Уколы, слезы и поцелуй в лоб

Гарри всегда думал, что жить с Сириусом и Римусом – это предел мечтаний. Он точно знал, что его не будут бить и игнорировать, а есть он сможет три раза в день минимум. Но самое главное – его будут любить! По телевизионной передаче, которую каждую субботу смотрит тетя Петунья, говорили, что детям обязательно нужна любовь, иначе они вырастут неполноценными. Теория в каком-то смысле подтвердилась – Дадли вырос очень даже полноценным, можно сказать, что его перелюбили. А вот Гарри пренебрегали, и что из него получилось? Подруга тети Петуньи однажды сказала, что мальчик похож на брошенного котенка, такой же дикий и недолюбленный. Гарри подумал, что женщина его жалеет, но она предложила отправить его в приют, и тогда мальчишка понял – жалеют его тетю. Ну конечно, ей ведь достался неполноценный ребенок. Но совсем скоро все изменится, и Гарри станет обычным – его забирает крестный. В начале третьего курса произошло нападение Сириуса Блэка, который гонялся за Гарри с самого лета. Всех согнали в большой зал, но ночью вдруг явились авроры. Они пришли тихо, но Гарри умел оставаться незамеченным, поэтому проследил за мужчинами в бордовых мантиях. Он выглядывал из-за угла, наблюдая, как они поднимаются по винтовой лестнице в кабинет директора. Буквально двадцать минут назад туда поднялись почти все профессора, оставив детей на Филча. Обмануть сквиба было легче легкого, а еще Гарри страдал от бессонницы, вот и решил погулять по замку. Инстинкт самосохранения у него отсутствовал напрочь. Через полчаса мальчик замерз и устал наблюдать за неподвижной горгульей, поэтому вернулся к своему спальнику. А через три дня его вызвали к директору. Гарри подумал, что кто-то доложил о его ночном приключении, но в кабинете на мягком диванчике сидели незнакомый мужчина и профессор Люпин. Дамблдор объяснил, что мужчина – это Сириус Блэк. Его незаслуженно обвинили в убийстве и предательстве, но несколько дней назад он предоставил неопровержимые доказательства своей невиновности, и вчера состоялся суд. Гарри дали время познакомиться с крестным, пообщаться, узнать друг друга получше, а потом ошарашили новостью – теперь Сириус его новый опекун. Рождество, к сожалению, Гарри встретил в Хогвартсе. Сириус проходил реабилитацию в санатории и не мог забрать ребенка домой. Поехать в Нору мальчик отказался. Компанию ему составил профессор Люпин или Римус, как он попросил сам себя называть. Сначала было непривычно обращаться к учителю неформально, но дети быстро ко всему привыкают, вот и Гарри привык. Экзамены прошли незаметно и почти безболезненно, если не считать полного провала на предсказаниях и неполного провала на зельях. Снейп больше не придирался, но навыков у самого Гарри не было от слова совсем, и он еле получил Удовлетворительно. Но в целом мальчик получил хорошие результаты и со спокойной душой поехал домой. Первая неделя в новом доме прошла для Гарри как в раю. Он много гулял по Лондону, обедал в необычных и популярных кафе, ему купили целый шкаф новой одежды. Сириус и Римус не отходили от мальчика ни на шаг, старались проводить все время с ним. И именно в этом заключалась проблема. В доме Дурслей у Гарри была одна важная для него вещь – свобода. Он мог гулять сутками, ходить где вздумается. Он привык проводить свое свободное время вне дома в одиночестве. Сириус же боялся оставить его одного даже в пределах дома, что уж говорить про улицы города. — Там опасно, щеночек, я не могу отпустить тебя гулять без взрослых. И Гарри предоставлялся выбор – идти гулять с Сириусом или остаться дома. Тоже с Сириусом. Римус работал и приходил только вечером. Устраивать истерики и обижать крестного мальчик не хотел, поэтому не спорил. За ним присматривали даже ночью. Как только Гарри выходил в коридор, рядом оказывался кто-то из взрослых. Они смиренно ждали, пока