Japanese Hospitality

Когда Кайзер подписался на участие в Лиге Нео-Эгоистов, он думал только о продвижении по карьерной лестнице в мире профессионального футбола. А не о том, чтобы... ехать в автобусе с японскими старшеклассниками, которые поют японские песни в ужасном переводе через его наушники. И уж точно не о том, чтобы идти на пляж с этими самыми японскими старшеклассниками, не имея ни малейшего представления о футболе. Вместо этого он увидел волейбол. Вдалеке, где солнечные лучи нагревались настолько сильно, что начинали искажать воздух и заставляли синие кончики волос Кайзера ужасно завиваться. Он также видит, как Геснер и Грим полностью отдаются солнечным лучам, лёжа на песке и намереваясь стать как минимум на три тона темнее к тому времени, как они покинут курорт. Но Кайзер уже загорал раньше. Вся его грудь, спина и руки были красными и зудели. Он не хочет испытывать это снова, большое спасибо. Поэтому он остаётся в шезлонге под зонтиком, в солнцезащитных очках и с книгой. Вдалеке Йоичи, мальчик в очках, мальчик-монах и мальчик-акула играют в волейбол, а синеволосый мальчик выступает в роли судьи. И... это Несс? Кайзер настолько ошеломлён, что замечает это только тогда, когда мяч летит в его сторону. Однако сила броска недостаточна, чтобы долететь до него, и мяч падает на песок всего в нескольких метрах от него. Йоичи подбегает к нему, виновато склонив голову. — Прости! Промахнулся. — Ты так же плох в волейболе, как и в футболе, Йоичи? — говорит Кайзер, провоцируя его так же естественно, как дышит, но Йоичи сегодня не ведётся на эту уловку. На самом деле Кайзеру всё ещё трудно осознать тот факт, что Йоичи вне поля — совершенно другое существо, не такое, к какому он привык, и всё это благодаря тому, что у них не так много возможностей общаться вне игр. Вероятно, именно поэтому этот придурок Эго и придумал эту дурацкую идею с внеклассным занятием. Что ж. Если это поможет ему лицезреть Йоичи без рубашки, в пляжных шортах и с непривычно весёлой улыбкой, то Кайзер не может сказать, что сильно расстроен. — Я не говорил, что это был мой промах, — говорит Йоичи. А затем, чтобы ещё больше сбить Кайзера с толку, добавляет: — Хочешь поиграть с нами? Кайзер смотрит на него поверх солнцезащитных очков и одаривает самым сухим взглядом, на который только способен. — Или ты так же плох в волейболе, как и в футболе, Кайзер? Ах. Это Йоичи, к которому он привык. Это маленькое дерьмо. Кайзер, сам того не желая, чувствует, как на его лице появляется ухмылка от того, что его слова возвращаются к нему же. Хорошо, что он заранее нанес достаточное количество солнцезащитного крема.

***

Кайзер и Несс едва успевают сравнять счёт, собравшись с силами, и спасаются от позорного поражения, когда высокий вратарь со странными глазами енота зовёт всех на обед. Эти японцы и их любовь к пляжному волейболу. Если и когда Кайзер вернётся на пляж в Германии, он точно не будет играть там в волейбол. А горячий песок под его босыми ногами был его самым большим препятствием на протяжении всего матча. По самодовольному лицу Йоичи Кайзер понимает, что тот знает, как сильно Кайзер старался, и Кайзеру почти хочется бросить ему в лицо песок, просто из вредности. — Куда делись все эти громкие слова? — Кайзер насмехается просто по привычке. Не стоит давать Йоичи повод думать, что он его перехитрил. — Мы позволим тебе закончить в ничью, — говорит Йоичи с широкой ухмылкой. — Японское гостеприимство. — Гостеприимство, гостеприимство! — Добавляет Курона. Этот термин переводится через наушники Кайзера, но он уже слышал это слово раньше. Омотэнаси. Омотэнаси, черт возьми. — Но признай, Кайзер, — начинает Йоичи, и ухмылка превращается в нечто более искреннее — настоящий, громкий смех. — Это было весело. Кайзеру приходится получить локтем в живот от Несса, чтобы понять, что он пялится, но, по крайней мере, никто другой, кажется, не заметил, так как их вратарь во второй раз зовет на обед.

