Ветер над крышами домов

Антон всегда чувствовал себя слабым звеном в их тандеме. Как-то так сложилось что девушка спасала его из любых передряг и даже то, что она была на год старше никак не помогало Антону чувствовать себя спокойнее и увереннее. В совершенно всех аспектах он уступал ей. С того момента как он попал в детдом она стала для него супер героем, прямо как из тех тоненьких комиксов, которые ему удавалось мельком полистать. А она… она не просила ничего взамен. Хотя нет. Все же была одна просьба, и Антон был уверен: он сможет ее выполнить. Ведь нет ничего проще чем остаться рядом, когда кроме нее у него больше никого нет, неправда-ли? Но даже такое простое обещание он выполнить не может. Недавно в детский дом заявилась пожилого вида женщина. Дело обычное, Антон собственно даже внимания не обратил. Детский дом как никак. Тут часто бывают посетители, но у него, как и у всех детей постарше, и мысли не возникало оказаться на месте усыновленного ребенка. Они слишком взрослые, слишком уставшие, никому ненужные. Их уже не воспитаешь под свой манер, не заставишь полюбить себя, ты для этого ребенка уже не будешь кем-то. Со взрослыми детьми слишком много проблем, они слишком жестоки, слишком невменяемы. Они просто все целое, сплошное слишком. Но, как и в любом правиле, в этой жизни бывают исключения. Антон, не желая быть этим исключением, все же стал им. Женщина оказалась его бабушкой. Оказалась или просто представилась – Антону разницы не было. Он не считал себя достойным любви, и, кажется, даже чувствовал обиду. Зачем приезжать, зачем менять его жизнь? Он считал, что она опоздала. Когда он был ребенком, он каждую чертову ночь сначала молил всех и вся лишь бы мама вернулась, а позже просто просил увезти его подальше от этого места. Тогда он разочаровался в жизни, в Боге и во всем во что он верил. Ведь за ним так и не приехали.Ведьон жил вэтомаду досегомомента. И теперь, когда он больше ничего не ждал от этой жизни, вот он: шанс жить как все, или попытаться жить как все. А ему это было больше не нужно. Единственное что заставляло его жить – была Алина. Он не хотел ее бросать, разочаровывать. Он просто должен был быть рядом. И все былохорошо, а потом приезжает бабушка и вся та жизнь что была до этогокажется просто испаряется. Неужели она хочет своимодним этим поступком перечеркнуть все то, что было до этого? Все его 17 лет жизни. Скрип двери вывел его из собственных мыслей. Он подтянул поближе к себе сумку в которую запихивал всю ту малость вещей, которые у него были и взглянул на вошедшего. Это в его комнату вбежала Алина, слегка запыхавшись.Видимо она бежала довольно долго, ведь обычно для нее бег не составлял труда. – Ты вообще дурак? – отдышавшись, возмутилась Алина, –почему ты мне ничего не сказал? Как так вышло, что я узнаю о том что к тебе приехалабабушкаи хочет как можно скореезабратьтебя домой, не от тебя? Неужели ты не могмнесказать об этом? С каждым новым вопросом ее слова звучали все громче, а ноздри раздувались все сильнее. Кажется, она невероятно сильно злилась на него. Он бы тоже на себя злился.Да и в целом, он уже злился на себя за свою слабость. Антон пытался приготовиться к этому разговору. Не вышло. Вот так с тахты-барахтыв комнату врывается она и ждет внятного ответа, которого собственно у него и нет. Алинаеще раз оглядела его с ног до головы и оставила при себе мнение, что вид у него такой, будто он кого-то хоронить собрался, если не убить,но вид ее смягчился. – Ладно, можешь не отвечать, – она слегка помедлила, а потом добавила, – я рада за тебя… хоть и не от всего сердца. Она всегда была такой: непоколебимой, волевой. Антон не видел как она когда-либо плакала, он не видел, что бы она давала слабину. И сейчас она была такой же: вспыльчивой, но в то же время всем своим видом излучала спокойствие. Было в Алине что-то такое, что тянуло к ней. Складывалось такоевпечатлениебудто его магнитом притягивало. – Когда уезжаешь-то? – Завтра, после обеда. – Ответил Антон. – И правда, не врали, когда говорили, что она очень торопиться, – пружины жалобно заскрипели под Алиной когда она присела на край кровати возле Антона, – не врали… И тутАнтону стало не по себе. Он услышал как ее голос дрогнул, практически увидел как в Алине что-то надломилось, сломалось. Он чувствовал боль, что сквозила в воздухе этой затхлой старой комнатки, что успела стать им домом. Куда не глянь – везде сквозили воспоминания. И даже то, что эти времена не были лучшими или даже хорошими, не мешало чувству ностальгии, которое так внезапно напало на Антона.Алина тупо уставилась в одну точку, задумавшись. Она слегка сгорбилась, словно груз воспоминаний давил на нее слишком сильно. Они сидели молча погрузившись в свои мысли. Жизнь вокруг продолжалась: слышались детские голоса, хлопки дверей, перешептывания работников, но два человека сидели в тишине, словно жизнь для них тут закончилась, остановилась.