мальчик воспользуется уборной или попьет воды, а потом отводили в спальню, укрывали одеялом и дожидались, пока ребенок уснет. Сначала это нравилось, такую заботу о нем еще никто не проявлял, но со временем начало раздражать. Но даже такая гиперопека не могла испортить впечатление о новом доме, его испортило кое-что, чего никто не ожидал. Гарри заболел. Гарри всегда считал, что слечь с температурой летом невозможно, но он сумел. И одним прекрасным июньским утром мальчик проснулся с дикой головной болью и першением в горле. Говорить об этом крестному он не собирался, само все пройдет, всегда проходило. Поэтому кое-как подняв себя с кровати, Гарри спустился к завтраку. — Сегодня Римус решил нас побаловать, а то каша уже надоела, – вместо пожелания доброго утра сказал Сириус, – на завтрак яйца с беконом и мой фирменный пудинг. Завтраки и ужины обычно готовил Римус, а он был приверженцем здорового питания, поэтому меню состояло из каш, овощей и вареного мяса. Сириус однажды сказал, что сам Римус в тайне от них ест стейки. Гарри предпочитал этому не верить, хотя звучало правдоподобно. Но сегодня есть не хотелось, даже наоборот – Гарри мутило. Блестящий бекон и ярко-желтое яйцо с кусочками помидоров вызывало отвращение. Ребенок смог запихнуть в себя совсем немного и отодвинул тарелку. — Спасибо, я не голоден. Думаю, нужно было прогуляться перед завтраком. Гарри наивно считал, что Сириус не заметит изменений в своем подопечном. Но тот только улыбнулся, молча подозвал мальчика к себе и поцеловал в лоб. — Щеночек, у тебя жар, – констатировал факт Сириус, – пойдем, тебе нужно прилечь. Обняв Гарри за талию, Сириус повел его в комнату, где тут же уложил в кровать и приказал Кричеру принести теплый чай. — Пей чаек, я сейчас вернусь. Сириус быстро убежал, а вернулся с молодым парнем с чемоданчиком в руках. — Привет, дорогой, я Адам, – представился незнакомец, – сейчас быстренько тебя осмотрим. Адам оказался врачом. Он попросил Гарри присесть и облокотиться на подушки, пока доставал из чемоданчика разные приблуды и скляночки. — Сначала посмотрим на твое горлышко, открой ротик и скажи “ааа”. Адам надавил на язык Гарри плоской ложечкой, светя Люмосом. Было немного неприятно, но быстро закончилось. Адам нежно пощупал шею и за ушами, что-то одобрительно хмыкнув себе под нос. — Ну что, горло красное, немного воспалены миндалины. Теперь давай тебя послушаем. Гарри поднял футболку, и его груди коснулась теплая мембрана. У врача Гарри никогда не был, только ходил к медсестре в младшей школе. Стетоскоп у нее всегда был обжигающе холодным, мальчик дергался каждый раз. Врач был сосредоточен около минуты, а потом попросил повернуться спиной. — Хрипов нет, подозреваю обычную простуду. Адам попросил Гарри лечь на спину и аккуратно прощупал его живот, легко надавливая. Болей не было, хотя в детстве мальчик мучился с животом, но после поступления в Хогвартс все быстро прошло. Гарри спихнул это на нормальную еду и теплую кровать, в чулане всегда было прохладно. Температуру Адам измерил палочкой, произнеся странное заклинание. После проверки что-то написал на небольшом листочке пергамента и достал из чемоданчика деревянную коробку, в которой что-то звенело. — Температура высокая, но ее можно сбить зельями. Я написал, что и как принимать, на повторную проверку приду через неделю. С этими словами мужчины вышли из комнаты, оставив Гарри одного. В коробке ничего страшного не оказалось, только четырнадцать скляночек. Тетя Петунья всегда пугала его болючими уколами, которых мальчик ну очень боялся. Медсестра в школе детей не любила, всегда кричала и дергала капризных ребят. Слезы ее только раздраконивали, и женщина могла больно ущипнуть или тряхнуть. Прививок боялись все, после каждого укольчика у медсестры на нежных детских ручках оставались темные синяки. Гарри возликовал, когда