***

Послеобеденное время отведено для ещё большего пребывания на пляже, как будто им нужно ещё больше палящего азиатского солнца. Спина Грима уже начинает приобретать тревожный красный оттенок, а ведь это только первый день их трёхдневного путешествия. В какой-то момент им обещали футбол, но Кайзер помнит, что в их маршруте были слова «поход» и «ночное путешествие», и может только представить, что Эго, вероятно, устроит им футбольный матч на выживание в конце поездки, когда они достаточно устанут, обгорят на солнце и будут измучены комарами. Чтобы всё было по-честному, Эго также ввёл правило «никакого футбола» вне футбольного времени... когда бы оно ни наступило. Тем не менее, это проблема для будущего Кайзера. Прямо сейчас он ворчит, как старик, сидящий в шезлонге, потому что глупый Ноэль Ноа запер все их комнаты, чтобы никто из них не провёл всю поездку в комфорте своих номеров с кондиционером. Кроме того, он бы солгал, если бы сказал, что ему не нравится, как часто Йоичи бросает на него взгляды. В этом и преимущество солнцезащитных очков. Он может смотреть на Йоичи сколько угодно, что даёт ему возможность заметить, насколько Йоичи сегодня внимателен к его присутствию. Он держит свои мускулы на виду, просто на всякий случай. Наблюдать за Йоичи становится скучно уже через полчаса, и он проводит остаток дня за чтением и незаметно дремлет в солнечных очках. Он уже наполовину прочитал книгу, когда что-то холодное и влажное касается его щеки, заставляя его подпрыгнуть и выругаться на немецком. Йоичи, стоящий позади него, морщится и поправляет наушники. — Ого, мои родители выпороли бы меня, если бы я такое сказал. Кайзер сердито смотрит на него и вытирает влагу с лица. Йоичи с невозмутимой ухмылкой протягивает ему маленькую синюю бутылочку с… чем-то. Похоже на какой-то напиток. — Рамунэ. Кайзер берёт его в руки и подозрительно смотрит на большие красные иероглифы, написанные на нём. — Это яд? Йоичи закатывает глаза и бесцеремонно плюхается на другой шезлонг, от которого его отделяет лишь маленький пластиковый столик. Он сложил на него полотенце и одежду, явно давая понять, что не хочет, чтобы кто-то приближался к нему, но Йоичи, конечно же, проигнорировал это и сел прямо на его футболку. В насквозь промокших пляжных шортах. Кайзер чувствует, как у него на лбу вздувается вена, и сдерживает поток немецких ругательств только потому, что Йоичи закатывает глаза и демонстративно ставит между ними свою бутылку рамунэ. — Давай. Открывается вот так. Он снимает пластиковую обёртку с горлышка бутылки и откидывает цилиндрическую крышку. Кайзер следует его примеру, хотя бы для того, чтобы Йоичи подольше на него смотрел. Он также чувствует на себе взгляды других, которые, как и он, в замешательстве от того, что они ведут себя вежливо друг с другом, но он отбрасывает эти мысли в сторону, наслаждаясь тем, как голубые глаза Йоичи следят за каждым его движением. Верхняя часть крышки, по-видимому, отделяется от самого цилиндра и выглядит как кнопка. Огромная пластиковая кнопка, которую Йоичи совмещает с верхней частью бутылки. — Внутри бутылки, вот здесь, наверху, есть шарик. Тебе нужно прижать его крышкой, — инструктирует Йоичи, но машет рукой, чтобы Кайзер сделал это первым. На самом деле он слишком вежлив, и Кайзер по понятным причинам подозревает неладное. — Это что, шутка? Если ты меня разыгрываешь, Йоичи, я тебе такое устрою… — Я не шучу!!! — Йоичи кричит так громко, что его голос тонет в шуме, а лицо внезапно краснеет, и это не из-за жары. Ах. Приятно знать, что его намёки хорошо переводятся наушниками. — Я не против, если остальные будут