Тишина после нас.

Осень. Ужасное время года. Лужи, грязь, дождь, и эта вечная сырость, которая проникает в самые кости. Только минусы. И вот снова дождь. В такую погоду хочется только одно — завернуться в плед, пить горячий кофе и читать детектив, забываясь в сюжете. Или сидеть рядом с человеком, в которого ты безвозвратно влюблен, слушать спокойную музыку, ощущать его тепло, и ничего больше не хотеть. Осаму так глубоко ушел в свои мысли, что заметил приближающегося к нему парня только когда тот хлопнул его по плечу, вставая рядом. -Хээй,-Чуя устало оперся плечом о друга, с небольшим разочарование подмечая заметную разницу в росте, и поправил лямку сползшего рюкзака.- О чем так задумался? -Да так, о всяком, - отмахнулся Осаму, недовольно отпихивая друга, пытаясь избавиться от нахлынувших эмоций, - Неужели директор так быстро отпустил тебя? -Ты же знаешь, студентам с богатенькими родителями многое сходит с рук, - ответил Чуя, схватив Осаму за руку, подталкивая его следовать за собой, -Погнали лучше в буфет, так жрать охота. -Неужели тебя вообще не наказали? Ты, вроде как, сломал тому хмырю руку.-недовольно бурчит он, все же следуя за другом. -Только второе предупреждение, больше ничего., -улыбнулся Чуя, — И вообще, Джиро сам виноват. Нехуй было руки свои распускать, перепугал милую даму. Заслужил. -Повезло ж кому-то родится в богатенькой семье.-вздохнул Осаму, проклиная свою судьбу. Парни молчали, выбирая еду, как-то не замечая шума вокруг и запаха жареной пищи, который заполнял воздух. Каждый был поглощен своими мыслями, но ничто не могло вытянуть Осаму из этой бесконечной трясущейся реальности. Они устроились за самым дальним столиком, и Чуя, как всегда, первым нарушил молчание -Ну вот тут ты прав, -говорит Чуя, переставая пить колу.- А твоя мать взялась за старое? Осаму застыл. Он едва ли ожидал этого вопроса. Его сердце снова сжалось, как каждый раз, когда эта тема затрагивалась. - Она не… - начал он, но Чуя перебил его, резко посмотрев ему в глаза. - Можешь не отрицать, я видел новые синяки на твоих руках. - Чуя не отпускал его взгляд. Осаму почувствовал, как кровь отступает от лица. Он снова отвел взгляд, тяжело вздохнув, как будто этот вопрос вырывал у него кусочек души. - Пожалуйста, давай не будем об этом… - прошептал он, опуская голову на стол. Это было слишком тяжело, даже для него. - Конечно, бро, как скажешь, — легко сказал Чуя, но в его голосе сквозила нотка жалости, которую Осаму не мог игнорировать. И как больно было слышать это его «бро»… В нем было что-то такое, что заставляло сердце сжиматься, как будто каждое слово вытягивало из него частицу того, что он старался скрывать. Это слово, которое было одновременно слишком близким и слишком отдаленным, как рука, которую он так и не смог поймать. Осаму все еще лежал головой на столе, кулаки были сжаты так сильно, что ногти, немного отросшие, впивались в кожу ладоней, оставляя на них болезненные следы в форме полумесяцев. Каждый из этих следов, казалось, кричал о том, что он пытался подавить внутри себя. Но Чуя ничего не замечал. Его мысли были где-то далеко. Он прикрыл глаза, опершись локтем на стол, и, как ни в чем не бывало, продолжил разговор, меняя тему, в его голосе звучала мечтательная нотка: -Я вчера на вечеринке с такой красоткой познакомился, она просто огонь! Если бы ты знал, Чуя, как мне неприятно слушать о всех твоих девушках. -Все-таки надо было тебе идти со мной. У нее была подружка, точь-в-точь твоего типа. Вас точно надо познакомить! Осаму лишь слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри все сжимается. «Почему же ты не замечаешь…меня?» — эта мысль раз за разом прожигала его изнутри. -Эй, ты меня вообще слушаешь? — Чуя щелкнул пальцами перед его лицом, даже не подозревая о душевных метаниях друга. Как бы мне хотелось, что-бы ты наконец понял, Чуя. Осаму очнулся только после того как перед его лицом пощелкали пальцами. -Да, конечно. Просто задумался. — Осаму сделал глоток холодного напитка, теребя трубочку, словно надеясь найти в этом движении хоть немного спокойствия. С натянутой улыбкой он спросил: -Так что там за красотка? Чуя загорелся так, словно ждал этого вопроса целый день. -О, господи, эта фигуристая блондинка просто сводит меня с ума! Он говорил с таким воодушевлением, что у меня свело живот. С каждым его словом становилось труднее дышать. - Мари Сато, с параллели. Может, слышал? -Не слышал, -он пожал плечами, изо всех сил стараясь казаться равнодушным. -Есть фотки? Я бросил этот вопрос просто так, чтобы как-то поддержать разговор. Мне нужно было продолжать быть хорошим лучшим другом. В конце концов, я именно этим был для него. Всегда.

