Герой - это Злодей, которого вы еще не убедили
24 ноября 2024 г., 23:35
Томми упал на колени, обессиленный и задыхающийся. Чёрт, чёрт, чёрт, как это могло случиться, как он мог это допустить?
Жизнь несправедлива, и его унижение было беспрецедентным, но это должно было случиться.
Это был его единственный шанс! И всё пошло под откос.
Над ним кто-то хихикнул. Значит, они нашли его, по крайней мере, что-то пошло по плану. Томми хотелось рассмеяться, что, чёрт возьми, происходит, как низко ему пришлось пасть, чтобы обратиться за помощью к суперзлодеям? Видимо, настолько низко. Он сглотнул, горло сдавило от страха, он боялся того, что должно было произойти.
Он никогда не думал, что дойдёт до такого, и сейчас всерьёз сомневался в своих способностях. Что он за герой, если не может защитить себя без помощи врагов? Слабый герой.
Он слышал, как Зефир приземлился в нескольких метрах от него, чувствовал, что прямо за ним стоят Сирена и рядом Блейд. Чёрт, он был таким трусом, почему он не мог просто покончить с этим? Он сам всё спланировал, так почему же он так колебался? — «Потому что ты знаешь, что это неправильно», — прошептал голос в его голове, подозрительно похожий на Дрима. Что ж, эта сука может пойти к чёрту, это не самое плохое, а Томми не трус.
Он поднял глаза и посмотрел прямо на своих, как он надеялся, будущих союзников, или, по крайней мере, туда, где, по его мнению, они должны были быть. Он сосредоточил взгляд, пытаясь устранить любую потенциальную слабость, но знал, что это не сработает, не может сработать, ведь он только что выплакал все слезы, не прошло и двадцати минут. Глаза опухли и покраснели, стали стеклянными, и он выглядел ужасно.
Что ж, теперь он ничего не мог с этим поделать.
— Мне нужна помощь, — говорит Томми, внутренне содрогаясь от неуверенности в своём голосе.
Сирена посмотрел на него, приподняв бровь, а затем его взгляд слегка смягчился, и он присел на корточки.
— С какой целью? — послышался голос Сирены, он был мягким, почти игривым, но он казался искренне любопытным. По крайней мере, он не смеялся, пока что.
Томми сделал глубокий вдох, он мог это сделать, он был большим мужчиной, и это было не самое страшное, что он когда-либо делал! Он был супергероем, не так ли?
/нет, уже давно не был/
— Потому что… — дрожь пробежала по его телу, когда он попытался вспомнить причину, по которой сделал это, у него болели рёбра, — Потому что там есть кое-что похуже, чем вы, чем синдикат, чем большинство злодеев в этом городе.
Он пытался не разрыдаться снова из-за растерянного молчания, которое получил в ответ. Черт возьми, они не были убеждены, ему придется продолжать.
— Вопреки тому, во что вы, возможно, знаете, я не могу быть непобедимым... Я знаю, я знаю, я - не непобедимый? Маловероятно. — Черт, теперь он нес какую-то чушь, это было не то, что он планировал. Он начал смеяться, вся эта ситуация была не такой, как он планировал.
Он чувствует, как злодеи обмениваются обеспокоенными взглядами, вероятно, убеждённые, что Томми наконец-то сошёл с ума.
— И я…, — Томми замолкает, он не может продолжать. Он не может закончить это предложение, гордость не позволяет.
— А ты что? — Блейд нарушает повисшее вокруг них неловкое молчание, его голос как всегда монотонен.
— Ну, здоровяк, я… — он не мог продолжать, чёрт возьми. Боль в животе постепенно усиливалась, чёрт, наверное, ему не стоило стоять на коленях со сломанными рёбрами. Он чувствовал, как мокрая от крови рубашка прилипла к боку.
Он пытался дышать, но его дыхание прерывалось.
Томми понял, что плачет. Чёрт, он старался этого не делать.
У него защипало в глазах, и он почувствовал, как Сирена привстал с корточек подходя ближе, протягивая руки к лицу Томми, которое было таким же изрезанным, как и всё его остальное тело. Всё чертовски болело.
Руки схватили его за очки - последний барьер, отделявший его тайную личность от остального мира. Он не сопротивлялся, это уже не имело значения.