понял, что лечить его недуг будут волшебным способом. Он уже начал опасаться, потому что осматривал его Адам в магловской манере. Болеть Гарри понравилось. Сириус часто уходил, оставляя Кричера следить за больным ребенком. Домовик же пропадал спустя пять минут, бурча себе под нос проклятия. Еду приносили прямо в постель, разрешали смотреть телевизор до ночи. Каким образом Сириус умудрился подключить телевидение в магический дом осталось для Гарри секретом. Но все шло хорошо, даже зелья. Они были сладкими и приятными на вкус, не то что в больничном крыле. В школе все зелья варил Снейп, видимо только от его присутствия портился вкус. Когда Адам пришел на повторный осмотр, Гарри уже не болел, его энергия била через край. Доктор только улыбнулся и сообщил, что теперь мальчик может насладиться летом по полной, и поздравил с выздоровлением. В этот же день Гарри с Сириусом сходили на аттракционы и в кафе-мороженое. Все наладилось. А через неделю Гарри опять слег. В этот раз все было хуже: глотать было невозможно, нос не дышал, глаза слезились и постоянно хотелось спать. Мальчик даже не помнил, как к нему пришел Адам, что он делал и что назначил. Лихорадка полностью завладела сознанием Гарри, он проваливался в забытье, не мог даже поднять головы. Он смутно помнил, как его крутили, холодные компрессы на лбу и тихие колыбельные от крестного. Только на пятый день подросток пришел в себя, но все равно спал по шестнадцать часов в сутки. Из еды ему были позволены каши и бульоны, ничего жареного и тяжелого. И так худой Гарри похудел еще сильнее. Сириус не отходил от крестника ни на шаг, Римус взял отпуск, чтобы приглядывать за воспитанником, пока его друг спал. Адам приходил через день, чтобы отслеживать состояние мальчика. — Ты заболел магическим гриппом. Он опасен для детей, высасывает силу из магического ядра. Мы вовремя начали лечение, но тебе придется восстанавливаться. Твоему крестному я уже все написал и рассказал. Через неделю будешь как новенький. Адам взглянул на часы и быстро засобирался. — Я бы и сам начал, но пациенты не ждут. — Что начал? Вопрос прозвучал в пустоту, доктор выбежал из комнаты, и Сириус и Римус пошли его провожать. Интересно, что они должны начать? Лучше бы Гарри не знал. На самом деле, Гарри был невероятно смелым ребенком. Он не боялся темноты, высоты и монстров. Его не пугали собаки и мыши, с пауками он жил, а со змеями разговаривал и дружил. Гарри равнодушно относился к смерти, зачем дрожать от страха, если все равно придется умереть. Но было две вещи, которые вгоняли мальчика в панику и заставляли бежать подальше – Дадли с компанией и… иголки. Не швейные, которыми с огромным профессионализмом орудовала тетя Петунья, а медицинские. Страх поселился в первый год школы, в пять лет, когда толстая медсестра с растущим раздражением не могла найти на тоненькой детской ручке вену и взять кровь. Она пробовала несколько раз, из-за чего на обеих ручках Гарри еще неделю красовались темные синяки. Следующим испытанием стала прививка. Всему классу ее делали в плечо, но женщина, которая почему-то невзлюбила маленького Гарри, велела снять штаны и лечь на кушетку. После экзекуции было больно сидеть и ходить, поэтому Гарри начал избегать медицинского кабинета и прививок больше не делал – медсестра и учителя за этим особо не следили. В Хогвартсе от учеников и самой мадам Помфри Гарри узнал, что лечат в магическом мире преимущественно зельями, только для тяжелых недугов назначают уколы и капельницы. Такими мальчик не страдал, получал только ушибы и переломы, что в школе считалось за пустяковую неудачу. Поэтому насчет лечения от гриппа Гарри был спокоен, вряд ли что-то, что даже маглы лечат на раз два, считается у магов серьезной болезнью. Сириус не возвращался долго, за последнюю неделю он не оставлял крестника одного даже на десять минут, а если