***

После школы они всегда ехали в одном автобусе. Всегда сидели вместе. Дазай доставал свои старые проводные наушники, протягивал их другу, а Чуя выбирал плейлист — каждый раз разный. Они слушали вместе, молча, но это молчание было особенным. Но сегодня все пошло иначе. Накахара вошел в автобус, оглядываясь, словно кого-то искал. Увидев знакомое лицо, он улыбнулся и направился дальше по проходу. Осаму слегка подвинулся, уверенный, что Чуя, как обычно, сядет рядом. Но вместо этого рыжий, даже не останавливаясь, коротко кивнул в знак приветствия. -Доброе утро, красотка, тут свободно? -сказал он с беззаботной улыбкой, обращаясь к Мари. Сато тихо рассмеялась, поправляя свои волнистые белые волосы за ухо. Она одарила Чую той самой милой улыбкой, от которой он, похоже, не мог отвести глаз. Осаму застыл. Удивление вспыхнуло в его взгляде, но на смену ему быстро пришло напряжение. Он поджал губы, отвел взгляд и без единого слова достал наушники. Только теперь он слушал музыку один. Впервые Накахара выбрал вместо друга девченку.Похоже, я серьезно влип. Ладно, Осаму, хватит уже тянуть. Он раздраженно достал телефон, почти машинально набирая знакомый контакт. «Хэй, Чу, как тебе идея провести вечер вместе? Мы давно не тусили вдвоем. Сегодня я, наконец, не загружен подработками.» Чуя, оторвавшись от бурного обсуждения своего свидания с Мари, отвлекся на сообщение. Он разблокировал экран, быстро пробежал глазами текст и сразу набрал ответ: «Извини, бро, сегодня я с Мари.» Отправив сообщение, он снова вернулся к Сато, чей взгляд уже ждал его внимания. Осаму, с разочарованием в глазах, только вздохнул и убрал телефон в карман. Когда он вышел на своей остановке, дождь лил как из ведра. Не обращая внимания на лужи, Дазай нервно брел по мокрым улицам, на каждом шаге чувствуя, как тревога сжимает его грудь. Снова домой, к матери, которая уже наверняка была пьяна. И с каждым шагом атмосфера становилась все тяжелее, как будто она поглощала его, не давая передышки. Он продолжал идти, шаги становились все более вялыми, будто тело отказывалось двигаться вперед. Время от времени он встречал редких прохожих, которые спешили домой, укрываясь от дождя под зонтом. В их лицах не было ничего особенного, но в каждом из них он видел отражение своего собственного одиночества. Когда он наконец дошел до дома, зловещая тишина окутала его с головой. С каждым днем его мир становился все более удушающим. Он поднимался по скрипучим ступенькам, каждое движение дается с усилием. В голове мелькали обрывки мыслей — о Чуе, о том, как прошел день, о том, что он опять не сделал того, что хотел. В квартире пахло кислым. В темном углу кухни виднелась фигура, раскачивающаяся в такт ненормальному шуму из телевизора. Это была она. Мать. -Ты все-таки вернулся.-произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. Голос был пьяным, "Как всегда"- пронеслась в его голове мысль. Дазай молчал. Он знал, что не стоит говорить ничего лишнего. Он просто закрыл дверь и пошел в свою комнату, намеренно игнорируя этот знакомый запах разрухи. Лишь когда он уже свалился, прямо в промокшей насквозь одежде, на кровать и пытался успокоить дыхание, к нему снова пришли мысли о том, что день ушел, а ничего не изменилось. И как же это чувство жжет изнутри — быть всего-лишь другом, когда хочется большего. Не обращая никакого внимания на истеричные крики за дверью, Дазай снова натянул наушники, полностью погружаясь в музыку, как в спасательный круг. В конце концов, что еще делать, когда твой единственный друг вдруг предпочел тебе девчонку? Как же он хотел быть на ее месте, рядом с ним. Хотел, чтобы Чуя хоть раз посмотрел на него так, как он смотрит на Мари — с теми завораживающими глазами и неловкой, искренней улыбкой. Мир за дверью продолжал существовать, но его это уже не волновало. Музыка из наушников была как стена, отделяющая его от всего. Но вот сквозь этот шум начали пробиваться настойчивые стуки в дверь. Они не прекращались, становясь все громче и беспокойнее. Дазай закрыл глаза, зная, что скоро ему влетит. Но сейчас, в этот момент, это не имело значения. Он просто хотел тишины. Хотел уйти в этот короткий, жалкий сон, забыться хотя бы на несколько часов, пока не начнется новый день. Он уставился в потолок, не в силах двигаться, как будто его тело было привязано невидимыми веревками. Тот же день, те же чувства, только вот Чуя, его Чуя, был все дальше.

