Тяжёлый разговор

      Джон сидел у скинта, продолжая бегать глазами по строкам какой-то книги, Ло сидел рядом.       В голове не укладывалась вся новая полученная информация. Оно и понятно: пришлось идти перед этим три дня без особого отдыха, питаясь чем попало и охраняя друг друга, когда нужно было поспать. Как же они были вымотаны — словами не описать всю ту ноющую боль в каждой мышце тела от грузной брони; кисти рук болели от тяжёлого меча.       Но он не мог не останавливаться по пути, занимая себя сражением с тварями. Чтобы просто подарить Джону возможность отдохнуть.       Зря всё-таки он принял предложение отправиться сразу после траты такого количества энергии, что даже на ногах стоять тяжело. Было заметно, как Джон вымотан. И Ло просто не мог игнорировать это.       Такой путь был преодолён... Столько всего пережито... Чтобы в итоге услышать, что он является Первым. А Джон — нет.       В Ло горела жалость и обида. За него. Аж кончики ушей полыхали, как зажёные свечи. Он не мог даже представить, насколько Джону больно. Какого это, когда ты трудишься не покладая рук, совершенствуешь себя, исследуешь природу всего, стремишься на зов с просьбами о помощи... чтобы тебя так принизили?       Джон всегда считал его бесповоротным тупицей. Всегда кичился своими знаниями, своей сообразительностью, тактикой, учётом всего и вся. И на самом деле Ло думал, что тот заслуживает гордиться собой. Он и в правду многого достиг, жертвуя собой, чтобы спасти эту чёртову Вселенную. Которая, как оказалось, вовсе не стремится к порядку, никогда не стремилась. Вот потеха будет — увидеть лицо Джодаха, когда он услышит это.       И всё же...       Шорох очередной переворачиваемой страницы. Свет скинта озарял пространство вокруг, и Ло надеялся, что здесь не окажется монстров. Сил совсем мало. Нужно обязательно их набраться на грядущее.       «А ведь Джон мог сам очистить скинт, чтобы набрать сил. Но не сделал этого, хотя очень ослаб в последнее время. Всё также пытается казаться гордым? Или... Уже похоронил себя? — Ло мелко потряс головой, отгоняя тревожные мысли. — Нет, я не хочу думать, что мои прошлые предположения, что наше путешествие в конечном итоге сломает его, обратились в правду».       Однако... Джон явно больше не сможет увидеть в их слиянии что-то, кроме смерти своей личности ради становления его частью.       Сам же Ло принял их слияние. Как Джон говорил ранее: «стадию отрицания уже прошёл». Они у финишной прямой, и если судьбой предначертано слиться, чтобы получить нужную силу ради спасения всех, то... нужно просто, сжав зубы, сделать это.       Они уже изменились личностями, влияя друг на друга. Вполне вероятно, что без возможности вернуть всё как было. А, может быть, возможность и есть. Они же сливались ранее и точно с таким же успехом разделялись.       Ло заметил, что Джон стал более эмоциональным в последнее время. И очень безрассудным. Это даже мило. Их личностные качества вроде и перемешиваются, но как-то по-разному себя проявляют.       А ещё он заметил, что Джон чувствовал себя в слиянии, по его словам, естественно и невероятно спокойно. Может, стоит зацепиться за это? Поддержать его, насколько это возможно. Помочь принять неизбежное, но при этом не ставить на себе заранее крест.       — Джон... Я бы не хотел тебя отвлекать, но, чувствую, ты на самом деле не читаешь. Просто не желаешь говорить со мной об услышанном, — раз уж он Первый, то надо первым делать шаг навстречу. Что ж поделать.       — Считаешь, что раз ты первенец, то и умнее меня сразу стал, чтобы гадать, читаю я или прячусь от разговора?       — Я не думаю, что стал умнее. Я думаю, что даже твоя способность мыслить логически немного подавилась, из-за чего ты стал безрассуднее. Мне бы хотелось, чтобы ты обратил на это внимание. И не воспринимал мои слова в штыки.       