***

Антон, кажется, на всю жизнь запомнил свой первый день в детдоме. Он не помнил как попал сюда, помнил лишь что плача звал маму и сжимал в руках маленький рюкзачок – единственное что осталось у него от прошлой жизни. Воспитатели на слезы внимания не обращали. Они схватили маленького Антона грубо затянули в комнату, обошлись сухим: «теперь это твой дом», и оставили его в полной других мальчишек комнате. В тот же день он познал жестокость детей. Все их взгляды устремились на новенького.Испуганные, красные от слез глаза и крепко сжимающие детский рюкзак ручки, –они видели в нем идеальную жертву. И словно дикие животные окружили его. Он не помнил что они говорили, что делали, но чувство страха и боль отпечатались в его сознании навсегда.Сначала Антон захлебываясь слезами, умолял прекратить, но это, кажется, лишь сильнее распаляло интерес детей и они ожесточали. А контраст детского смеха и действий пугал Антона до чертиков. В конце концов, когда он уже перестал реагировать на действия детей и просто свернулся комочком, защищаясь от пинков, что поступали со всех сторон, дети потеряли к нему какой-либо интерес и забрав его рюкзачок, убежали делить добычу. В таком состоянии его и нашла Алина и с тех пор они стали не разлей вода. Она не могла спасти его от всех обидчиков, но всегда была рядом когда это было нужно. Она залечивала его раны, она развлекала его своими разговорами, она спасла его от одиночества, отдавая всю себя, лишь бы с ним все было хорошо. Спустя пару дней она повела его в свое излюбленное место: на крышу. Две маленькие фигуры быстро перебирали ногами, двигаясь вверх по ступенькам. Одна – женская, двигалась уверено и быстро, то и дело оглядываясь, ища взглядом друга. Другая же, мужская, двигалась медленно, спотыкаясь на каждой ступеньке постоянно норовя упасть. Алина подгоняла Антона, она знала расписание детского дома с точностью до минуты. Этому способствовало два фактора: во-первых, всев детдомеработалочетко, как швейцарские часы, а во-вторых Алина жила здесь сколько себя помнила. Она знала: у них всего пол часа до вечернего обхода. Было рискованно, но ей хотелось поделиться с Антоном своим излюбленным местом, которое уже было частичкой ее души. А этот вечно плачущий ребенок, напоминающий ей ее брата, которого забрали от нее двагоданазад, заставлялеечувствовать себя ответственность за него. Ей хотелось утешить его и заставить улыбнуться. Когда они подошли к двери, она опустила руку Антона и приоткрыла скрипучую дверь. Полоска тепло-оранжевого света, от закатного солнца, просочилась сквозь щель и, кажется, заполнила все пустующее пространство.На лице Алины просияла улыбка и она вывела Антона туда где казалось, словно все их мечты – и не мечты вовсе. Распростертое необъятное людским взором небо позволяло им забыться в разговорах и смехе, оно помогала почувствовать себя простыми и беззаботными детьми. В этом месте не было места слезам. Грусть тут была не к месту. Алиса, удовлетворенная его реакцией, повела его чуть дальше – туда, откуда открывался вид получше, усадила его на прохладный бетон. – Знаешь, что? Оказывается звезды светят настолько далеко, что даже когда они умирают мы видим их. Представляешь?Глянь туда. Видишь звездочка красивая? А ее может уже и не быть. На самом деле… – присев рядом Алина сразу начала лепетать, дабы Антон перестал думать о доме. С тех пор крыша служила Антону его новым домом. Он потерял маму, но открыл для себя Алину – такую женеобъятную как небо, такую же все заполняющую как сегодняшнее вечернее солнце.