***

Проснувшись, он оглянулся. Темно. Осаму схватил телефон, взглянул на время. 2:13. Спать больше не хотелось. Он принял сидячее положение, свесив ноги, и вслушивался в звуки за дверью. Тишина. Дазай вздохнул с облегчением, осознав что мать все таки спит. Переодевшись, он схватил сумку с учебниками, не хотелось потом возвращаться сюда. Как можно тише открыл дверь, и поморщился когда она скрипнула. На цыпочках дошел до коридора, обулся, и быстро открыв входную, сбежал вниз по лестнице. Когда Осаму выбежал из подъезда, воздух был влажным и холодным, словно весь мир застыл в ожидании. Он посмотрел вокруг, но на улице не было ни души- только тусклые огни и шум редких машин. Пахло свежестью, но в воздухе витала пустота, от которой мурашки бегали по коже. Он неторопливо шагал к их с Чуей любимому месту. Несмотря на все проблемы дома, на оскорбления со стороны матери, на невзаимную любовь, у него на душе было спокойно. Впервые за долгое время ни одной мысли в голове, от которых его бы съедала тревога. Лишь такое желанное "ничего". Он понимал что через пару часов снова будет с завистью смотреть на Мари, так жаждая подобного внимания от Накахары. Знал что после учебы его ждет множество подработок, лишь бы не оставаться со своими мыслями в полном одиночестве. Лишь бы не домой. Но сейчас...сейчас это все неважно. Сейчас ему хорошо. Дойдя до порта, он спустился к морю, усевшись на песок. Он сидел на песке, и все его мысли исчезли. Здесь, в этом месте, под звездами, он мог забыть обо всем. Он слушал шум моря, ощущал его бесконечность и казалось, что мир вокруг стал чуть тише. Но стоило ему вернуться в реальность — как в голове сразу всплыли Чуя и его слова. Этим утром он решил пройтись в школу пешком. Так он меньше будет глядеть на то как Мари строит глазки Чуе. А Чуе-то только в радость. Раздражают. Зайдя в школьный двор, он сразу заметил стоящего на крыльце Накахару. Удивительно, даже не в компании Сато. Чуя заметил шагающего к нему друга, и с улыбкой махнул рукой. - Привет, - он, как всегда, хлопнул Дазая по плечу. - Погнали в буфет, все равно первого урока не будет. - Сука, - Выругался тот. - Неужели, если они хоть раз предупредят о подобном заранее, то мир схлопнется? Чуя лишь посмеялся возмущению друга. Парни шли, огибая других школьников. В буфете как всегда было шумно и пахло чем-то сладким. Взяв напитки и картошку фри, они уселись за свой любимый столик. Чуя с энтузиазмом начал рассказывать о вчерашнем вечере, проведенном с Мари, и об их совместных планах. Дазай молчал, крутил в руках стакан с кофе, делая вид, что слушает. - Она невероятная, знаешь? - Чуя подался вперед, глаза горели. - Я даже не думал, что могу настолько увлечься кем-то. Осаму едва заметно сжал кулаки. Его голос стал резким, без привычной легкости: - Уверен, что тебе повезло встретить такую? Наверное, это такая редкость. Чуя бросил на друга быстрый взгляд, но не уловил в нем ничего, кроме того, что всегда было — простой дружбы. - А почему нет? - Чуя пожал плечами. - Сам же говорил, что важные вещи сразу чувствуются. Эти слова осели в сердце Осаму, как осколки стекла. А ты ничего не почувствовал, когда я был рядом, да? Свободный урок прошел в череде бесконечных упоминаний о Мари. Чуя говорил о ней с таким воодушевлением, словно мир перестал существовать вокруг, кроме нее. Каждое слово эхом отдавалось в мыслях Осаму. Ему казалось, что если он услышит ее имя еще раз, его сердце просто взорвется, как переполненный сосуд. И Осаму к концу разговора уже сам знал о ней все. Любимый цвет, любимый фильм, какую музыку она слушает, ее увлечения, да даже ее гребанный вкус в парнях! Дазай старался сделать вид что ему правда интересно, пока в мыслях он проклинал эту чертову Сато. В глубине души он надеялся что это не долго продержится. Что в скором времени Чуя сам отвалит от нее. Как было со всеми его прошлыми девушками. Когда Чуя с улыбкой продолжал рассказывать о Мари, Осаму не выдержал. Он резко положил стакан на стол, его пальцы побелели от напряжения. - Прекрати, - вырвалось у него, прежде чем он успел остановиться. Чуя замер, но не понял, что именно вызвало эту реакцию. - Просто прекрати. Чуя замер, его рука с напитком чуть не выскользнула из пальцев, но он быстро схватил стакан. Он смотрел на Осаму с удивлением, не понимая, что только что произошло. В тишине, которая наступила после его слов, он заметил, как плечи друга напряглись, как его обычно спокойное лицо искажено от злости или боли — он не знал точно, что это было. -Эй, - Чуя, почувствовав, как напряжение витает в воздухе, попытался снова установить контакт. - Что случилось? Осаму бросил взгляд на стакан, а