Зарисовки по лоловерсу

      — Отстань, — Ло отвернулся, сведя брови к переносице. В груди по-прежнему невыносимо давило. Давило чувство разбившихся в дребезги надежд, что впились в сердце тупыми осколками.       — Хей, что значит «отстань»? Вообще-то, я здесь, потому что я тебе нужен.       Джон-галлюцинация выглядел оскорблённо. Могло даже показаться, что ему обидно было это услышать. Услышать? Галлюцинации? У Ло мелко дрогнул уголок губ в подобии ухмылки. Смешно. Разве может галлюцинация...       Хотя постойте-ка.       — Джон... — Ло взяла оторопь. С глазами, распахнутыми в ужасе, он протянул дрожащую руку. — Мои очки...       — Что? — задумчиво повертев голубые очки в руках, Джон вложил их в протянутую руку. Ло вздрогнул. — Чего ж у тебя видок такой, словно призрака увидел?       — Как ты...       — Очень просто, Лололошка.       Джон опустился на пол напротив и сел в позе лотоса, протянув обе руки, направленные ладонями вверх. И ничего более не говорил. Ло оставался напряжённым, натянутым, как струна: ещё чуть-чуть — и лопнет. Он понимал, что от него хотели. Всего лишь положить свои руки сверху. Прикоснуться к знакомому теплу. Соединить пальцы в замок. И никогда не отпускать...       Нет. Если он сейчас сделает это... Если он почувствует.       Дороги назад не будет.       — Сделай это.       — Нет, я не...       — Лололошка.       В голосе прозвучали жёсткие нотки. Таким тоном Джон всегда принуждал его взять себя в руки.       Взять. Себя. В руки.       Взять себя в руки... Взять себя в руки.       Ло протянул ладони. Они нависли над такими же, зеркально отражёнными, как тучи над славно проживающим солнечный денёк городком. Одно роковое мгновение — и ладони соприкасаются.       И он чувствовал. Так хорошо чувствовал их, эти руки, эти полосы на коже, это тепло на кончиках пальцев. Что хотелось просто...       Закрыв глаза, Ло прижал столь родные ладони к своим щекам.       — Я рядом, Лололошка. Ты справишься со всем, я в тебя верю. Ведь это сейчас тебе необходимо, не так ли? Услышать банальнейшие слова поддержки, — хоть Ло и оставался с закрытыми глазами, но было слышно: улыбкой пронизано каждое произнесённое Джоном слово. — Поэтому я здесь.       Ло зажмурился, ощущая, как к глазам подкатили предательские слёзы.       — И нет, не надейся даже, что я скажу тебе не реветь. Поплачь. Ты в безопасности, сыт, всё хорошо. Можешь плакать сколько душа пожелает. Держать в себе такое — нехорошо, знаешь ли, — Джон провёл большим пальцем по его щеке, стирая первые слёзы. — Молодец.       Прошло ещё какое-то время, прежде чем Ло почувствовал, что плакать больше нечем. Голова нестерпимо болела, но напряжение значительно снизилось. И Джон всё также сидел рядом, держа его за руки.       — Почему я... Почему я тебя вижу? Почему я так хорошо тебя чувствую? Я сошёл с ума окончательно, да? Это и есть истинное блаженное безумие... — заговорил Ло, шмыгая носом и продолжая мелко дрожать.       — Я ведь уже сказал тебе, — послышался тяжёлый вздох. — Потому что я тебе нужен. Я рядом, потому что ты во мне нуждаешься. Вот и вся причина. А теперь вытирай слёзки, прочищай носик и шуруй заниматься насущными делами. Постепенное решение проблем по мере их поступления благотворно действует на психику.       Подмигнув, Джон исчез. Наступила оглушающая тишина. Ло остался наедине с собой, в прострации поглаживая свои пальцы.