спал, то рядом сидел Римус. Но в этот раз мальчик провел в одиночестве почти час, пока в комнату не вошел крестный с небольшим подносом. Содержимое ввело мальчика в ступор, он сразу побелел и задрожал. На серебряном подносе лежали два шприца и три флакончика с зельями. Сириус состояния воспитанника не заметил, сразу подсунув одну из кляночек. — Выпей, я сейчас остальное подготовлю, – Сириус профессионально начал набирать в первый шприц содержимое одного из флаконов. Лекарство было зеленоватого цвета, чем-то напоминая ромашковый чай, который дядя Вернон терпеть не мог, зато любил его бизнес-партнёр и дарил оный с завидной регулярностью на каждый праздник. Гарри машинально опрокинул в себя зелье, даже не отметив излюбленный привкус клубники, и быстро перебрался на другой конец большой кровати. Сириус же быстро набрал первый шприц и принялся за второй, совершенно не обращая внимание на мальчика. И очень зря. Гарри сообразил, что уколы готовят не для того, чтобы впрыснуть лекарство в рот, поэтому забился в угол, закутав себя в одеяло и плед и выставив перед собой подушку. И в этот самый момент Сириус взглянул на мальчика. — Так, щеночек, поворачивайся на живо… Гарри, ты чего? — Ни…ничего, тут просто удобнее, – попытался оправдаться Гарри. Сириус недоуменно смотрел на крестника, не понимая такого странного поведения. Не уколов же он боится, в конце концов. В чистокровных богатых семьях, как Блэки или Поттеры, всегда были семейные доктора, которые сюсюкались с членами семьи чуть ли не до самой старости. С таким отношением про страх и говорить было нечего, как можно бояться доброго дядю, который после даже неприятной процедуры еще и леденец даст. Конечно, Сириус знал, что Гарри рос у маглов, но искренне считал, что все доктора – это самые добрые и услужливые люди на земле. Поэтому такую странную реакцию понять никак не мог. — Гарри, милый, ты уколов боишься? Мальчик только отрицательно замотал головой. Ничего он не боится, не маленький. Но страх разлился по венам, напоминая о боли и синяках, и затвердел в мышцах, словно бетон, не позволяя двинуться и на миллиметр. Взгляд упорно возвращался к острым длинным иглам, как бы Гарри не пытался смотреть на картины или узоры на стенах. Сириус положил шприц на поднос и развел руки. — Щеночек, иди сюда. Смотри, в моих руках ничего нет. Гарри медленно подполз к крестному и упал в его объятья. Сириус поцеловал лохматую макушку, укачивая подростка. Через минуту он услышал первый всхлип, потом еще и еще. Вскоре Гарри плакал, выплескивая страх. — Я бою-юсь, я не хо-очу. — Щеночек, но это нужно. Для твоего здоровья. — Но это бо-ольно. А их еще и д-два. — Милый, а ты костероста боишься? От слез Гарри заикался, поэтому просто помотал головой. — Ну вот, а ведь это тоже больно. И боль терпеть приходится несколько часов. А тут только секунда, как комарик укусит. — Не секунда! – крикнул Гарри, – уколы долго и больно. Их несколько раз колоть нужно. — Кто сказал? Один укольчик – один прокольчик. Раз, и все. Я очень аккуратно делаю, не больно почти. Можешь у Римуса спросить, я ему их в школе постоянно колол. — Только не зови Римуса, – захныкал Гарри. ему было стыдно плакать и перед крестным, но еще и Люпина он точно не выдержит. — Хорошо, не буду. Но ты позволишь сделать укол. — Только один! — Щеночек, укольчика два – для восстановления магического ядра и витаминки. Будет совсем немножко больно, я обещаю. Они тебе очень нужны, милый. Гарри всхлипнул последний раз и отстранился. Несколько секунд он прожигал шприца взглядом, надеясь их сжечь, но все-таки повиновался и улегся лицом в подушку. Сириус погладил мальчика по голове и стянул с него нижнее белье до колен. Гарри сразу же напрягся. — Тише, маленький, расслабься, иначе больно будет. На глазах снова появились слезы, у Гарри никак не получалось расслабиться. Напряженные мышцы