Как только он почувствовал, что свет коснулся его глаз, он услышал потрясённый вздох. Это был Зефир, но Томми не был уверен, не мог быть уверен, потому что не видел.
— Кто лишил тебя зрения? — голос Сирены потерял игривость, он замолчал и был явно шокирован. Томми кивает, когда из глаз начинают литься слезы. Он чувствует, как несколько капель дождя попали ему в спину, как это уместно, небо плакало вместе с ним.
Ему на спину положили руку, вероятно, для утешения. И, как ни странно, это действительно сработало. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то прикасался к нему без намерения причинить боль.
— Тише, все в порядке, мы что-нибудь придумаем, — кто-то гладил его по голове, голос становился мягче. Возможно, из жалости, Томми ненавидел жалость, но сейчас он не мог бороться, он потерял всю энергию. Он просто хотел свернуться калачиком и никогда больше не появляться.
— Ты можешь сказать нам, сколько тебе лет? — спросил другой голос. Томми показалось, что он похож на голос Блейда, но теперь в нём было гораздо больше эмоций, чем он когда-либо слышал в голосе этого человека.
Он кивает и слегка всхлипывает, он больше не может быть героем, никому нет до него дела, так что его личность больше не имеет значения. — Мне шестнадцать, — говорит он, всхлипывая всё сильнее.
Рука на его спине на мгновение замерла, и Томми возненавидел себя за то, как сильно ему хотелось попросить её продолжить. Он был таким дерьмовым героем. Это было так глупо.
Если это было возможно, то следующий вопрос прозвучал ещё мягче, чем предыдущий, почти так, будто они разговаривали с котёнком или птичкой. — Кто это сделал, малыш? — даже если Томми почувствовал гнев, который скрывался за этим вопросом, он почему-то знал, что на этот раз он не был направлен на него.
— Это Дрим. Он разозлился, потому что я ещё не… не смог даже задеть вас в битве, ребята.
Он хотел бы увидеть лица злодеев, когда раскроет свой самый сокровенный секрет. Но, чёрт возьми, он никогда больше их не увидит. Он никогда больше не увидит настоящих гор или коров. Он никогда больше не увидит синего или красного цвета или фейерверк. Он никогда больше ничего не увидит. Он плачет ещё сильнее, ведь его история должна была закончиться иначе. Он должен был быть отважным героем, спасающим всех женщин, побеждающим злодеев, с ярко-голубыми глазами!
Он никогда не увидит, как Таббо стареет, он никогда не увидит, как стареет он сам, или, или… - он ахнул, - он никогда больше не увидит женщину! Он даже не думал об этом, это была трагедия!
— Знаешь, что самое ужасное, — говорит Томми, всхлипывая всё сильнее и сильнее, пока рука продолжает успокаивающе поглаживать его по спине, — Самое ужасное, что я больше никогда не смогу видеть женщин? Как это вообще возможно? Как я могу быть самым крутым парнем, если даже не могу видеть цыпочек? — Поглаживания прекратились, и он услышал неуверенный смешок.
Неопределённо махнув рукой в ту сторону, он продолжает. — Нет-нет, не смейся! Я на самом деле расстроен. Я не смогу быть женатым, если никогда не увижу свою жену?!! Скажи мне Ангел, как это должно работать? — Он действительно переживал из-за этого и остановился только тогда, когда услышал ответ Сирены. — Жёны это не по-настоящему, я думал, ты это знаешь. — Отлично, теперь злодеям приходится быть смешными, это несправедливо!
Он был так зол, что чуть не забыл причину своего гнева. К сожалению, он вспомнил и снова начал плакать. Боже, он был таким слабаком, что плакал из-за того, что не сможет встречаться с девушками, он не был тряпкой!
Увы, он позволил себе погрустить, всего один раз.
Дрим был неправ, на самом деле были ситуации, в которых плакать было уместно, и нет, Томми было плевать, что это делает его слабаком. Если уж на то пошло, слабаком был Дрим, верно?
Все эти крики были утомительны, и когда начался дождь, он начал дрожать по совсем другой причине. Троица, похоже, тоже это заметила, потому что он почувствовал, как кто-то накинул на него плащ с капюшоном, чтобы хоть как-то защитить лицо от надвигающегося ливня.