потом на Чую, его сердце бешено колотилось. Он закусил губу, сдерживая слова, которые так и рвались наружу. Его пальцы все еще белели от напряжения. Он хотел сказать, что не может больше это выносить, что не может больше видеть, как Чуя сияет из-за кого-то другого, но вместо этого его голос звучал тихо и даже сдержанно: - Я просто… не могу слушать об этом. О твоей Мари. Слишком много, понимаешь? Чуя нахмурился, начиная понимать, что что-то не так. Обычно Осаму всегда с ним, всегда поддерживает его разговоры, независимо от темы. Но сегодня все было иначе — как будто его друг не был здесь, а был где-то далеко, в другом мире, полном напряжения и эмоций, которые не мог понять. - Почему? Это ведь важно для меня, - сказал Чуя, и в его голосе слышалась нотка недоумения. - Почему ты так реагируешь? Осаму отвел взгляд в сторону, стараясь скрыть растерянность, которая пробивалась сквозь его внешнюю спокойную маску. Он не мог просто сказать все, что чувствовал. Он не мог сказать, что внутри его что-то ломается от того, как Чуя с каждым днем все больше уходит от него, поглощенный своими чувствами к Мари. Осаму знал, что это бесполезно. Он не мог быть с ним так, как хотел. Он был только другом. Так всегда было. И все же он не мог отпустить. - Мне просто не нравится, когда ты так много о ней говоришь, - сказал он, постаравшись казаться спокойным, но его голос дрожал. -Ты же не против, если я… буду рассказывать тебе о Мари, правда? - в голосе Чуи появилась легкая нерешительность, как будто он пытался убедить себя, что это нормально. Осаму почувствовал, как его челюсть напряглась. Он стиснул пальцы, но этого было недостаточно, чтобы скрыть внутреннюю боль, которая нарастала. - Нет, не против, - сказал он через силу. - Просто… это не то, о чем я хочу сейчас слушать. Можешь… поговорить об этом с кем-то другим. Чуя с удивлением уставился на друга, не понимая, что происходит. Он покачал головой, чувствуя, как его грудь сжимается от этого странного напряжения. - Ты ведь мой лучший друг, Осаму. Ты… не хочешь знать, что происходит у меня? Это так важно для меня. Но в этот момент Осаму просто не мог вытерпеть больше. Он встал, резко отодвинул стул, его движения были напряжены, как струна, готовая порваться. Он не знал, что сказать, и слова, которые могли бы объяснить его чувства, застряли где-то в груди. Он просто не хотел больше слушать, как Чуя говорит о Мари. Его сердце, которое уже давно болело от невзаимности, теперь было на грани того, чтобы разорваться. - Мне нужно время, чтобы не слушать об этом. И, может быть, тебе стоит понимать, что я не всегда буду здесь, чтобы поддерживать твои разговоры о ней.- произнес он резко, снова отрывая взгляд от Чуи. Слова, которые он сказал, не были прямо направлены на Чую, но их смысл был очевиден. Он хотел уйти, он не хотел больше быть частью этого. Чуя не знал, что ответить. Его глаза встретились с глазами Осаму, и в них было нечто большее, чем просто удивление. Он видел, что что-то не так, что Осаму уходит в себя. Но он не знал, как это исправить. Тишина снова повисла между ними. Осаму медленно отошел к выходу, его шаги были глухими и безжизненными. Чуя сидел за столом, его взгляд блуждал по пустому стакану. Он нервно барабанил пальцами по столу, как будто пытаясь понять, что только что произошло. После того как Осаму покинул буфет, его шаги становились все более неуверенными, и чем дальше он шел, тем сильнее ощущалась тяжесть в груди. Он даже не сразу заметил, как увел ноги, медленно двигаясь вдоль коридора, ощущая, как холодный воздух проникает сквозь одежду, заставляя его вздрагивать. Он все еще ощущал жар от своих слов, как будто огонь вырвался наружу и теперь горел в его собственном теле. Я слишком много сказал. Осаму стиснул зубы, пытаясь справиться с внутренним хаосом. Он знал, что не должен был так реагировать. Чуя не заслуживал его агрессии, его резких слов, его болезненного молчания. Он просто хотел, чтобы его друг увидел его по-другому. Но разве мог он продолжать скрывать это? Скрывать, что каждый разговор с Чуей, каждое мгновение рядом с ним приносит невыносимую боль? Разве не было очевидно, что все эти слова о Мари буквально разрушали его изнутри? Мне нужно было молчать, - подумал он, скрипя зубами. - Нужно было просто держать рот на замке, а не открывать его, когда не можешь контролировать эмоции. Он остановился на мгновение, прислонившись к стене в пустом коридоре. Легкий холод стен отголоском отдавался в его теле. Он пытался сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться, но его Сейчас его душу терзало не столько то, что он не выдержал, а скорее то, как легко ему было