Прописные истины

Питер – город мостов, дождей и контрастов. Дракон понял это еще в первую поездку сюда. Когда на самой красочной набережной Васьки чуть не задавил нарика у моста. Ну, как, нарика. Художника какого-то вообще-т, известного. Арт-хаус, хули. Сколько ему тогда было... 16? Смешная цифра, нереальная. Сейчас то он сполна этим знанием преисполнился. Уж каким-каким, а постоянным этот город точно не был. Всё то в нем случалось что-нибудь... этакое. То части тела в реках плавают, то трупы бомжей в садах находятся, то из психушки пациенты по крышам бегают. Куда только полиция смотрит... А в прочем и хорошее было. Кофейни, например, местные – до жути хороши. Не те, гигантские и распиаренные, где эклер по цене почки, не. Мелкие, припрятанные в углах и закоулках – куда лучше. Атмосфера там приятнее, и цены сноснее, и готовят лучше. Одни пышки чего стоят. А такого марокканского чая с грейпфрутом вообще нигде больше не варят! Другого объяснения тому, почему ему пришлось переться за ним в жуткий ливень на другой конец города у Дракона не было... Чай потребовался, разумеется, после встречи с какими-то там спонсорами, что-то из фармацевтики. Вадим слушал в пол уха, доедая пятый кусок предложенного стейка, пока непосредственное начальство смотрело на него аки на предателя Родины, слушая очередные предложения по улучшайзингу фирмы. После Золотейшество скомандовал: добудь, мол, мне чаю с свежими фруктами. А Дракон ему: конечно, все для вас, mon amor. Ну да, примерно так и было…почти... В общем послали Вадима далеко и надолго, и не то, чтобы за чаем. Но других более надежных методов извинения (подкупа) у Дракона в запасе не имелось. Конечно, можно было бы притащить очередную герань с посылом "Ну вы только посмотрите, какую красоту живодеры в подъезд выставили". Но в последнее время запросы Золотца к цветам росли, и каждая новая "герань" обходилась Вадиму всё в большую копеечку. В общем, цветы временно были оставлены для лучших времен. Чай должен был эффективно исправить положение. Кроме того, к чаю полагались любимые змейкины тарталетки. Кроме того, к чаю, заваренному в элитном стеклянном чайнике с плавающими кусочками цитрусовых, прилагался Дракон с его фирменным умоляющим взглядом (круче умел только Кот из Шрека). Доехав до особняка, Дракон сразу взял курс левее, к оранжерее. Свободное время Алтан предпочитал проводить среди своих зеленых монстров, но в целом довольно цивилизованно: электричество себе туда провел, диванчик поставил, освещение провел. Умеет человек жить красиво, что уж сделаешь. Такая она, голубая кровь. Внутри оранжереи царил приятный полумрак. Вспоминая все свои навыки разведчика, уже наученный горьким опытом тапка по голове, Дракон тихо зашел внутрь. Сразу же снял ботинки. Тапки решил не надевать: больно много шуму. Хорошо, не пришлось идти к плите: чайник не успел остыть – спасибо сидениям с подогревом. Откуда-то из центра оранжереи слышался тихий, успокаивающий голос. Документалку смотрит – сразу решил Вадим. При всем своем взрывном, чисто Дагбаевском характере, Алтан любил самообразовываться, и эту нудятину, которую Вад обычно включал только чтобы заснуть, смотрел с большим удовольствием. Минуя первый слой зеленых насаждений, возведенный для сокрытия от глаз человеческих, Дракон наконец увидел знакомый диван. Картина открывалась дивная. Золотейшество, с гнездом кудрей на голове, в пижамных штанах в клеточку и помятой домашней футболке "пивозавр", несправедливо отжатой у Вадима, с крайне сосредоточенным видом пялился в ноутбук. И судя по плывущему взгляду, отчаянно пытался не уснуть. Из ноутбука, лежащего у него на коленях, слышалось тихое и неторопливое: – Древнегреческий эпос, делящийся, как мы упомянули, на героический, дилактический и генеалогический, несомненно является основным подспорищем для изучения богатой культуры и быта, как говорится, esse tempore. Ярким доказательством этого является поэма Гесиода "Теогония", главной ценностью которой является систематизация греческих мифов...