Джон надел очки и оторвал взгляд от книги. Подумалось, что всё это время тот сдерживал слёзы, и теперь прячет глаза. Или ему просто кажется?       — О боже, хорошо. Ты днями напролёт твердишь, что хочешь поговорить — мне уже мерещится этот вопрос, как надоедливая галлюцинация. Так уж и быть: соизволю уделить последние крохи времени тебе.       — Спасибо. Я очень это ценю, правда, — Ло подсел поближе. И осторожно забрал книгу из его рук. — Разговор будет о слиянии, ты ведь знаешь?       — Знаю.       — Помнишь, что ты говорил мне? «Я тебе не враг». А ещё в Алотерре сказал, что не просил о таком подарке, как вспышка.       Джон нахмурил брови. Заметил, что он использовал его привычный термин — это хорошо.       — Да, я не страдаю провалами в памяти.       — Тогда почему тебя так сильно начало беспокоить то, что моя искра сильнее?       — Потому что... — Джон взялся за край рукава, перебирая в пальцах ткань. — Мне стала доступна новая информация, из которой следует, что это Благо. Благо, которое по какой-то причине досталось больше тебе.       — И знаешь, что я могу сказать сейчас?       — И что же?       — Я не просил о таком подарке.       Джон отвёл взгляд. В оранжевых очках пробежался блик из-за исходящего от скинта света. Оставалось лишь догадываться, о чём он думал в этот момент. Но Ло продолжил:       — И я не враг тебе. Я больше не чувствую страха, что стал похож на тебя. Да, не "становлюсь", а уже стал. Я не думаю о том, что я первее, впереди тебя. Я не думаю о том, что моя искра сильнее. Не думаю о том, что я хоть в чём-то лучше тебя. Для меня всегда первым являлся ты и будешь являться.       — Она всё это время звала меня, потому что...       — Верно. Не потому что ты умный. Она хотела, чтобы ты был со мной.       — Она просто хотела, чтобы я стал частью тебя, подарив ещё больше силы.       — Она хотела, чтобы мы были вместе. Одним целым. Нет «я и ты», только «мы». Я помогу тебе обдумать это, хорошо? Как делал он.       Послышался тяжёлый, чутка судорожный вздох — и Джон снял очки. Его карие глаза, казалось, совсем утратили былой блеск. В них больше не читалось восхищение собой.       Ло тоже снял очки, положив их рядом.       — Хорошо. П... помоги мне, — было видно, что эти слова даются ему с трудом.       — Конечно. Я рядом, Джон, — Ло улыбнулся одними уголками губ. — Всегда буду рядом, что бы ни случилось.       — Ты действительно всегда был рядом. Несмотря на то, что я только и делал, что вёл себя как... — тяжёлый вздох, — нетактичный придурок.       — Не оскорбляй моего гения.       — Очень смешно.       — А я и не шучу. Не оскорбляй себя, — одно Начало знает, как сильно ему хотелось взять его за руку прямо сейчас. — Ты такой, какой был. И такой, какой стал из-за меня. Ты ведь не чувствуешь больше того страха, который накатил на тебя, когда ты осознал, например, что врёшь? Даже потом шутил вроде, что это довольно удобно бывает.       — Да. Этот страх действительно... пропал.       — Только этот? Какой ещё страх у тебя остался?       — Страх слияния с тобой.       — Страх утратить самого себя?       — Да.       — Не можешь оценивать трезво слова Начала о том, что это нормально и не стоит ставить свою индивидуальность выше этого?       — Да.       — Видишь. Ты наконец-то действительно честен. С собой.       Джон поджал губы и пожал плечами, как бы говоря «да, возможно».       — Мне страшно. Правда страшно. Кажется, никогда такого сильного страха мне не доводилось чувствовать.       — И я с тобой. Можем бояться вместе, — Ло по-птичьи склонил голову набок.       Джон хмыкнул.       — Знаешь, подобная фраза была в одном мультике.       — Ты смотрел мультики?       — Да. Я много чего смотрел. Не ограничиваться же мне документальными фильмами о квантовой запутанности и многомировой интерпретации квантовой механики.       — Ну вот, узнаю Джона, — словами не описать то, как Ло был рад, что они наконец-то разговаривали. Значит, нужно продолжать. — И всё же... Ты помнишь свои ощущения от слияния? Расскажи мне ещё раз.       — Ну... Было ощущение, что так и должно быть. Невероятная сила. Но самое главное — спокойствие. Было так спокойно, как будто я вернулся в родной дом, где меня давно ждали. Ни злости на тебя, ни страха, ни обиды, ни боли.       — Разве это не звучит прекрасно? Я чувствовал то же самое.       — Возможно, тебе кажется, что раз чувства от слияния хорошие, то и последствия от него в длительной перспективе будут хорошими.       — А почему ты думаешь, что будет обязательно плохо?       — Мы можем больше никогда не разделиться.       — Хм... Возможно, это прозвучит неприятно и довольно глобально, чего мне не хотелось бы, однако... Если и тебе, и мне хорошо в таком состоянии, то что в окончательном слиянии плохого?       Пожалуй, такой вопрос может поставить в тупик даже гениального Джона Дейви Харриса, что попал в ловушку катастрофизации того, чего ещё не произошло и может не произойти.       — Ничего. Но мне всё равно страшно. Тревога никуда не делась: я не могу перестать думать сейчас, когда я отдельно от тебя, о страхе исчезнуть.       — Да, тебе страшно сейчас. Нужно просто переступить через себя. Слиться и отдаться этому уже знакомому спокойствию, Джон. А после всё будет уже неважно. Незначительно.       Сейчас, видя его таким уязвимым, Ло хотелось простить ему всё, что было раньше. За то, что пришлось прожить в чужой реальности столько времени без уверенности, что получится вернуться. За то, что тот умолчал о деталях сломанного Отправления, чтобы его друзья смогли решить проблему быстрее. И за то, что решил, раз Начало зовёт его, то только потому что он умён и сможет придумать, как избавиться от своей «глупой копии», чтобы «не нарушить баланс вселенной».       Всё стало таким неважным. Как будто было так давно, что успело поблекнуть.       —... — громкое молчание.       — Всё будет хорошо. Я обещаю. Если ты действительно готов спасти Начало, чего бы нам это не стоило... то нужно это сделать, — Ло натянул рукав на руку и погладил его по предплечью. Джон вздрогнул. — Знаешь, это как бояться укола. Всю дорогу до врача трясёшься, воображая себе боль от иглы, а потом противный синяк на всю руку. А когда приходит время — нет ни боли, ни синяка.       Джон задумчиво посмотрел на его руку, запрятанную в рукав, и немного неуверенно положил свою ладонь поверх.       — Спасибо. Что ты рядом.       — И тебе спасибо. За всё. Помни: я не могу без тебя. И ты тоже не можешь без меня теперь. Но ничего плохого в этом нет. Мы привыкнем и научимся с этим жить.       — Ты неожиданно стал таким разговорчивым.       — Да. Потому что это твоя черта. Я рад, что она у меня проявилась таким образом. Сейчас это очень нам помогло.       — Действительно... Говорливость у меня даёт только выход бесконечному потоку пассивной агрессии. Тебе она идёт больше.       — Ну вот, видишь, всё хорошо. Мы уже славно справляемся с этими изменениями. Нужно просто замечать их и опираться друг на друга.       — Предлагаешь анализировать и сопоставлять наши черты, чтобы этим пользоваться?       — Угу, именно это. Мы многое сможем, если будем воспринимать это как данное и дополнять друг друга во всём.       — А почему ты просто не слился со мной насильно? У тебя столько шансов было. Не говорить со мной, не решать мои ментальные проблемы, недосказанности и не помогать переступить отрицание.       — Я никогда не сделаю это против твоей воли. Понятно? Произойдёт ли наше слияние в скором времени — зависит от тебя. В один момент я лишь протяну тебе руку. И ты можешь взять её, а можешь и нет. Я пойму и приму любой твой выбор. Начало ведь говорила, что нам самим решать, хотим ли мы воспользоваться её силой.       — Хорошо.       Джон расслабился. Впервые за долгое время.       И по тону его голоса Ло стало понятно: их руки, переплетая пальцы, обязательно встретятся.