сорваться. Он так долго подавлял свои чувства, так долго скрывал свою любовь, что, когда она наконец прорвалась, это стало настоящим ураганом. Он чувствует, как обида на себя растет. Он позволил себе быть уязвимым, и это было ошибкой. Мысли возвращались к моменту, когда он сказал те слова. Он знал, что не сможет скрыть их больше. Они висели в воздухе, и теперь он ощущал их тяжесть, как камень, который не может выбросить. В какой-то момент он понял, что просто не может продолжать идти, не говоря себе правду. Он знал, что нужно вернуться. Нужно извиниться перед Чуей, объяснить, что произошло, что его чувства были перегружены. Но как он может объяснить то, что и сам не до конца осознает? Как можно исправить слова, которые уже были произнесены? Ты испортил все. Ты все испортил, Осаму. Прошло несколько минут, прежде чем он осознал, что просто стоял на месте, смотря в одну точку. Дыхание все еще не успокоилось, а сердце бешено колотилось. Он снова сжал пальцы в кулак, но на этот раз его действия были более решительными. С этими мыслями, Осаму, наконец, сделал шаг назад, решив встретиться с Чуей, как бы тяжело это ни было. Он возвращался к месту, где, он уверен, нашел бы Чую. Его шаги становились все тяжелее. Сердце, как будто, сдавливалось, каждый вдох был болезненным, а руки бессильно свисали вдоль тела. Он хотел сказать все, извиниться, объясниться, но в голове была только пустота, и злость на себя. Осаму уже стоял перед Чуей, его тело сжалось от боли и напряжения. В голове все вертелось, но слова никак не хотели формироваться. Он снова сделал шаг к другу, но внутреннее сомнение сковывало его, будто невидимая стена между ними. - Прости меня, Чуя, - вырвалось из его уст с болью, прежде чем он смог взять себя в руки. - Я не должен был так. Я не хотел... Чуя молчал, его взгляд был настороженным, словно он ожидал объяснений. Его глаза скользили по лицу Осаму, как будто пытаясь понять, что происходит, но и сам не знал, что искать. Он всегда знал Дазая как человека, скрывающего свои эмоции за сарказмом и дистанцией, но сегодня перед ним стоял человек, которого он едва мог узнать. - Это... ты как-то странно себя ведешь, - произнес Чуя, слегка нахмурив брови. - Я не понимаю, что случилось. Осаму снова закрыл глаза, почувствовав, как его сердце сжимается. Это было невыносимо тяжело. Извиняться было сложнее, чем он мог себе представить. Он чувствовал, как его горло пересохло от слов, которые так и не смог выговорить. Его рука сжалась в кулак, и он снова попытался найти слова. - Я не... не хотел, чтобы так вышло. Просто... просто прости меня, Чуя. Я просто не могу больше держать это внутри. Чуя молчал, и его взгляд становился все более настороженным. Он явно что-то пытался понять, но не мог уловить, что именно. Его взгляд метался, пытаясь разобраться в ситуации. И тогда, как будто не понимая, что происходит, он наконец, заговорил: - Это из-за твоей матери, да? - его голос стал тихим, но с укором. - Ты ведь всегда так реагируешь, когда она снова пьет. Осаму почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов. Это была не та причина, не тот источник боли, но как-то так получилось, что Чуя все равно поверил в то, что виновата именно его мать. Он не мог ответить сразу. Его внутренние ощущения словно унесли его в темный угол, и он снова потерял себя в собственных мыслях. - Нет... - его голос сорвался, и он снова осекся. - Нет, это не из-за нее... Это не она, Чуя. Чуя вновь замолчал, но теперь он смотрел на него с еще большим недоумением. Он не мог понять, что происходит, что изменилось в его друге. Почему этот разговор стал таким трудным и болезненным для Осаму? Почему его слова звучат так, как будто он что-то скрывает, как будто его что-то разрывает изнутри? - Ты как-то странно себя ведешь, - сказал Чуя наконец, теперь с явным беспокойством. - Ты ведь мне всегда все говорил. Почему сейчас молчишь? - Я... - он замолчал, тяжело сглотнув. - Чуя, я просто... не могу больше. Мне тяжело. - Я понимаю, что тебе трудно, - сказал Чуя, его голос стал мягче, почти сочувственным. - Если ты хочешь поговорить об этом, я всегда рядом. Не молчи, не скрывай все это внутри. Осаму почувствовал, как его сердце сжалось. Он хотел бы рассказать Чуе, что его мучает, он хотел бы признаться в том, что каждый его взгляд, каждый разговор о Мари сжимают его сердце. Но он не мог. Он не мог дать себе право разрушить их дружбу. - Я... - он снова осекся, не в силах произнести то, что было так важно. - Я не знаю, Чуя. Просто... прости меня. Пока они оба сидели в тишине, Осаму чувствовал, как все внутри него постепенно утихает, но боль, как и прежде, оставалась с ним.