***

Жизнь, на обычно гулких улицах, кажется, приостановилась. Мир снаружи, за стенами здания, дышал прохладой и холодом. Ветер спиралями закручивал обрывки бумаг и пыль. И хотя, это было лето, небо затянулось сплошными серыми тучами, которые спрятали резко-голубое небо и солнце. Все в городе поблекло. И, казалось, ничего больше не приобретет свой прежний яркий цвет. В самом детдоме все проплывало своим чередом.Правда Алина, что обычно всегда находилась неподалеку от друга, так и не появлялась ни утром, ни ближе к обеду, когда Антону вот-вот нужно было выходить. Нервы натянулись до предела. От страха крутило живот, и Антону казалось, что его сейчас стошнит. Неопределенность будущего и новоприобретенные родственники его пугали, а жизнь без Алины ему казалась просто невозможной. Когда Алина не появилась еще через пару минут, Антон выдвинулся на поиски. Ему жизненно необходимо нужно было сделать то, чего он не сделал вчера – поговорить. Ему нужно было высказаться ей. Сказать как ему жаль, попросить прощения, сказать как он ее любит.Первым же делом он пошел в направлении ступенек. Они больше небылитакими огромными. Когда он оказался здесь впервые, они казались ему просто гигантскими. Тяжелая железная дверь больше не представляла из себя вход в потусторонний мир, а солнце больше не светило так же ярко. КогдаАнтоноткрыл дверь он замер –Алина плакала. Плакала навзрыд как маленький ребенок. Казалось будто именно сегодня она решила выплакать невыплаканныеза жизнь слезы. Вчера Антон уверял себя, что ему все же показалось что с Алиной что-то не так. Ведь после той надломленности в голосе, ничего в ее поведении и голосе не выдавало в ней ни тревоги, ни каких-либо еще признаковсломлености. А сегодня он видит в ней маленького ребенка. За все то время, которое они провели вместе, Антон не раз думал о том, что невозможно быть такой. Такой вечно счастливой и готовой ко всем трудностям. А потом Алина вновь и вновь переубеждала его. Сегодня он понял – не бывает вечно счастливых людей, а в детдоме счастливых людей просто не бывает. Антон постояв в немом ступоре, все же взял себя в руки и подошел к Алине. Та в свою очередь судорожно пыталась стереть дорожки слез, что текли по ее щекам. – Оправдание про пылинку в глазу не пойдет, да? – Она подняла взгляд красных глазна Антона и выдавила из себя подобие улыбки. – Прекрати, – попросил Антон шепотом, – не три глаза. Прекрати.Прекрати плакать, я не могу вынести твоих слез, прекрати плакать из-за меня, – это хотелось сказать Антону. Но он не смог. Это были отвратительные, эгоистичные мысли. Оказалось, что Алина тоже человек. Ей тоже бывает больно. Антон ненавидел себя за ту невнимательность которую он к ней проявлял все это время. Ненавидел себя за то, что не знал, что сказать и как утешить единственную и лучшую подругу. Антон присел возле Алины.Он нежно отодвинул ее руки от лица и заправил прядь выбившихся русых волос за ухо. Антон не знал что говорить. Он обнял Алину и нашептывал ейвсе словаутешения,которые приходили ему на ум. Что он будет звонить, что будет навещать, что скоро им будет по восемнадцать и они будут жить вместе, в одной небольшой квартирке, так как и планировали до появления бабушки. Так как планировали всю жизнь. Вскоре Алина успокоилась. Хотя Антон считал, что она сделала это не из-за него и его поддержки, а для него – чтобы он не переживал за нее. Единственное, что выдавало ее недавнюю истерику, это ее покрасневшие глаза. Воспитатель, ответственный за сегодняшнее событие, нервно обвел взглядом появившуюся в его поле зрения запыхавшуюся пару друзей: Алину и Антона. Ожидая увидеть радостную физиономию школьника, который обрел семью, его глаза округляются от удивления, ведь Антон уж точно не выглядит как счастливчик судьбы (а именно таковым его считал воспитатель, в его то возрасте найти родственника? Это ли не небывалая удача?), а скорее наоборот. Эта сцена напоминала ему прощание с жизнью. Выглядело все так словно Антон преступник, а воспитатель его палач. Жутко завывающий за стенами детского дома ветер придавал этой картине еще большей мрачности. – Антон! Где тебя черти носят? Елена Смирнова будет с минуты на минуту. – Сразу же накинулся воспитатель с вопросом. Антон не ответил, только потупил взгляд в пол и поджал и так тонкие губы. Воспитатель ничего другого от него не ожидал. Как болтать со своей подружкой, так тот всегда рад, а вот когда дело доходит до воспитателей – все тут. Антон невзлюбил взрослых как только переступил порог этого здания. Мальчиком был послушным, никогда не создавал проблем, но его кредит доверия к старшему поколению был исчерпан. В детстве он считал, что именно они забрали его от мамы, а как подрос попросту перестал с ними говорить. Вскоре прозвучал рингтон и Антон уже догадывался кто мог позвонить. Воспитатель прокашлялся и отойдя чуть в сторону, произнес приветливое «здравствуйте». Антон не слушал о чем они болтают. Хотел, но не мог. Мысли сбивали его и уносили все дальше и дальше в себя. Чуть позже преподаватель, все так же прикладывая телефон к уху, подтолкнул Антона ближе к двери и они втроем вышли из детского дома.