Fox’s werewolf

      Лисы презирали оборотней. Считали их мерзкими, мокрыми собаками. Волкам ничего не оставалось, как отвечать им тем-же.        Чонин ненавидел их всех, придерживаясь мнения своих потомков. Однако всегда будет искать сверкающие, жёлтые глаза среди других. Знает, что этот оборотень тоже смотрит на него, не отводя свой взгляд, что, казалось, сжирал его заживо… 

***

      Лис стоит возле дерева уже несколько минут, чувствуя как собачья вонь становится всё яснее в носу. Вокруг лишь пустой, густой лес и он почти один. За спиной послышался шелест опавших, осенних листьев из-за чьих-то шагов. Он вновь был без верха? Иначе почему Яну стало так внезапно тепло в спине?  — Фу, ты воняешь псиной. — Кривил своё лицо Чонин, не разворачиваясь.  — Ох, правда? Как неожиданно. — Оскалился старший, принюхиваясь прямо около шеи младшего, проводя по ней своим носом. — А вот ты пахнешь невероятно.        Чан раскрыл свою пасть и облизал юрким языком кожу шеи Яна. Влажность языка заставила резко покрыться Чонина мурашками. Младший схватил капну тёмных волос на голове и с силой потянул, совсем не нежась с ним, оттягивая от себя. И действительно Бан только-только превратился в человека. Скорее всего, бежал он сюда в виде оборотня.        Лис посмотрел ему в глаза, что сверкали жёлтым цветом, намного ярче любого фонаря, осеннего листка и даже солнца. Такие манящие и одновременно недопустимые для лиса.        Но Чонин уже слишком давно в этой бездне, поэтому тянет на себя Чана и грубо впивается в чужие губы, целуя мокро, даже не давая намёка на какую-либо мягкость. Бан несильно кусает его нижнюю губу, в месть за до сих пор сжатые волосы на его голове. Между поцелуем чувствуется лёгкий привкус крови, от которого оба кривятся.        Первым отстранился старший, разворачивая лиса лицом к коре дерева и грубо прижимая к нему. Послышалось недовольное мычание в ответ на действие оборотня.  — Плохой пёсик. — Усмехнулся Чонин, сжимая кулаки. Сердце в груди бешено бьётся. Как же ему нужно сейчас и именно этого оборотня.        Бан разорвал его лёгкую рубашку, что до этого свободно висела на стройном теле. Ян честно пытался не реагировать, поэтому позволил себе лишь незаметно закатить глаза.        Внезапно, лис почувствовал по его шее прошлись острыми клыками. Он широко раскрыл свои глаза, чувствуя как кожа начала немного гореть от пары порезов.  — Ты… Хочешь, чтобы я вообще домой не попал?! — Раздражённо воскликнул Чонин. — Как ты посмел оставить след?!  — Иначе зачем бы ты продолжал приходить сюда? — Показал свой оскал Чан, довольствуясь своей работой на шее младшего.  — Тогда я больше не вернусь. — Тяжело дыша от ярости, проговорил Ян, разворачиваясь обратно лицом к дереву.  — Это мы ещё посмотрим, лис.        Оборотень одним движением спустил штаны Чонина, показывая на свет это сокровище, что так нравилось Чану. Он даже не сдерживается, когда облизывал языком свои клыки, смотря на зад младшего. Ему плевать на личные границы кого-либо, поэтому тянет свои ладони, притрагиваясь к нежной коже Чонина и слегка раздвигая чужие ягодицы.  — Фу. — Презренно сказал Ян, пытаясь скрыть свой лёгкий стыд от действий старшего.  — М-м-м, я так не думаю, лис. — Расплылся в улыбке Чан, подвигаясь ближе.        Он обвёл своими руками бёдрами Чонина, силой заставляя его выпятить свой зад. Ян судорожно вздохнул, когда почувствовал ткань чужих штанов внизу своей кожей. Твёрдость Чана ощущалась даже сквозь его единственную одежду, что прикрывала нижнюю часть его тела. Этот мужчина даже не всегда носил обувь, о чём тут говорить.  — Ну как? — Ухмыляясь, спросил оборотень, касаясь губами уха Чонина.  — Ужасно. — Всё, что смог выговорить Ян, сдерживая свои тихие стоны от обычного трения об его зад.  — Уверен? — Оскалившись, вновь спросил Чан, лизнув кончиков своего языка мочку уха младшего. — Тогда мне стоит лучше стараться для своего лиса.        Церемонится он никогда не любил, мог сделать малейшее исключение для Чонина, но не в этот раз. Скинув свои штаны, оборотень одним толчком ввёл на всю длину во внутрь младшего.  — Идиот! — Вскрикнул Ян, чувствуя резкую боль внизу. В уголках глаз выступили небольшие слезинки. Нестерпимы были даже маленькие и медленные толчки. Чонин повернул голову через плечо и прошептал: — Мне больно…        Ухмылка с лица Чана пропала. Он внимательно всмотрелся в чужие влажные глаза и вышел из тела младшего. Не мог этот оборотень с собой ничего поделать, смотря в эти глаза. Наклонившись, Бан поцеловал его. Не спеша и аккуратно, как не целовал никогда. Чонин прикрыл свои глаза, не желая прекращать. Но, к его разочарованию, Чан отстранился и опустился на колени сзади его спины. Ягодицы вновь были расставлены в стороны. Бан усмехнулся, смотря на покрасневшее колечко мышц и поддался вперёд, введя своим языком по нему.  — Что ты творишь…? — Прошептал Чонин, смотря на него через своё плечо. Чан поднял на него свои глаза, смотря по-волчьи.  — Тебе больно.        Ни слова больше не сказав, он вновь опустил свою голову, теперь уже проникая влажным языком внутрь Яна. Сверху послышались возмущения и сдержанные стоны. Видимо, кто-то не хотел признавать удовольствия.        Оборотень вводил язык, медленно обводя все стенки, без исключений.  — Прекрати… — Просил Чонин, сжимая свои кулаки на коре дерева. Ноги уже совсем ватные.        Его не слушали, продолжая облизывать снизу, растягивая языком.  — Всё, хватит, достаточно,… —Дышал Ян, совершенно не выдерживая. —…правда.        Оборотень поднял свои глаза, слегка щурившись. Казалось, он думал, но в конечном итоге всё же встал обратно на ноги и вновь, но на этот раз медленно и аккуратно, ввел своё возбуждение в нутро младшего. Чонин ахнул, стараясь принять насколько может. Не спешные толчки вбивали его в дерево. Он прижался лбом к коре, пока не почувствовал как его голову приподняли и положили тёплую ладонь на лоб. Чтобы больно не было.        Неторопливые толчки вскоре превратились в грубые и глубокие, вызывая море стонов, исходящих изо рта младшего. Чану так нравилось слушать этот голос.        Чонин не сдержался первым, изливаясь на это самое дерево, на которое всё это время опирался. Бан не вышел из него, нагоняя свой край теми-же толчками и вскоре сам кончая во внутрь лиса и, наконец, выходя из него. — Ты такая мерзкая псина. — Внезапно, стал возмущаться Ян, разворачиваясь к старшему лицом. — Не хватило твоего ужасного следа на шее от клыков, так ты решил до конца меня унизить? Из-за того, что сейчас ты натворил, от меня неделями будет исходить твоя отвратительная собачья вонь.  — Если бы твои предки не ненавидели меня - ты был бы этому рад, не лги хотя бы себе. — Ухмыльнулся Чан, кончиков языка лизнув чужие губы.  — Мерзкая псина. — Фыркнул Чонин, отворачиваясь от него.  — Красивый лис. — Прошептал Бан.