***

Следующие несколько недель я начал замечать, как наши с Чуей отношения начали меняться. Раньше мы проводили все время вместе, обсуждая все, от мелочей до серьезных вопросов. Однако теперь все было иначе. Каждый раз, когда мы встречались, Чуя как будто терял интерес к разговору со мной, начиная говорить исключительно о Мари. Сперва это не показалось мне странным. Ведь Чуя был влюблен, и вполне естественно что он был увлечен своей девушкой. Но со временем это стало невыносимо заметным. Чуя все больше избегал общения со мной. -"Она сказала, что на следующей неделе пойдем в кино. У нее отличный вкус в фильмах, знаешь? Мне прям нравится, как она все выбирает," - говорил Чуя с таким энтузиазмом, что, казалось, его взгляд был сосредоточен только на Мари, а не на самом разговоре. И это происходило каждый раз. На пару с этим шло постоянное игнорирование всех моих предложений, будь то разговоры о школе или об наших прошлых совместных делах. Чуя будто бы не слышал меня, а если и отвечал, то обычно лишь что-то невзначающее, не более. Каждое слово, каждый взгляд, каждый новый рассказ о ее успехах и желаниях как будто выбивали меня из колеи. Я сидел рядом, слушал, улыбался, но в душе что-то невидимое терзало. Однажды после очередного дня, наполненного разговорами только о Мари, я не выдержал. Я снова сидел в буфете, тянул стакан с кофе и пытался выглядеть равнодушно, в то время как Чуя продолжал рассказывать о своих планах на вечер с девушкой. Этот разговор был особенно долгим, и чем больше Чуя говорил, тем сильнее я ощущал, как мое сердце сжимается. -"Она говорит, что мне нужно больше отдыхать, что я постоянно перенапрягаюсь," — смеясь, говорил Чуя. - "Не знаю, как она все успевает, но я это ценю." Я попытался что-то сказать, но снова замолчал. Я понимал, что это не имеет смысла. Что я не могу остановить Чую, не могу заставить его говорить о чем-то другом. И даже если бы сказал, я знал, что Чуя не станет меня слушать. Все это время я будто бы перестал существовать для Накахары, уступив место девушке, которая теперь заполнила все его мысли. Часто, когда мы оставались наедине, я пытался начать разговор на другие темы, но Чуя все равно уходил в рассказы о ее новом увлечении, ее реакции на что-то или ее вкусах в одежде. Он даже не замечал, как это действует на меня, как я с каждым разом все больше и больше замыкался в себе, пытаясь скрыть свою боль. Я чувствовал, как мой внутренний мир рушится, словно песок уходит из-под ног. Я пытался не думать о том, что происходит, пытался игнорировать свои чувства, но это было невозможно. Я мог только молчать и слушать, как мой лучший друг с каждым днем все дальше уходит от меня, поглощенный новой страстью, не замечая боли, которая расползалась по моему сердцу. А затем, когда мы снова были вдвоем, и Чуя с очередным сияющим лицом рассказывал, как Мари улыбается или как она реагирует на что-то, Я вдруг осознал: я стал для Чуи лишь фоном. Мари заполнила всю его жизнь, все его мысли, и он уже не мог поделиться со мной даже тем, что его волновало. Чуя больше не замечал, как его друг тонет в своем молчании. И я понимал, что теперь в нашей дружбе больше нет того, что было раньше. Я больше не был важен, я больше не был тем человеком, с которым Чуя мог бы разделить моменты своих переживаний или радостей. Весь этот процесс был слишком болезненным, чтобы скрывать это даже от самого себя. Но я молчал, так же, как и раньше, потому что знал: я не могу вернуть то, что мы потеряли.

