивленно глянула на испуганного ребёнка. — Милый, что случилось? — спросила женщина, подходя к мальчику, садясь на край кровати и мягко касаясь его ноги. Ки вздохнул и глянул в сторону женщины, зная, что не увидит её. — Я слышал, как кричат страдающие души… Как они умоляют о пощаде. — сказав это, Хуан задрожал и обнял свои колени. На пару минут в комнате воцарилась тиина, а после вновь послышался шорох, заставивший Ки сильнее сжаться. — Ки, милый, это не души и не призраки. Просто наказанные дети и крысы. Тебя ведь наказывали родители? — мягко спросила Мария и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжила: — Вот видишь, здесь, в детском доме тоже наказывают непослушных детей, поэтому они и кричат. А шорох, который ты слышал, это крысы в стенах дома. Так что не нервничай и поднимайся, мы идем знакомить тебя с твоими новыми соседями. Мария помогла мальчику подняться, взяла его холодную ладошку в свою теплую и повела прочь из комнаты, кишащей дьяволами. Хуан очень удивился, услышав слова женщины по поводу наказания. Нет, родители наказывали и его, но беловолосый никогда не слышал в свою сторону таких слов и уж тем более не умолял пощадить его. Мама всегда заставляла его переписывать Библию по памяти и за каждую ошибку хлестала мокрыми розгами по рукам. Отец же просто хлестал Ки по рукам и ногам, прося его извинятся вслух перед Господом Богом. Мальчик помотал головой, не желая зацикливаться на плохом.

***

Мария привела Ки в комнату, откуда и доносились крики с возгласами. Как только они вошли в помещение, в лицо Хуана хлынул прохладный, осенний воздух, а шум и крики стихли. — Аш, Лихт, вы опять в карты играете? Я же вам запретила! А что бы было, если вместо меня зашла бы Ольга Леонидовна? — недовольно сказала воспитательница, отпуская руку Ки и направляясь вглубь комнаты, дабы закрыть распахнутое окно. — Да ладно вам, Мария Фёдоровна, мы же просто спокойно играем. — сказал незнакомый, твердый и чуть хрипловатый голос. — Так я вам и поверила, Аш. Лихт, где твой непутевый брат? Опять спит где-нибудь под столом? — спросила Мария Фёдоровна, вновь подходя к Хуану и ласково кладя ладонь на его голову. С правой стороны послышался шорох одеял, а после по полу кто-то прошёл. Ки напрягся, уловив движение в стороне, но постарался не обращать на это внимание. Послышался звук отодвигающегося стула, а после спокойный, ровный голос. — Нет его тут. Может гулять пошел. Воспитательница тяжко вздохнула и вновь мягко погладила Ки по голове. — Как вернется, попроси его зайти ко мне. — сказала женщина, мягко подталкивая мальчика вперёд. — Итак, я здесь для того, чтобы представить вам вашего нового товарища. Это Хуан Ки, прошу любить, жаловать и не обижать. Ки мальчик спокойный, поэтому попрошу вас не втягивать его в свои приключения. Ладно, я пойду, а вы знакомьтесь. Сказав это, Мария вышла за дверь, оставляя детей одних. Ки переминался с одной ноги на другую, чувствуя себя неуютно под испытующими взглядами других детей. Со стороны послышался шорох, а после ещё один незнакомый голос, более тихий чем другие. — Фух, хорошо, что она меня не увидела, иначе бы мне влетело по самые не хочу. Спасибо, что не выдали меня. — сказал незнакомец, голос которого Хуан услышал впервые. — Не за что, Юань. — сказал второй голос. Со стороны кровати послышался шорох, а после тяжелые шаги, направляющиеся в сторону Ки. Перед мальчиком остановился кто-то, по ощущениями чуть выше его самого. — Ну привет, новенький. Добро пожаловать в стаю. — сказал незнакомец, ласково потрепав мальчика по голове. — Я Аш, а эти двое — Юань и Патри. Хуан покачал головой и выдохнул спокойным голосом: — Я рад знакомству с вами, но не могли бы вы все представится сами, я вас не вижу. Сбоку послышались шаги и Хуана окружили ещё с двух сторон. — А, так ты слеп? Извини, я не знал. — сказал ребёнок, который представился как Аш. С другой стороны от Ки заговорил чуть более спокойный голос, но такой же уверенный и твердый как голос Аша. — Я Лихт. Вслушавшись в голос мальчика, Хуан кивнул, делая себе пометки о том, кто как разговаривает и у кого какая интонация. — Мое имя Юань. — послышался самый тихий и не такой уверенный голос, в отличие от голосов Лихта и Аша. Прислушавшись в интонацию третьего мальчика, Ки вновь кивнул и, вздохнув, представился сам: — Я Хуан Ки. Ваши имена я все равно не запомню, поэтому придумаю вам прозвища. Со всех сторон послышалось согласное мычание, а после Хуана осторожно взяли за руку и повели в сторону его кровати. Совместная жизнь с этими ребятами обещала быть интересной.