– На этом моменте из Дракона вырвался первый неуместный смешок. Греки, Теогония – серьёзно? И этому сейчас учат будущих молекулярных биологов? Или на кого там Золотце решил доучиться. Да уж... Вад в свое время эту Теогонию и так и сяк, и даже статью научную по ней накатал. Место любви в греческой мифологии, о как. В ответ на звук, Золотце резко вскинул голову, всматриваясь в источник раздражителя. Тут вырвался и второй неуместный смешок. Золотые патчи – это уже что-то с чем-то, а в сочетании с Алтаном так вообще... Знойная цыганка, мечта католика... Темные глаза напротив приобрели характерный опасный прищур. Вад быстро смекнул, что спасёт его только чудо, и демонстративно потряс пакетом с знакомым логотипом. Морщинки на лбу разгладились. Теперь Алтан смотрел на него с злобным нисхождением. Уповая только на милость Божью, Вадим поспешил к деревянному подносу, стоящему здесь как раз на такой случай. Выставил на тот чайничек, вытащил тарталетки, воодрузил кружки. Разливать не стал – это Алтан любил сам. Теперь осталось самое сложное: пробраться к дивану. Все время наблюдав за ним краем глаза, Алтан отслеживал возможные пути наступления. И сразу закинул на диван обе ноги, закрывая все возможное пространство для посадки. Мол изворачивайся, как хочешь, и только попробуй меня от лекции оторвать. Дракон усмехнулся. Не на того напали, Золотейшество. И медленно спикировал в сторону диванного подлокотника. Диванчик опасно крякнул. Деревянный поднос оказался на собственных коленях. "Раз играть, то по крупному" – решил Вад, глядя на заинтересованные косые взгляды. И быстро наклонился к чужому уху, моментально шепнув "Марокканский, Золотко" Золотко чуть помедил, затем обернулся с самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен, протянул свободную руку к чайник и церемонно наклонил тот, наливая кипяток в чашку...и разумеется, немного ему на колени. Дракон усмехнулся, переставляя поднос и перемещаясь на освободившийся клочок дивана. Совершенно наплевав на правила приличия, стянул промокшие брюки и пододвинулся ещё ближе. Алтан закатил глаза, пихая его локтем в бок. Дракон взял одну из тартарталеток и протянул тому вместе с кружкой. Золотце вновь посмотрел на него неодобрительно. Хмыкнул и стянул лакомство. Затем будто бы скоро что-то обдумал, и откинул край пледа. Дракон мысленно поаплодировал сам себе. В таком случае откинутый плед рассматривался как приглашение прилечь рядом, что собственно означало безоговорочную капитуляцию. – Сначала ещё чай – Золотце попытался выпендриться, отталкивая его легким движением ладони. Дракон хмыкнул и покорно подлил кипяточку. И даже умудрился кусок апельсина выловить. Алтан принял кружку и теперь не сопротивляся попыткам Вада улечься. Все-таки диванчик на них двоих был маловат. А он давно говорил, пора сюда кровать переносить... Лектор у Золотца в ноуте, седущий и противнейший дядька, все так же медленно и сонливо вещал про творения Гесиода. Дракон, согретый теплом родного тела, запахом хвойного шампуня и щекочущей мягкостью чужих кудрей, слушал краем уха – только чтобы окончательно не заснуть. Алтан только горько вздыхал и отпускал ехидные комментарии, периодически пиная его, чтобы тот подливал чай. – Тц, ну какая великая философская мысль идеи всевышней любви, бред какой — После описания насильственного быта по Гесиоду душа поэта не вынесла, и Алтан позволил себе опустить больше одного предложения влух. Вздумав подбодрить этого несмышленного юнца, решившего, что ему нужно второе образование, Вад усмехнулся. И тихо добавил, играя с одной из чужих выпавших прядей. – Муж и жена – одна Сатана. Это ж это, как его.. Прописная истина, во как…–