На привязи

      Обычно, люди кричат «Помогите», или выкладывают камнями на золотистом песке «SOS», если они, конечно, попали на необитаемый остров, или ещё в какую безвыходную, казалось бы, ситуацию.       Обычно, люди просят о помощи, потому что понимают, что самостоятельно проблему не решить. Не смогут. Не выберутся.       Сколько раз уже пальцы набирали сообщение «Помоги мне». Затем текст быстро исчезал. И оставался только в голове молящим голосом шепча:       Линч, помоги мне. Помоги мне, Линч.       Егор, пожалуйста…       Я не справлюсь сам!       Егор. Прошу тебя…       Помоги мне…       Но эти мольбы не были озвучены. Разве что, только тихо, шепотом и в полном одиночестве. Словно поехавший крышей псих.       Слишком уж стыдно. Гордость не даст высказаться. Он лучше застрелится.       Но он помнит, насколько просты были эти слова, когда он был связанным, (дважды), в этом чёртовом заброшенном лагере.       «Вы и волоса его не стоите»       Он слышал его голос сквозь те тонкие стенки халупы. Помнит, как почти умолял, пытаясь успокоить, чтобы Линч не убивал.       И ведь тот действительно мог застрелить троих, невинных, по сути, людей. Одну же убил…       И неужели все ради того, чтобы спасти друга?       И сколько ещё было таких ситуаций, когда он звал Линча на помощь, порой, до сорванных голосовых связок.       А сейчас… он просто сбежал. Стал пропавшим, не просящим о помощи.       Под солнечными лучами, пробивающиеся сквозь дыры в крыше, сидя на полуживом стуле, за таким же старым столом. Что-то писал на потертых и мятых листах, взятых из какого-то дневника в подвале. Там же прихватил пару банок странной жижи, которая, наверное, когда-то давно, была ягодным компотом.       Он и сам не знает зачем рылся и искал закурить после того, как половина банки опустела. Но ему всё-таки удалось найти пачку каких-то древних сигарет — без фильтра, которые, кажется, курили ещё во время Советского Союза.       Красная пачка с именем — Прима. На обороте потертыми буквами текст и цена — шестнадцать копеек.       Курить их оказалось той ещё пыткой. Но организм словно требовал этой разрядки. И стало действительно легче.       Правда потом его стошнило, не успев он выбежать на улицу.       Может, та бурда в банке забродила настолько, что пить ее уже категорически нельзя?       Похуй.       Дым сигарет постепенно вытеснял свежий хвойный запах в домишке. Кислый, неприятный привкус оседал на языке, после каждого нового глотка бражки.       А за привычными загонами постепенно начала развиваться и паранойя, из-за чего теперь приходится сидеть на антипсихотических…       Как показалось, запивать таблетки мутной бурдой, было «отличным решением».

***

      Статья попалась случайно — очередной форум, очередная «страшная» история, но что-то в ней все же зацепило. Может, детали, может, стиль изложения, но Джону бы точно понравилось.       «Эй, смотри что нашел»       Набрал сообщение, прикрепляя ссылку.       Сообщение ушло.       Прочитано не было…       Странно. Обычно Джон отвечал если не сразу, то в течение часа точно. Даже когда был занят, всегда находил минуту проверить телефон.       Через два часа Линч набрал его номер.       Гудки.       Долгие, протяжные. Телефон работает, просто никто не берет.       — Ладно, — выдохнул и подумал: «Может, правда занят».       Но что-то изнутри царапнуло. За все время их дружбы, Джон никогда не пропадал вот так. Даже если был не в настроении общаться, всегда отправлял короткое «занят» или «потом».       Ближе к обеду беспокойство переросло в легкую тревогу. Еще три звонка — и все без ответа.       Квартира оказалась пустой...       Ключ провернулся в замке (у каждого был дубликат — на всякий случай. Такой случай), но внутри никого. Все вещи на месте, ноутбук закрыт на столе, даже кружка с недопитым кофе стоит.       — Джон? — позвал Линч, хотя уже понимал — пусто.       Сестра тоже не знала, где он. Лили только пожала плечами:       — Не получала от него сообщений недели две уже. Думала, вы опять на съемках где-то.       И на языке завертелось только одно слово — Дача.       