были тверды словно камень. Сириус погладил крестника по спине и ягодицам. Он незаметно мазнул по нужному месту спиртовой ваткой и шлепнул мальчика по попе, одновременно с этим втыкая иглу. Гарри лишь ойкнул, но ввода лекарства не почувствовал. Только под самый конец по ягодице начало растекаться неприятное ощущение, но Сириус уже закончил и сделал небольшой массаж. — Видишь, а ты боялся. Не вставай, сейчас еще один сделаем и на сегодня все. — На сегодня? – не успел возмутиться Гарри, когда Сириус воткнул второй шприц в левую ягодицу со шлепком. Гарри этого не заметил, но мужчина надавил на поршень, и подросток резко заголосил. — Ай, щиплет, щиплет. Перестань, не надо. Больно. Гарри напрягся, делая только хуже, и зарыдал. Нога занемела вместе с попой, место укола горело огнем. Сириус опять начал гладить ребенка по спине, стараясь успокоить, и шептать разные нежности. — Тише, мой хороший, тише. Потерпи чуть-чуть, сейчас все закончится. Еще пять секундочек. Вводить быстро было нельзя, иначе станет только хуже. Сириус уже сам ждал, когда закончится лекарство слышать рыдания своего дитя невероятно больно. Как только шприц опустел, Сириус сразу же начал растирать ягодицу, распространяя лекарство по мышце. Прошло пять минут, но Гарри все не успокаивался. Мужчина натянул нижнее белье на пострадавшую попу и посадил крестника к себе на колени, прижимая плачущего мальчишку к своей груди. — Уже все, щеночек. Ты такой молодец, выдержал. Он укачивал Гарри, пока тот не заснул. Аккуратно положив мальчика на подушку и укрыв одеялом, Сириус поцеловал его в лоб и вышел из комнаты. Дверь он оставил приоткрытой, чтобы сразу отреагировать, если ребенок проснется. Нужно еще приготовить зелье от головной боли, такая истерика не проходит бесследно. На кухне его встретил Римус, который раскладывал по тарелкам овощное рагу с рисом. Сириус быстро клюнул его в губы и сел за стол. Перед ним сразу появилась тарелка. — Гарри плохо отреагировал на уколы, – констатировал факт Римус, отправляя в рот полную ложку еды, – я слышал плач. — Да, – кивнул Сириус, – для ядра еще более-менее, а витамины плохо пошли. Спрошу у Адама, может можно их как-то по-другому принимать. Не хочу нашего ребенка каждый день мучить. А ведь ему за лето нужно еще два курса проколоть и сделать несколько прививок, у него ни одной нет. Мерлин, за что это ему, и так за жизнь настрадался. — Мадам Помфри не сделала прививки? Их же каждый год нужно. — Так этим обычно родители занимаются, в Мунго отводят на каникулах или на дом врача вызывают, только маглорожденные в школе делают. Она видимо про Гарри забыла. Сириус потер переносицу. Он с самого рождения крестника считал его своим ребенком, обещал себе любить и лелеять ребенка. И как теперь испортить ему каникулы? Где вообще Гарри умудрился подхватить заразу, они почти не гуляли в магических местах. Видимо, среди маглов затесался больной гриппом, а после простуды иммунитет сработал плохо. И ведь завтра придется ошарашить ребенка новостью, что процедуру нужно проходить каждый день почти две недели. — Я помогу, если что. — Спасибо, твоя поддержка – уже огромная помощь. Сириус поцеловал Римуса и, очистив тарелки магией, убрал их на место. — И как только мама пережила мое детство? Ко мне врача чуть ли не каждую неделю вызывали. Ладно, пойдем спать. Завтра сложный день. Римус и Сириус уютно устроились под одним одеялом, грея друг друга в объятиях и стараясь не думать о проблемах завтрашнего дня. Они обязательно найдут лазейку в лечебных справочниках, чтобы не истязать своего ребенка каждодневными уколами. А если не получится, то будут обнимать и вливать зелья от головной боли. Или обратятся к Снейпу. Зачем нужна гордость, если твой ребенок страдает и боится. А ведь еще нужно как-то сообщить Гарри об их отношениях. Но об этом завтра, сейчас только спокойный крепкий сон.