смотреть, — предупреждает Кайзер и думает, что Йоичи действительно ударил бы его, если бы они были чуть ближе. Но он всё равно делает так, как велел Йоичи. Когда он нажимает на крышку-кнопку, шарик падает в бутылку со звуком, похожим на звон колокольчика, и жидкость шипит прямо у него на глазах. Кайзер впервые видит что-то подобное, и его глаза расширяются от удивления. Он понимает это слишком поздно, когда слышит приглушённый смешок перед собой и видит, как Йоичи прикрывает улыбающийся рот одной рукой, а другую уже поднимает в знак извинения. — Прости, просто... ты был таким милым- Ха? Только такой наивный и не понимающий опасности человек, как Йоичи, мог сказать что-то подобное в лицо великому Михаэлю Кайзеру. — Красиво, не правда ли? Кайзер смотрит на голубой шарик, плавающий внутри прозрачной голубой бутылки. Он думает о голубых глазах, сияющих во время футбольных матчей, ярких и горящих от всего прекрасного. Он думает, что сходит с ума. — Попробуй. Кайзер приподнимает бровь и делает глоток из бутылки, как он делает, когда пьёт пиво в Германии. Газировка сладкая на вкус. Даже искусственная. — Слишком сладко, — говорит он, морща нос. — Не нравится? — сочувственно спрашивает Йоичи. — Я копил карманные деньги, чтобы купить их летом. Я собирал шарики, — признаётся он со смехом. Кайзер не отрывает взгляда от лица Йоичи, заворожённый странным выражением его лица, таким лёгким и беззаботным. Это действительно так отличается от того, что он обычно видит на поле. Он хочет увидеть и другие моменты. Йоичи, идущего домой из школы с бутылкой рамунэ в руке. Йоичи, считающего свои шарики в комнате с довольной улыбкой. Он делает еще глоток. — Ах, тебе не обязательно заканчивать... — Мне нужно допить его, чтобы получить шарик, верно? - Кайзер смотрит на жидкость, оставшуюся в бутылке, а затем запрокидывает голову и допивает всё одним махом. Он опускает шарик на ладонь, а затем поднимает его двумя пальцами, чтобы посмотреть, как свет отражается от стекла. Голубые и искрящиеся. Мне нравятся эти глаза. Это действительно красиво. Он протягивает его Йоичи, который удивлённо смотрит на предложенный ему шарик. На мгновение Кайзер думает, что Йоичи откажется или, может быть, скажет что-то вроде «это отвратительно», но Йоичи сегодня мягкий, или, может быть, Йоичи всегда мягкий, когда они не играют в футбол, и Кайзер заворожённо смотрит на монстра на поле, но он также понимает, что ему нравится и этот монстр за его пределами. Или, может быть, ему просто нравится... Йоичи с улыбкой берёт шарик, и в животе Кайзера что-то тёплое урчит. Йоичи принимает от него подарок на память. Не забывай меня, Йоичи. — Ты уверен, что не хочешь его себе? — спрашивает Йоичи, делая то же, что и Кайзер, и смотрит сквозь мрамор на голубое летнее небо. Кайзер многозначительно смотрит на бутылку рамунэ, которая стоит перед Йоичи. — Дай мне свою. Как и следовало ожидать, Йоичи одаривает его дразнящей улыбкой. — Обмениваемся шариками? Как мило с твоей стороны. Ты уверен, что я не нравлюсь тебе втайне, Кайзер? Может быть. Но теперь я начинаю в этом сомневаться. На его губах появляется ухмылка. — Это ты пристаёшь ко мне и предлагаешь выпить, Йоичи. И Йоичи, святой Йоичи, который начал флиртовать, но так легко смущается, когда флиртуют с ним, снова краснеет и отводит взгляд. — Просто кажется, что мы были бы плохими хозяевами, если бы оставили наших гостей из Германии одних. Но он послушно допивает рамунэ и всё равно отдаёт свой шарик. — Не выбрасывай его, — предупреждает он, прежде чем взять бутылку Кайзера и встать. Кайзер понимает, что это побег, и ухмыляется. — Я сохраню его как талисман на удачу.