Кто-то поднял его с земли, и, словно новый удар в живот, он почувствовал, как возвращается ещё большая боль. Верно, пострадали не только его глаза. Он захныкал и почувствовал, что человек, к которому он прижимался, остановился. Вероятно, это была Сирена, по крайней мере, Томми так предположил, ведь он не мог видеть её своими глазами.
Черт, на то, чтобы освоить это, тоже ушла бы вечность.
— Тесей, он причинил тебе боль в другом месте? — раздался голос Блейда справа от него, и Томми кивнул, прежде чем спрятать лицо в груди, к которой он в данный момент прижимался. Подайте на него в суд, ну и что, что это было ребячеством, дайте ему поблажку, он был чертовски травмирован.
— Хорошо, ты можешь сказать мне, где? — Томми никогда не слышал, чтобы голос Блейда звучал так мягко, это было приятно. Возможно, он страдал от сильной кровопотери.
— У меня рёбра, кажется, сломаны, он… он пырнул меня ножом! Дрим посмел пырнуть меня ножом! — Томми был немного зол от осознания того, кто так поступает? Кто ходит и бьёт ножом несовершеннолетних? Его точно уволят за это!
— Хорошо, что-нибудь ещё? — вопрос был задан с терпением, но Томми чувствовал, что эти люди с каждой секундой становятся всё более нетерпеливыми.
— Ну, я думаю, думаю, что у меня сильно болит лицо, не знаю, может, это из-за того, что я ничего не вижу, — он слегка пожимает плечами и морщится от этого движения, — Но, кроме этого, я не думаю, что сильно пострадал. Почти уверен, что повредил колено при падении, — теперь, когда он упомянул об этом, он почувствовал, как отёк неприятно давит на его узкие брюки.
В любой другой момент он бы возмутился тем, что его держат, как невесту, но, возможно, это было самое комфортное положение, в котором он находился за последние месяцы, пока его уносили от дождя и крыши в сторону того, что он предположил было базой суперзлодеев.
Прижимаясь к сильной груди в поисках хоть капельки тепла, он внезапно почувствовал себя измученным, поскольку события последних нескольких часов настигли его. Возможно, позже он снова взбесился бы, но сейчас все, чего он хотел, это поспать.
С него была снята вся ответственность, чего он не испытывал уже много лет, поскольку он мог просто довериться этим людям, этим злодеям, и позволить им делать то, что они считают правильным. Даже если бы ему грозила смерть, Томми не мог представить, что они могли бы сделать, что было бы хуже того, что уже сделал Дрим.
Он почувствовал, как они вошли в комнату, как тепло разлилось по его уставшим конечностям, но это было последнее, что он ощутил, прежде чем провалиться в беспокойный сон, прислонившись к мерно вздымающейся груди.
———————————
Уилбур посмотрел на слабую фигурку в своих руках, которая весила слишком мало для его комплекции. Это дело на потом. Он опустил тело конечности на диван, прежде чем поймать взгляды брата и отца. Отступив на шаг, он скрещивает руки на груди. — Итак, что мы знаем? — на самом деле он уже знал, что должно произойти, знал с того момента, как Томми признался, что это был сон. Техно, казалось, был с ним согласен, и ему не нужно было ничего говорить. Фил нарушил молчание, когда они увидели, как грудь подростка поднимается и опускается, вздрагивая каждые несколько секунд, словно он боролся с чем-то внутри себя. — Ну, я имею в виду, что мы всё равно не собирались причинять ему вред, просто это дало нам ещё одну причину наконец-то отомстить Дриму. — Уилбур кивнул, и в каждом его движении читалось беспокойство. — Он такой маленький, Фил, такой маленький, — как они могли это пропустить, ведь, оглядываясь назад, можно сказать, что подсказок было более чем достаточно, но они предпочли их проигнорировать. Было ужасно, что им пришлось дойти до этого, чтобы осознать. Бедный мальчик, скорее всего, больше никогда не увидит дневного света, и он отчётливо видел, в каком шоке был мальчик, когда они его нашли. Фил согласно хмыкнул, шагнул ближе и провёл рукой по потному лбу их бывшего врага. Они все были готовы убить за невинного мальчика и знали это. Дрим мог считать дни, а точнее, часы. Уилбур видел, как Техно уже тянется за своим окровавленным топором, и не мог сдержать ухмылку. Это должно было быть весело, по крайней мере, для них, но не для Дрима.