***

Они сидели на полу в комнате Чуи, разогретые неоновым светом экрана приставки. Тишина, кроме звуков игры, царила между ними, пока Осаму сосредоточенно манипулировал джойстиком. Все будто-бы было как раньше, как было до появления Мари, - они уже много раз играли в эту игру, соревнуясь, смеясь, подбадривая друг друга. Но, после всего, Осаму чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он не мог сосредоточится - может, из-за собственных мыслей, может из-за странной тягучей тишины, что висела в воздухе. Раньше было по другому. Чуя, не отрывая глаз от экрана, неожиданно нарушил молчание. - Знаешь, мы с Мари теперь официально вместе, — сказал он, и его голос был немного рассеянным, но в нем все равно звучала эта искренняя радость. Осаму замер, джойстик чуть не выскользнул из его рук. Он не успел сразу отреагировать, думая, что это не может быть правдой. Нет, он не мог быть таким идиотом, чтобы надеяться на что-то другое, чтобы думать, что это когда-нибудь будет касаться его. Но как только эта фраза достигла его слуха, что-то внутри обожгло его. - О, правда? - его голос был тихим, почти слишком спокойным, как если бы он пытался скрыть что-то, что вот-вот вырвется наружу. Чуя повернул голову к другу, растянул губы в легкой улыбке, ничего не подозревая. - Да. Мы, наконец-то, точно решили все. Это стало... как-то естественно, знаешь? Мы уже давно тусили вместе, и теперь... ну, теперь это официально, - продолжил он, стараясь как можно больше поделиться своей радостью. Осаму почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Его ладони начали покрываться холодным потом, а сердце застучало быстрее. Словно что-то невидимое, что висело в воздухе, потянуло его к краю, заставляя не сдерживаться. - Ты серьезно? - его голос все еще звучал тихо, но это была уже не просто реплика. В его словах чувствовалась какая-то тяжесть, недовольство, которое он не мог больше скрывать. Чуя, не сразу поняв, как изменился тон, все еще с энтузиазмом продолжал: — Даа, серьезно. Я так рад, что все уладилось. Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня. Она такая классная, понимаешь? Он не мог больше молчать, не мог притворяться, что все в порядке. - Ты все время говоришь о ней, - начал он с трудом, пытаясь сохранить спокойствие. - О Мари, Мари, Мари... А как же я? Ты почти перестал обращать на меня внимание, будто меня и вовсе не существует. Чуя не заметил, как сильно его слова задели друга. -Ну а что, ты рад за меня, нет? Мы теперь официально вместе! Это здорово, правда? Осаму стиснул челюсти, его пальцы нервно теребили джойстик. Он посмотрел в глаза Чуе и почувствовал, как в груди что-то сжимается. - Да, я рад... - Его голос был тихим, и его слова звучали не так, как он хотел. - Но... ты не замечаешь, что...мы как-то отдалились? Ты будто стал другим, Чуя. Чуя удивленно посмотрел на друга. - Эм, Нет? Все вроде так же, как и раньше? - не слишком уверенный в словах, которые произносит, все же сказал он. Осаму не мог больше молчать. Он почувствовал, как его раздражение нарастает, как кипит внутри, не давая ему больше держать себя в руках. - Ты что, с ума сошел? - его голос стал резким. - Ты даже не заметил, как ты изменился? Ты все время говоришь о ней, будто только она существует. Ты что, не видишь, как мне больно это слушать?! Чуя, не ожидавший такого всплеска, вытаращил глаза и замер. Он не привык к такому от Осаму. Не привык, что тот вообще может так резко реагировать. Но слова Осаму его задели. - Почему ты опять начинаешь? Мы просто играем, а ты снова драму устраиваешь. Чего ты вообще хочешь, Осаму? Я рад, что нашел кого-то. Что в этом такого? Слова Чуи только подлили масла в огонь. Осаму сжал кулаки, и его лицо исказилось от боли и злости. Он снова вскочил с места, вытаскивая джойстик из рук друга. - Ты что, вообще не понимаешь, что происходит?! — сдавленным, но все же яростным голосом сказал он. - Ты не видишь, как мне тяжело? Ты даже не заметил, как я мучаюсь, пока ты кричишь о том, какая она замечательная! Чуя, услышав слова друга, замер на мгновение, но потом только расхохотался, пытаясь уйти от тяжести ситуации. - Ты что, серьезно? Тебе что, не нравится, что я счастлив? Мы просто разговариваем, а ты начинаешь это?! От этих слов Осаму стало еще хуже. Его внутренняя боль не давала покоя. Он сжал зубы, не в силах больше молчать. - Я не могу больше! Я не могу просто сидеть и слушать, как ты говоришь о ней, — сказал он, голос дрожал, но в нем было столько боли. - Потому что я, блядь, люблю тебя, Чуя! Я давно это чувствую, очень давно. И ты даже не замечаешь, как я разрываюсь от боли, слушая, как ты говоришь о ней! Чуя замер. Сначала он не понял, что происходит. - Что...? - Чуя потрясенно выдохнул, не веря своим ушам. - Ты... что...? Осаму и сам удивленно замер. Он не ожидал от себя такого. Он чувствовал как его щеки запылали, и, осознавая что он только что сказал, не был в состоянии сказать еще что-либо. Сердце будто вот-вот выпрыгнет из груди. Чуя же, не замечая смятения своего...