***

В ту ночь вместо большого грандиозного фейерверка, которого Кайзер ожидал, когда читал в их маленьком туристическом путеводителе строчку «Костёр и фейерверк», фейерверк оказался на удивление... маленьким. А это значит, что костёр отвратительно интимный: крепкие, мускулистые мужчины жмутся друг к другу, как дети, и смеются над маленькими бенгальскими огнями, которые вспыхивают и быстро гаснут. Кайзер использует это время, чтобы прилечь на самом пляже, на холодном и приятном песке под ночным небом. Он закидывает руки за голову и наклоняет голову к звёздам, называя созвездия, которые видит. Он совершенно точно ничего не ждёт. Или кого-то. Смех его товарищей по команде приглушён шумом волн в его ушах, убаюкивающим его и погружающим в с трудом обретённое состояние спокойствия и удовлетворённости. Борьба с обнажёнными клыками и выпущенными когтями в жизни глубоко укоренилась в нём, и всё благодаря его придурку-отцу. И поэтому он может признать, что сейчас в нём редко бывает покой. Может быть, эта экскурсия для детей всё-таки не пустая трата времени. Особенно когда он слышит приближающийся хруст песка. Он в который раз за сегодня ловит себя на том, что улыбается. — Почему ты не присоединяешься к костру, дерьмовый Кайзер? — Это скучно. — Ах. Тогда очень жаль. Йоичи садится рядом с ним на песок. Он ставит между ними пустое ведро и две коробки бенгальских огней. Когда Кайзер вопросительно смотрит на него, Йоичи бросает ему вызов, глядя сверху вниз. Кайзер усмехается, опираясь на локти. — Ты такой ребёнок, Йоичи. Йоичи показывает ему язык. — Ты скучный. — Раз уж ты проделал весь этот путь ради меня... — Кайзер садится и тянется за коробкой. Да, это странное чувство. Чувствовать себя таким лёгким и счастливым. — Я пришёл сюда не ради тебя, — говорит Йоичи, хотя у него нет абсолютно никакой другой причины идти на пляж с ведёрком и двумя коробками бенгальских огней. Кайзеру становится немного не по себе от того, как тепло ему внутри, особенно когда Йоичи достаёт из кармана зажигалку. — Хм? Тогда почему ты здесь? Один? Со мной? Йоичи щёлкает зажигалкой, и оранжевый огонёк освещает его щёки. Кайзер считает, что это красиво. — Японское гостеприимство. Вскоре они оба сидят на корточках на песке, а между ними стоит ведро, чуть наполненное водой из океана. Кайзер держит в руках по бенгальскому огню, по одному в каждой руке и смотрит, как искры спускаются по палочке. Когда ему это надоедает, он поднимает взгляд и смотрит на искры света, отражающиеся в глазах Йоичи. — Значит, это по-прежнему японское гостеприимство — так поступать со всеми вашими гостями из Германии? — Ты единственный гость, который сидит как будто в депрессии и всё такое дерьмо. — Это называется «хотеть побыть одному», Йоичи. — Кайзер ждёт, пока на лице Йоичи не появится виноватое выражение, и добавляет: — Но видеть, что Йоичи хочет побыть со мной наедине, тоже приятно. — Прекрати, — говорит Йоичи, отворачиваясь от Кайзера и света их фейерверков. — Как ты можешь говорить такие вещи с серьёзным лицом? Это что-то иностранное? Ах. Так мило. От всей этой милой ситуации Кайзер впервые за долгое время свободно и непринуждённо рассмеялся. Это заставляет Йоичи оглянуться на него и уставиться, и от того, как вспыхивают щёки Йоичи, уверенность Кайзера стремительно растёт. Ему почти хочется его поцеловать. Возможно, он мог бы прямо сейчас. Йоичи, наверное, позволил бы ему. Они весь день флиртовали друг с другом, так что поцелуй на ночь был бы уместен, верно? Но очень скоро все их бенгальские огни сгорают, и больше не остаётся фейерверков, чтобы осветить ночь. Лицо Йоичи скрыто в тени, когда он наклоняет голову, чтобы собрать коробки и палочки в ведро. Кайзер мечтательно улыбается. — Просто скажи, что я тебе нравлюсь, Йоичи. — Ага, разбежался, — тут же рявкает, и Кайзер, усмехнувшись, встаёт, отряхивая шорты от песка. Конечно, с Йоичи всё было бы не так просто. Но при приглушённом свете звёзд и луны, сияющих над ними, Кайзер всё равно видит лёгкую улыбку на губах Йоити, когда тот тоже встаёт, и Кайзер всё равно чувствует себя удовлетворённым. По крайней мере... пока Йоичи не разворачивается и не уходит, пройдя мимо него с задумчивым хмыканьем: — Я не делаю этого с кем попало, знаешь ли. Глаза Кайзера расширяются, он оборачивается и смотрит на затылок Йоичи. Затем Йоичи, чёртов Исаги Йоичи, поворачивается, смотрит ему прямо в глаза и ухмыляется. — Я делаю это только потому, что это ты. — Йоичи.. Но Йоичи уже уходит, оставив Кайзера в оцепенении стоять на пляже с поднятой рукой. Позади него слышны шум прибоя и плеск волн. Впереди виднеется удаляющаяся фигура Йоичи, очерченная жёлтыми огнями курорта. Издалека доносится громкий смех и крики, но в голове Кайзера звучат только голос Йоичи и мысль о том, что… Это было знаменитое японское признание? Это всё равно что трахнуть Йоичи, сделать что-то милое, а потом просто бросить его там. Он сядет рядом с Йоичи в автобусе, который едет обратно в Блю Лок, даже если ему придётся ударить кого-нибудь локтем в диафрагму. Или. Нет. Нахуй. Сегодня он будет спать прямо на футоне Йоичи, и даже Ноэль Ноа не сможет его остановить.

***

— У тебя слишком тонкие локти, Йоичи. — Это мой футон, дерьмовый Кайзер. Парень, годящийся на роль защитника, с дурацкой «сексуальной концепцией» сердито кричит: — Если вы собираетесь шуметь всю ночь, убирайтесь в другую комнату, тупая парочка! Йоичи шипит: — Мы не пара!!! — Как насчёт того, чтобы просто пойти в мой номер, Йоичи? У меня есть отдельная комната… — Убирайся уже!!!