Этот чертов полуразвалившийся домик, который Джон зачем-то купил. Они еще шутили над этим — зачем городскому мужику, который терпеть не может насекомых и грязь, понадобилась развалюха в лесу?       «Хочу что-то свое», — только и сказал тогда, как-то странно улыбнувшись.       Всю дорогу до дачи Линч пытался понять что произошло. Что могло заставить Джона, с его вечной недовольной мордой, с его брезгливостью и любовью к комфорту, сбежать в эту глушь? И главное — почему он не сказал ни слова?       Машина неслась по трассе, сворачивая на щебенку, а в голове крутились обрывки последних разговоров. Был ли Джон другим в последнее время? Говорил ли что-то странное? Черт возьми, почему он не заметил раньше, что с ним что-то не так?       Но вот и домик показался из-за деревьев — серый, покосившийся, с дырявой крышей. У забора стояла машина, припаркованная как попало.       — Ну хоть не угнали тебя, — пробормотал Линч, глуша двигатель.       Из щелей в окнах пробивался тусклый свет. Значит, внутри кто-то есть. Значит, он не зря проделал весь этот грёбаный путь.       Обычно, люди делают глупости. В том числе и Джон. Помешанный на ЗОЖе придурок, который даже пиво считал отравой для организма. Чертов параноик!       Видимо, Линч попал в какую-то параллельную реальность. Потому что человек, сидящий за столом, абсолютно точно не мог быть его лучшим другом.       Затхлый запах смешивался с едким дымом сигарет. На столе — мутная банка. Он что, пьёт эту дрянь?       — Какого хрена, Джон? — Линч прошёл вглубь комнаты, морщась от густого запаха. Но тот даже не обернулся на внезапно вошедшего, и на его тон. Только чиркнул спичкой, прикуривая очередную.       — Я спрашиваю, какого чёрта происходит? Ты телефон проверять разучился?       — Отъебись.       Голос у Джона был хриплый, надтреснутый. Совсем не его.       — Чего?.. — Линч даже опешил от такого ответа.       — Съебись, говорю, отсюда. Нахуй ты припёрся?       — Ты сейчас издеваешься? — Линч подошёл ближе, заглядывая другу в лицо. — Я, блять, полгорода объездил! Ты трубку не берёшь. Пропал нахер!       Джон дёрнулся, пытаясь отвернуться. Пепел с сигареты упал на исписанные листы.       — Ну я же не просил меня искать.       — Да мне плевать, просил ты или нет! — Линч с грохотом двинул стул, нависая над другом. — Какого хера ты пьёшь? И с каких пор ты куришь? Ты себя видел вообще?       — Да ну съеби, сказал же!       Джон резко вскочил. Стул с громким стуком перевернулся. Очки съехали, а в глазах плескалось что-то незнакомое.       — Я, блять, не звал тебя! Не просил приезжать! Хочу — бухаю! Хочу — травлюсь этой сраной… что это вообще… Примой! Какое твоё собачье дело?!       — Ты с ума сошёл? — Линч попытался взять его за плечо, но Джон с силой оттолкнул его руку.       — Да! Да, сошёл! И что?! Уж лучше так, чем… — он осёкся, судорожно затягиваясь сигаретой.       — Чем что?..       — НАХУЙ, по-шел! Сказал, же, Линч, вали, — Джон швырнул в него какой-то бумагой. — Проваливай. Это не твое дело вообще. Ты, блять, не нянька мне!       — Я твой друг, придурок!       — Вот и уёбывай, друг! Мне вообще никто не нужен!       Его трясло. Буквально колотило, а голос срывался то на крик, то на сиплый шёпот.       Линч никогда не видел его таким. Джон мог психовать, мог истерить, но не так. Не с этим странным, загнанным взглядом. Не с трясущимися руками. Не с этой паникой в голосе, которую он пытался скрыть за матом и злостью.       Что-то было не так.       Что-то было очень, очень не так.       — Джон, — Линч старался говорить спокойно, хотя внутри все переворачивалось от происходящего. — Что случилось?       — Ничего, — Джон поднял стул, опускаясь на него обратно, словно из него разом выпустили весь воздух. –… ни-че-го.       Он снова потянулся за сигаретой, но Линч перехватил его руку.       — Хватит травиться.       — А какая уже разница? — Джон криво усмехнулся. — Меня всё равно нет в будущем.       — Чего бля?..       — Болтон… — Джон закрыл глаза, сжимая виски пальцами. — Меня нет в будущем. Понимаешь? Нет. Совсем.       Пальцы Джона дрожали, и теперь Линч видел, что это не просто похмелье или нервы.       — И ты поверил?       — Ну а чё нет? — Джон нервно рассмеялся, и от этого смеха у Егора мурашки пробежали по коже. — Он знает все, Линч. Про… про всё. Значит, и это правда.       — Бред.       — Нет, Линч! Не бред! — Джон вскинул голову, и в его глазах плескался самый настоящий ужас. — Я чувствую, что умру. Скоро. И от этого не убежать. Не спрятаться. Я пробовал… пробовал думать о другом. Отвлекаться. Но оно… всегда здесь, со мной, Линч.       Он ткнул себя пальцем в висок.       — Каждую ёбаную секунду я думаю об этом. Когда это случится? Как? Где? Завтра? Через неделю? Я не могу… не могу больше…       Его голос сорвался.       — И самое хуёвое… Я даже не могу нормально сдохнуть. Потому что боюсь. Пиздец как боюсь. А таблетки… они хотя бы помогают не думать. Иногда. Ненадолго. Чтобы я окончательно в психушку не загремел.       Линч молчал.       Что тут скажешь? Какими словами успокоить человека, который уверен, что скоро умрёт?       — Поэтому и дача, — продолжал Джон уже тише. — Хотел хоть что-то… оставить. После. Тупо, да?       — Тупо, — согласился Линч. — Знаешь почему?       Джон поднял на него мутный взгляд.       — Потому что хрень это все. Болтон… Он специально вложил эту мысль тебе в башку. И ты, как последний долбоёб, повёлся.       — Но…       — Заткнись и слушай, — Линч присел на корточки, глядя другу в глаза. — Помнишь тот подвал? Где нас должны были убить? Ты тогда тоже думал, что всё — пиздец. А мы выбрались. Помнишь тот лагерь? Там тоже смерть была в двух шагах. И что? Живы.       — Это другое…       — Не, нихуя. Ты просто позволил залезть тебе в голову. И теперь сидишь тут, бухаешь, куришь всякую дрянь, пичкаешь себя колёсами…       — Они вообще-то прописаны врачом, — слабо возразил Джон.       — Да плевать. Ты не умрёшь. Слышишь? И я не дам тебе сдохнуть. Даже не надейся так легко от меня отделаться.       Джон снова усмехнулся, но уже как-то по-другому. Словно сквозь пелену страха пробился лучик прежнего Джона.       — Ты не всесильный, Линч.       — Зато ты — параноик с манией саморазрушения. И на сегодня хватит.       Линч встал, окидывая взглядом этот бардак: разбросанные скомканные листы, окурки, банки с мутной бурдой.       — А теперь пошли.       — Куда? — Джон даже не пошевелился.       — В речке тебя искупаю. Быстро в себя придёшь.       — Чего?! — Джон аж подскочил. — Ты рехнулся? Там же уже холодно! Ночь, Линч, ночь!       — А нехуй было бухать неделями. Пошли. — Линч схватил друга за шиворот, почти насильно поднимая со стула. — Ща и башка прочистится, и вся дурь выветрится.       — Линч, блять, не смей! — Джон попытался вырваться, но где там. — Я серьёзно! Я же простыну нахрен!       — Ой, смотрите на него, — хмыкнул Линч, продолжая тащить упирающегося друга. — Час назад помирать собирался, а теперь простуды боится?       — Да иди ты!..       — Вот и пойдём. Заодно и проверим — раз тебя в будущем нет, значит, и простуда не так уж и страшна. Логично же?       — Ну ты и мудак…       — На себя посмотри, — Линч толкнул дверь. — Всё, хорош. Погнали освежимся.       И впервые за долгое время в глазах Джона промелькнуло что-то, кроме страха и отчаяния. Злость — да. Паника — может быть. Но уже живые. Настоящие эмоции.       А значит, не всё ещё потеряно.       До реки Джон не дошёл. Линч его дотащил, слушая трехэтажный мат и угрозы страшной мести.       Вода и правда оказалась холодной. Джон заорал, как только Линч с размаху зашвырнул его в реку. Заорал и начал материться так, что даже у Линча уши в трубочку свернулись.       — СУКА! БЛЯТЬ! ПИЗДЕЦ! — Джон барахтался, пытаясь выбраться. — Я тебя урою нахуй!       — Да-да, — Линч невозмутимо стоял на самодельном плоту, пришвартованный к берегу, наблюдая, как друг, словно мокрый взъерошенный воробей, пытается выбраться. — Освежился?       — Н-нахуй иди!       Вода стекала с волос, очки покрылись разводами, а одежда облепила тело. Джон трясся, но уже не от страха — от холода.       — С-сука… хоть бы разд-деться дал. — Зубы Джона стучали, а губы начали синеть.       — Так не интересно, — хмыкнул Линч, но тут же стянул свой плащ. — Иди сюда, придурок.       — И-д-ди н-нахуй.       — Джон.       — П-пошёл т-ты.       Линч закатил глаза, шагнул к другу и накинул плащ ему на плечи.       — В машину. Быстро.       — Не к-командуй! Рас-с-скомандовался т-тут...       Но спорить Джон больше не стал. Только клацал зубами, пока Линч тащил его обратно к машине.       — Ненавижу т-тебя.       — Я знаю, — Линч включил печку на полную. — Держи. Достал из бардачка термос с горячим кофе. Предусмотрительно прихватил в дорогу — знал ведь, что пригодится.       — Как ты вообще… — Джон с трудом держал термос дрожащими руками. — Как ты меня нашёл?       — А куда ты ещё денешься? — Линч стянул с себя свитер, который Джон же и подарил, и накинул его поверх его мокрой головы. — Больше и спрятаться негде.       — Мудак ты.       — Есть такое, да…       Джон сделал глоток кофе. Горячая жидкость обжигала горло, но это было приятное тепло. Живое.       — Спасибо, — тихо буркнул он.       — За что? За то, что чуть не утопил?       — За то, что нашёл...       Линч промолчал. Только включил магнитолу, делая звук потише.       — Поехали домой? — спросил он через пару минут. — А то ты реально простынешь. И вот тогда точно будет не до смертей и предсказаний.       Джон хмыкнул, поплотнее закутываясь в плащ.       — Едь давай уже…       Тепло.       Печка работала на полную, медленно отогревая промёрзшее тело. Джон всё ещё дрожал, но уже не так сильно. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а очки запотели настолько, что он их просто снял, положив на приборную панель.       Тишина.       Только радио тихо играло, да изредка Джон делал глоток кофе из термоса. Его пальцы постепенно отогревались, переставая быть похожими на ледышки.       Линч искоса поглядывал на друга, подмечая детали, которые ранее не успел заметить: Тёмные круги под глазами — совсем не спал что ли? Осунувшееся лицо — и не ел похоже толком ничего. Да уж, довёл себя.       Сердце неприятно сжималось от этого зрелища.       Хотелось врезать. Хорошенько так втащить этому придурку за то, что довёл себя до такого состояния. За то, что не позвонил. Не написал. Не попросил о помощи, когда она действительно была нужна.       А ещё хотелось обнять. Прижать к себе. Согреть. И не физически — душевно. Защитить от всех этих страхов, от голосов в голове.       От самого себя.       Защитить. Спасти. Не дать пропасть.       Сколько уже было таких моментов? Когда Джон, вечно бравирующий своей самодостаточностью, выглядел таким… потерянным? Хрупким, несмотря на свой острый язык и вечное недовольство всем вокруг.       И каждый раз что-то внутри обрывалось. Каждый раз хотелось всё бросить и просто быть рядом. Просто знать, что с ним всё в порядке.       Чёртов Джон.       Чёртов параноик с его загонами.       Такой раздражающий. Невыносимый.       Такой важный.       Настолько важный, что даже думать об этом страшно.       — Линч? — хрипло позвал Джон.       — М?       — Ты пялишься.       — Иди нахуй.       Джон слабо усмехнулся, сильнее закутываясь в плащ. От него пахло рекой, сигаретами и почему-то осенью. Странное сочетание.       Уютное.       Родное…       До дома Линча было ещё минут сорок езды. За окном темень, и дорогу видно только благодаря дальнему свету фар.       Джон затих. Кофе в термосе закончился, а тепло от печки и усталость последних дней сделали своё дело. Он даже не заметил, как начал проваливаться в сон.       И уж точно никто никогда не узнает, как его голова медленно склонилась набок. Как он, уже в полудрёме, придвинулся ближе к теплу, исходящему от Линча. Как неосознанно уткнулся носом куда-то в плечо, прижимаясь всем телом.       Егор только тихо хмыкнул, стараясь вести машину так, чтобы не разбудить это недоразумение. Джон во сне хмурился и что-то бормотал, но уже не дрожал. Спокойный. Умиротворённый. Храпящий Джон.       Свой.       До дома оставалось еще минут двадцать пути. И об этих двадцати минутах тоже никто никогда не узнает.       Как и о том, что Линч ехал чуть медленнее обычного.       Просто чтобы как можно дольше побыть в этом моменте.