друга, продолжил: - Ты что, с ума сошел? - его голос стал холодным, полным отвращения. - Ты думаешь, между нами может быть что-то большее? Мы же просто друзья. Мы... были друзьями. Это все... Чуя шагнул назад, отступая от Осаму, и его слова, как нож, вонзались в сердце друга. - Ты нормальный вообще? - рявкнул Чуя, резко отодвигаясь назад, словно бы одно только признание Осаму могло его обжечь. В его голосе звучала смесь злости и отвращения. - Это что за бред, Осаму? Ты... ты что, на самом деле это все серьезно!? Осаму отвел взгляд, его руки нервно сжались в кулаки. Его дыхание сбилось, и он не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить свои чувства. Все, что он хотел, - чтобы Чуя хотя бы попытался понять. - Я... - начал он, но его голос предательски дрогнул. - Я просто... не хотел это скрывать. Это слишком сложно... - Сложно? - перебил его Чуя, не давая закончить. Его лицо исказилось гримасой ненависти. - Ты издеваешься надо мной? Ты вообще понимаешь, что только что сказал? Это... отвратительно! Осаму сжался под тяжестью слов, будто удары обрушивались прямо на его душу. - Я не хотел, чтобы ты это воспринял так... — пробормотал он, его голос затихал, как если бы он сам не верил в свои слова. Но Чуя не собирался останавливаться. Его глаза сверкали гневом, а голос стал ещё более ядовитым. - Так что? Ты хотел, чтобы я понял? Чтобы я вдруг решил, что это нормально? Да ты с ума сошел! Ты больной, Осаму! Это ненормально! - Чуя, я просто... - попытался вставить Осаму, но его снова перебили. - Замолчи! - выкрикнул Чуя, отступая еще на шаг. - Ты вообще себя слышишь? Как ты мог? Я нормальный человек, понял? Нормальный! И я не собираюсь это терпеть! Осаму едва удерживал слезы. Его сердце разрывалось, и он никак не мог найти слов, чтобы остановить этот поток ненависти. - Но я не могу это изменить... - прошептал он, его голос был полон отчаяния. Чуя только рассмеялся, но в этом смехе не было ничего радостного. - Ты даже не думай, что между нами теперь все может быть как раньше! - Его слова были жестокими, словно плевки в лицо. - Ты уничтожил все, что у нас было. Мы были друзьями, а теперь... теперь ты просто жалок. Осаму смотрел на него, чувствуя, как в его душе что-то медленно умирает. - Ты серьезно? - его голос дрожал. - Ты отвергаешь меня? Даже как...друга? Чуя замолчал на мгновение, но затем его лицо снова исказилось гневом. - Конечно, отвергаю! Как ты вообще мог подумать, что я... что я могу это принять?! Ты для меня мертв, Осаму! Между нами теперь ничего нет. И никогда не будет! Эти слова ударили Осаму сильнее, чем он мог себе представить. Он стоял неподвижно, его взгляд был устремлен в пол, а его сердце будто разлетелось на тысячи осколков. - Хорошо, - еле слышно выдохнул он, его голос едва пробивался через ком в горле. - Если ты так думаешь... Он повернулся, стараясь уйти как можно быстрее, прежде чем Чуя успел сказать что-то ещё. Но каждый его шаг был полон боли, и внутри него оставалась пустота, которая не могла быть заполнена. Прошло несколько недель с того дня, который разрушил все. Осаму больше не пытался заговорить с Чуей, а тот в свою очередь словно стер его из своей жизни. Теперь они существовали в разных мирах: Чуя, полный жизни, веселья и разговоров о Мари, и Осаму — одинокий и раздавленный. Каждая встреча с Чуей в школьном коридоре была пыткой. Чуя либо игнорировал его, либо бросал короткий взгляд, полный отвращения, как будто хотел напомнить, насколько глубоко Осаму переступил границу. Эти взгляды причиняли боль больше, чем любые слова. Осаму замкнулся в себе. Весь его мир сузился до маршрутов "школа-дом-школа". Все, что раньше приносило радость, казалось бессмысленным. Он просиживал вечера в своей комнате, глядя в пустоту и чувствуя, как его одиночество сжирает его изнутри. Однажды, проходя мимо Чуи и его компании, Осаму услышал смех друга, который теперь был ему чужим. Словно кто-то другой занял его место рядом с Чуей. Он пытался не смотреть, но не смог — и встретился с холодным, колким взглядом. - Жалкий. Тебе сюда не место, Осаму. Ты всегда был лишним, - громко сказал Чуя, чтобы все слышали. Его голос был полон презрения. Слова обрушились на Осаму, словно камни. Он остановился, не в силах ничего ответить, ощущая, как окружающие смотрят на него, смеются вслед. Эти слова резали его изнутри, разбивая последние остатки надежды. Осаму ничего не сказал. Он просто отвернулся и ушел, стараясь не выдать дрожь в плечах, которую так и не смог сдержать. Дома он сидел на полу, обняв колени, глядя в пустую стену. В ушах до сих пор звучал голос Чуи, отравляя каждый вдох. Вместо смеха, который они когда-то делили, в голове теперь звучали его жестокие слова: "Ты всегда был лишним." Чуя жил дальше, окруженный друзьями и своим новым счастьем, а у Осаму осталась лишь пустота, боль и воспоминания о том, как все было, когда он еще имел значение. И в тот вечер, сидя в своей комнате, Осаму окончательно понял: он потерял все.